Часть 1

Глубокой ночью Куинс напоминал гигантскую, уснувшую механическую игрушку. Огни небоскрёбов Манхэттена служили ему далёким, неровным занавесом, а внизу царили знакомые тени и тишина, нарушаемая лишь редким воем сирены. Человек-паук скользил по этим теням, как призрак, его алый костюм мелькал в потëмках тусклого света фонарей. Очередная ночь, очередные уличные бандиты. Он обезвредил двух грабителей, пытавшихся вскрыть банкомат, с такой лёгкостью, что едва не зевнул. Приклеил их паутиной к стене, бросил дежурную шутку про то, что их ждёт «липкое будущее», и уже собирался махнуть рукой, отправившись на поиски чего-то посерьёзнее. Именно в этот момент его паучье чутьё взорвалось огненной сигнализацией прямо в мозгу. ВЖЖЖ! БАМ! Из чёрного зева соседней аллеи вырвался луч света фиолетового оттенка, словно из глубин космоса. Он не пробил плечо, он его разорвал, задев грудь. Это была не пуля, которая оставляет чистый след. Это был энергетический заряд, который не только рвал плоть, но и вживлял в каждую клетку жгучую, «кипящую» боль. Питер крикнул и отлетел назад, кувыркаясь по асфальту. — Ай! ЧТО ЭТО БЫЛО? — пронеслось в его голове, пока он пытался вдохнуть. — Чувствуется, будто мои клетки горят... Из темноты вышел его обидчик. Не суперзлодей с пафосным именем, а наёмник в угловатом, неземного вида доспехе, собранном, казалось, из обломков технологий, оставленных кем-то вроде Таноса или Читаури. Оружие в его руках гудело, накапливая новый заряд. — Ладно, Паркер, соберись, — прошипел он сам себе, поднимаясь на ноги. Боль была оглушительной, пляшущие фиолетные пятна застилали зрение. Бой превратился в кошмар на автопилоте. Рефлексы спасали его, заставляя тело изгибаться и уворачиваться, но рана пылала, сковывая движения. Он не парировал, не бил с разворота — он уворачивался и опутывал. В конце концов, он зажал наёмника в узком проходе между мусорными баками и, с рыком, вырвавшимся от боли и ярости, залил его с головы до ног липкой паутиной, пришпилив к стене. Сделал он это грубее и быстрее, чем обычно. Питер тяжело дыша, прислонился к холодной кирпичной стене, прижимая ладонь к плечу. Сквозь прожжённую ткань костюма сочилась какая-то странная, тёмная жидкость. — Обычно на утро всё заживает, — попытался он успокоить себя. — Сейчас бы домой... Он посмотрел на залитый лунным светом город, на его спящие крыши. И тут его осенило. Мысль ударила с силой, сравнимой с тем инопланетным лучом. — Чёрт. Чёрт-черт-черт! Завтра... Завтра же урок физ-ры. Бассейн. Он с ужасом посмотрел на дымящуюся рану. — Обычные царапины от стёкол проходят за ночь. А это? Выглядит... серьёзно. А если не заживёт? Добравшись до своей комнаты, он с трудом стянул костюм. В зеркале его ждало страшное зрелище. Рана не кровоточила, но её края были оплавлены, словно пластик, и имели жутковатый сине-фиолетовый оттенок. На ощупь кожа пылала, и он чувствовал глухую, назойливую пульсацию, отдававшуюся в каждом мускуле. — Ничего. К утру. Должно зажить к утру, — бормотал он, накладывая стерильную повязку и стараясь не смотреть на старые, но всё ещё отчётливые шрамы, которые теперь соседствовали со свежей, ужасающей меткой. Утро началось с боли. Тянущей, глубокой, будто кто-то ковырялся в мышцах раскалённой спицей. Питер проснулся от этого ощущения и первым делом сорвал повязку. И замер. Рана зажила. Но не так, как обычно — бесследно. На её месте красовался свежий, розовый и откровенно уродливый шрам причудливой формы, похожий на шрам от ожога. И это было ещё не самое страшное. Старые шрамы, те самые, что он так тщательно скрывал, казались сегодня более рельефными, более... заметными. Будто инопланетная энергия не просто ранила его, а на время подавила саму его паучью суть, «обнажив» все следы прошлых битв, выставив напоказ всю боль, которую он когда-либо терпел. Его охватил настоящий, леденящий ужас. Это не было его воображением. Сегодня его увидят не просто «мускулистым» — его увидят израненным. Мускулы можно было бы как-то списать на спортзал. Но эти шрамы... они кричали о битвах не на жизнь, а на смерть. — Так, — прошептал он, глядя на своё отражение с нарастающей паникой. — Новый план: симулировать холеру. Чуму. Всё что угодно! Питер пялился в зеркало, пытаясь мысленной силой заставить свежий, розовый шрам на плече исчезнуть. «Майка с длинным рукавом? Нет, в бассейне это вызовет еще больше вопросов. Сказать, что обжегся о плиту? Но форма... она похожа на... нет, никто не поверит». Внезапно вибрация телефона вырвала его из круга паники. На экране — улыбающаяся аватарка Неда. — Нед, — Питер поднес трубку к уху, пытаясь скрыть напряжение в голосе. — Привет. — Питер, ты где? — послышался взволнованный голос приятеля. — Все уже здесь, в раздевалке! Тренер сегодня злой как черт, говорит, будет зачёт! Если его провалить, придется отрабатывать в субботу. Тебе нужно срочно двигаться! Холодная волна страха накатила на Питера с новой силой. — Я... я не смогу, — запинаясь, выдавил он. — У меня... голова кружится. И живот. Кажется, это то самое... что ела тётя Мэй вчера. Пищевое отравление. Очень, очень сильное. Возможно, заразное. Он старался вложить в голос как можно больше страдания. — Серьёзно? — Нед звучал скептически. — Но вчера твоя тётя хвасталась своими овощными котлетами... В этот момент на фоне Питер услышал грубый голос, который заставил его кровь похолодеть. — Лидс, с кем это ты там трещишь, когда все уже должны быть построены? Дайте трубку. Присутствие учителя физкультуры рядом с Недом было худшим из возможных сценариев. Послышались приглушенные звуки борьбы за телефон, а затем в трубке раздался властный и раздраженный голос тренера. — Паркер, это мистер Уилсон! Я уже слышал про ваши «пищевые отравления». Слушайте внимательно. Вы не явитесь на мой зачёт — я ставлю вам «незачёт». Без разговоров, без отработок. И сразу после уроков — кабинет к директору. Поняли? У вас есть 15 минут. Ни одной секунды больше. ЩЁЛК. Связь прервалась. Слова тренера повисли в воздухе, а в голове у Питера включился режим паники. 15 минут. «Хорошо, Паркер, думай! Если не можешь избежать проблемы, сделай так, чтобы она сама тебя избежала». Или что-то в этом роде. План был прост: явиться в школу в таком жалком и заразном виде, чтобы его самого с криком вытолкали из бассейна и отправили домой. Он нырнул под кровать, откуда вытащил запылившийся театральный грим, оставшуюся от школьной постановки. Его пальцы, способные с ювелирной точностью чинить сложнейшие механизмы, сейчас дрожали и отказывались слушаться. «Бледность... должен выглядеть бледным». Он нанёс тональный крем, но перестарался, и его лицо приобрело неестественный мертвенно-серый оттенок призрака. «Температура... должен выглядеть горячим». Он судорожно натёр щёки красной помадой тёти Мэй. Получилось не как румянец жара, а как два кривых клоунских круга. «И главное... слабость, истощение». Он подрисовал себе фиолетовые тени под глазами, сделав их похожими на фингалы после драки с Халком. Он посмотрел в зеркало. Его отражение было пугающим, но не больным, а скорее... инопланетянином-неудачником, который провалил экзамен по маскировке под человека. Времени не оставалось. Схватив рюкзак, Питер вылетел из дома. Он мчался по улицам, рассчитывая использовать свои способности, чтобы обогнать время, но паника и усталость делали его неловким. На полной скорости он не заметил огромную лужу у обочины, в которую как раз врезался грузовик. ЧПОКХ! Легковая волна ледяной грязной воды накрыла его с головы до ног. Питер замер на месте, медленно стекая с тротуара. Он чувствовал, как грим превращается в липкую, размазанную кашу. Он вытер лицо рукой и посмотрел на ладонь — она была раскрашена в сюрреалистичный узор из тонального крема, помады и уличной грязи. Он опоздал. Он был мокрый. И он выглядел абсолютно идиотски. Когда Питер, мокрый и испачканный, с каплями грязной воды, стекающими с волос, зашёл в раздевалку, наступила секундная тишина. А затем её разорвал хохот. — БУАХАХА! — Флэш Томпсон, уже в плавках, упирался руками в колени, покатываясь со смеху. — Паркер! Ты что, по дороге в школу воевал с мусоровозом и ПРОИГРАЛ? Бетти Брант фыркнула и отвернулась, пряча улыбку. Другие одноклассники показывали на него пальцами, шепчась и смеясь. Нед подбежал к нему с круглыми от ужаса глазами. — Питер... что случилось? Ты и правда плохо себя чувствуешь? — прошептал он, но по его лицу было ясно, что это выглядит как полный провал. В этот момент в раздевалку вошёл тренер Уилсон. Его взгляд упал на Питера, и его лицо исказилось от брезгливости и раздражения. — Паркер, — выдохнул он, смотря на его размазанный грим и мокрую форму. — Это что за новый перформанс? Выглядишь как клоун после запоя. Ты думаешь, это меня тронет? Питер попытался что-то сказать, изобразить хриплый кашель, но это прозвучало настолько фальшиво, что даже Флэш на секунду замолк в изумлении. — Хватит! — отрезал тренер. — Ты уже проспал, теперь ещё и приходишь в непотребном виде. Всё, шоу окончено. Быстро смой с себя эту... эту неудачу в душе и выходи к бассейну. У тебя есть ровно три минуты. Или зачёт провален. Без разговоров. Он развернулся и ушёл, оставив Питера одного под оглушительный хохот всей раздевалки. Его последняя попытка спастись провалилась с оглушительным треском. Теперь ему не оставалось ничего иного, кроме как принять свой приговор. Питер, всё ещё липкий и несчастный, зашёл в мужскую душевую забился в самый дальний угол, пытаясь прийти в себя. Он снял мокрую майку и шорты, повесил их на крючок, на соседний крючок он повесил плавательный костюм. Он на несколько секунд закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Он мысленно репетировал, как быстренько пробежит к бассейну, окунётся, сдаст зачёт и смоется. Главное — не поворачиваться к ним спиной и грудью. Когда он открыл глаза и протянул руку к своим вещам, его сердце упало. Крючок был пуст. Он метнулся взглядом по кабинке. Только его рваные кеды одиноко стояли в углу. А рядом красовались плавки и шапочка с маленьким полотенцем для лица. «Не может быть...» — панически зашептал он про себя. Он высунул голову из-за занавески душа. В раздевалке никого не было, но доносился гул голосов из зала бассейна. И тогда он увидел. Его майку, шорты и, что самое главное, плавательный костюм лежали аккуратной стопкой на лавке у выхода. А над ними, широко ухмыляясь, стоял Флэш Томпсон. — Эй, Пенис Паркер! — крикнул Флэш, подмигнув. — Кажется, твой гардероб решил сбежать! Не волнуйся, я его спас! Найдёшь потом, а сейчас я тебе сделал одолжение, чтоб не пугать девчонок. Он захватил стопку одежды и указал на плавки рядом с Питером и, повернувшись, оставил его в ловушке. У Питера перехватило дыхание. Он отшатнулся назад, в кабинку. Его план рухнул. Теперь у него не было ничего, кроме плавок, шапочки и маленького, ничтожного полотенца. — Нед! — прошипел он в сторону зала, надеясь, что его друг услышит. — НЕД! Но Нед как раз стоял на стартовой тумбочке, готовясь к заплыву. Услышав свой позывной, он обернулся, но тренер Уилсон тут же огрызнулся: — Лидс! Сосредоточься! Паркер сам о себе позаботится! Нед бросил Питеру полный сочувствия и паники взгляд, но был вынужден повиноваться. Раздался свисток, и он прыгнул в воду. Питер, чувствуя, как стены смыкаются, снова выглянул. Мимо проходила группа парней из его класса. — Эй, ребята, — голос Питера дрожал. — Помогите, пожалуйста. Парни переглянулись, и один из них, Карл, сдержанно хихикнул. — Сорян, Пенис, — фыркнул он, используя обидное прозвище. — Мы на зачёт идём, а не в гардероб работать. Они прошли мимо, оставив его в одиночестве. Следующая группа, увидев его испуганное лицо, просто рассмеялась, не останавливаясь. ТУУУ! Резкий, раздражённый свисток пронзил воздух. — ПАРКЕР! — рявкнул тренер Уилсон, и его голос эхом раскатился по плитке душевой. — Я считаю до трёх! Если ты сию секунду не выходишь, считай, что твой учебный год по физ-ре окончен! Без отработок! Без пересдач! ПРЯМО К ДИРЕКТОРУ! ОДИН... Питер прижался спиной к холодной кафельной стене. Он был загнан в угол. У него не было выбора. Совсем. ДВА... Он глубоко, судорожно вдохнул. Его взгляд упал на одинокое полотенце. Это было унизительно. Но это был его единственный щит. ТРИ... Занавеска душа с шуршанием отъехала. И он вышел. Не выбежал, не проскочил сгорбленной тенью, а просто вышел. Медленно, с достоинством, на которое только был способен. Капли воды стекали по его спине, но теперь они стекали не по коже «тощего мальчишки», а по рельефу мощных дельт и трапеций, по четкому контуру спины, который видели лишь преступники и враги с другой стороны вселенной. Гул, смешки, крики тренера — всё это стихло в одно мгновение. Воздух в бассейне стал густым и тягучим. Десятки пар глаз прилипли к нему. К его телу. Бетти Брант ахнула, но на этот раз её шёпот подруге был совсем иным: «Ничего себе... Я не знала, что под этим мешковатым свитером скрывается... это». Другая девушка, Салли, присвистнула: «Да уж, Паркер... Неплохой сюрприз. Очень даже неплохой». В их взглядах читалось не насмешливое удивление, а откровенное любопытство и внезапно проснувшийся интерес. Флэш Томпсон застыл с идиотской полуухмылкой. Его мозг явно отказывался обрабатывать картинку. «Тощий Паркер» исчез, а на его месте стоял атлет. Ухмылка сползла с его лица, сменившись полным недоумением, а затем откровенным, немым шоком. Его мир, где он был альфой, а Паркер — ботаном, дал трещину. «Что... Откуда...?» — просипел он беззвучно. Нед, только что вылезший из бассейна, вытер лицо. Увидев Питера, он на секунду замер, а потом по его лицу расползлась довольная, чуть виноватая улыбка. Он быстро попытался сделать вид, что кашляет, прикрыв рот рукой, но глаза его сияли. Он-то знал. Взгляд Мишель Джонс был подобен сканеру. Её брови медленно поползли вверх. Саркастичная усмешка растаяла без следа. Её глаза скользнули по мускулатуре и зацепились за шрамы. Их было много. Длинная белая линия на рёбрах (память о первом серьёзном столкновении). Глубокий след от когтей Стервятника на плече. И свежий, воспалённый шрам на противоположном плече, оставленный вчерашним энергетическим зарядом. Её мозг, всегда искавший закономерности, начал работать на пределе. И тут всё пошло не по плану. Джейсон Айонло, один из одноклассников, вчера вечером возвращавшийся с тренировки через тот самый район, выпалил, уставившись на свежий шрам: — Блин, Паркер! Да это же... Да в этого самого Человека-паука вчера точно в том же месте попали! Я всё видел! Тот тип стрелял в него каким-то фиолетовым лучом, и он попал ему прямо в плечо или грудь! Время остановилось. Питер почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он бросил на Джейсона мгновенный, полный чистого, животного страха взгляд, который был красноречивее любых слов. — Что? — Нед фальшиво рассмеялся. — Что за чушь, Джейсон! Питер вчера... с нами... за учебниками сидел! Да, Питер? — Да! — голос Питера сорвался на визгливую ноту. Он занервничал, замахав руками. — Полная чушь! Я... я обжегся! О плиту! На кухне! Но семя сомнения было брошено. В воздухе повисло тяжёлое, звенящее недоумение. И тут неожиданно вступила Эмджей. Она перевела свой изучающий взгляд с Питера на Джейсона, и её голос прозвучал с ледяной, отстранённой логикой: — А ты уверен, что разглядел в темноте, куда именно попал луч, Айонло? И с какого расстояния? И почему ты решил, что рана на плече у кого-то в школе на следующий день как-то связана с твоими фантазиями про супергероев? Её слова подействовали. Джейсон засомневался. «Ну, я... оно вроде...может я ошибся» Но было уже поздно. Тренер Уилсон, до этого молча наблюдавший за всей сценой с лицом, выражавшим всю гамму эмоций от гнева до полнейшего когнитивного диссонанса, сделал шаг вперёд. Он смотрел на Питера не как на ученика, а как на загадку. И он всегда был человеком прямолинейным. Он указал пальцем на Питера, его палец дрожал. — Паркер. Объясни это, — он обвёл рукой его фигуру. — Объясни... всё это. Эти мускулы. Эти шрамы. Эти... совпадения. Он наклонился ближе, и его шёпот был слышен во всём зале: — Ты случаем не... Человек-паук? Оглушительная тишина, повисшая после вопроса тренера, казалось, длилась вечность. Сам мистер Уилсон, опомнившись, словно осознал, что зашел слишком далеко. Он сглотнул, сурово сдвинул брови, и его взгляд упал на Неда, который, уже сдав зачёт, бесцельно кружил у бортика, не в силах отойти от разворачивающейся драмы. — Лидс, не мешай под ногами, — неодобрительно фыркнул тренер, выплеснув на него накопившееся раздражение. И тут, прежде чем Питер смог что-то промямлить или сгореть от стыда, раздался спокойный и язвительный голос Мишель. Она просто констатировала факты, обращаясь ко всем с видом полнейшего безразличия. — Очевидно же, — начала она, пожимая плечами, — что мы все наблюдаем классическую картину. Паркер, вечный магнит для неприятностей, умудрился за последние сутки получить ожог о плиту, подхватить заразную болезнь, быть облитым грязной водой и теперь вот стоит здесь, как ошпаренный. — Она перевела свой холодный взгляд на тренера. — И вы спрашиваете, не Человек-паук ли он? С его-то везением? Он бы сам себя паутиной в такой ситуации запутал. Ему бы просто выживать, а не по крышам скакать. В её словах не было защиты — лишь сухая, преувеличенная констатация «неудачливости» Питера. Но это сработало. Кто-то из одноклассников сдержанно хихикнул. Абсурдность сравнения неуклюжего Паркера с ловким супергероем, помноженная на его сегодняшний вид «побитой собаки», показалась нелепой. Напряжение немного спало. Тренер Харрингтон, сбитый с толку этой логикой, лишь мотнул головой. — Ладно, хватит стоять как вкопанный, Паркер, — проворчал он. — Заходи в воду. Зачёт ещё никто не отменял. Питер, всё ещё ощущая на себе десятки глаз, механически подошёл к краю бассейна и ступни в воду. Холодная вода обожгла свежий шрам, и он едва сдержал вздох. Он погрузился по грудь, и странное ощущение облегчения накрыло его вместе с водной гладью. К нему тут же подошёл Нед. — Чувак! — прошипел он. — Я чуть не умер! Но Мишель... она гений! Питер лишь слабо улыбнулся в ответ. Его взгляд скользнул по бортику, где стоял Флэш. Тот не смотрел на него. Он уставился в воду перед собой, его обычно надменное лицо было озадаченным и потерянным. Урок продолжался. Когда тренер отошёл записывать результаты, к Питеру бесшумно подплыла Мишель. Она держалась на воде легко, её взгляд был пристальным и осмысляющим. — Ну что, — произнесла она тихо, так, чтобы слышал только он, — как твоя... паучья удача? Всё ещё держишься? Она не смотрела на его шрамы. Она смотрела прямо ему в глаза, и в её взгляде не было вопроса. Было знание. Спокойное, безоговорочное и слегка насмешливое. Не дав ему опомниться и найти ответ, она развернулась и неспешным кролем отплыла прочь. Питер замер, ощущая, как ледяная волна прокатывается по спине, не имеющая ничего общего с водой в бассейне. Он смотрел ей вслед, понимая, что только что произошло что-то куда более значимое, чем разоблачение его мускулов. Затем его взгляд переметнулся на Флэша, который всё так же молча смотрел в воду, на других одноклассников, всё ещё бросающих на него украдкой взгляды.