Часть 1

      Весна девяносто восьмого незаметно сменилась летом, быстро трансформировалась в осень. Это произошло так стремительно, что мало кто заметил. Вся Магическая Британия пыталась заново выстроить старую привычную жизнь, упрямо игнорируя мысли о том, что как прежде уже никогда не будет.       Едва закончилась послевоенная неразбериха Северус покинул страну. Его более ничего не держало. Обязательств не осталось. Все долги розданы и оплачены. Клятва присматривать за девчонкой "пока жив Лорд" пала. Предводители обеих сторон канули в небытие и теперь он был волен сам решать, как жить. И он решил, что Британия ему осточертела. Ему надоела работа, на которой он потерял лучшие годы своей молодости. А по меркам волшебников он действительно был еще молод. Его достали люди, которых интересовали лишь его таланты, но не его личность. Он достаточно устал от этой дыры, чтобы уехать без тени сомнений и сожалений. Запер дверь ветхого дома, не намереваясь когда-либо в него возвращаться.       Еще с юности имея навыки экономной жизни, за семнадцать лет работы в школе на полном пансионате, он скопил достаточно средств, чтобы, не заботясь о деньгах путешествовать.       Ему потребовалось немало времени, чтобы прекратить контролировать все вокруг. Чтобы просто отдыхать, не всматриваясь в резкие движения прохожих, не проверять еду... Прошло не меньше года путешествия, прежде чем он смог вдохнуть полной грудью и начать наслаждаться обретенной свободой, не чувствуя фантомного пристального взгляда меж лопаток.       Он медитировал на цветочных полях парка Кёкенхоф, окутанный густым запахом цветущих тюльпанов. С одной из вершин Каппадокии наблюдал за десятками воздушных шаров, рассекающих небо, которые затмевали яркими полотнами куполов солнце. Он сравнивал их с причудливыми по расцветке семенами одуванчика, ощущая захватывающий дух восторг. Посетил Брайс-Каньон лишь из-за описания путеводителя, лишь желая отметить его галочкой в списке, но был так заворожен, что провел целую неделю среди оранжево-красных каменных столбов, заставляющих своими масштабами чувствовать себя крошечной песчинкой...       Очень медленно к нему начали возвращаться краски и чувства. Это отразилось даже в его внешности. Закрытая, застегнутая до последней пуговки одежда сменилась на удобную, подходящую погоде. Еще недавно он пренебрег бы комфортом, пользуясь климатическими чарами, но теперь хотелось ощущать тепло солнца кожей, босыми ступнями ощущать песок… Иногда он забавлялся, представляя себе лица прежних знакомых, увидевших его в гавайской рубашке. Бледная, желтоватая кожа приобрела здоровый цвет с легким загаром. Постепенно он привыкал заботиться о себе, привел в порядок зубы, о чем не думал ни разу за свои сорок лет... и не только это. Наконец он начал выглядеть на свой реальный возраст, внешне помолодев лет на пятнадцать-двадцать, которые отпечатались на нем из-за стресса и работы.       Внутренние изменения были менее заметны, происходили медленнее, но укоренялись надежнее. Потому что желания, запертые на сотни замков долгие годы, выпущенные на свободу, стремительно отвоевывали себе право на существование. Отдохнув, возможно впервые в жизни, он начал отпускать свое прошлое. Страхи, комплексы, обиды... и главное - усталость.       В юности он был влюблен в зельеварение. Грезил им, жил им. Став учителем, изготавливая сотни составов для больничного крыла... он начал ненавидеть свою прежнюю страсть. То, чем когда-то дышал. Отправляясь в путешествие, он был уверен, что к этому он уже не вернется. Но стоя по колени в воде на пляже острова Ваадху и смотря на фитопланктон, что, светясь в темноте окрашивал пространство тысячами сияющих синих огней, он захотел их собрать и выяснить, чем они могут быть полезны. Так это началось. С удивительных открытий, с редких ингредиентов, которые он в большинстве своем уже держал в руках, но никогда не видел в естественной среде. В нем начал просыпаться тот любопытный пацан, что был готов корпеть всю ночь над таблицами совместимостей, самостоятельно копаться в теплицах или сбегать в Запретный лес, смешивать несочетающееся, чтобы увидеть реакцию. Он вновь начал влюбляться... он вновь корпел над котлами ночи, но теперь это приносило ему позабытое удовольствие.       Северуса случайно занесло в Рио, где он умудрился влиться в компанию туристов, приехавших на концерт. Выступление, ставшее легендарным. Лишь через несколько дней он узнал, что был в эпицентре толпы людей масштабом в полтора миллиона зрителей. И хоть он никогда не увлекался маггловской музыкой, в целом музыкой, но волна всеобщего восторженного возбуждения, вибрация музыки, разносившейся на мили вокруг и зрелище живого выступления, ввели его в состояние эйфории. Знакомство с «Роллинг Стоунз» стало началом его поисков новых впечатлений в маггловском мире.       Знакомство с классической литературой привело его в Париж, столь сильно было желание посмотреть на здание, воспетое Гюго. Проведя почти всю жизнь в древнем замке, он не впечатлился, хоть и признавал красоту архитектуры. Поездка же запомнилась знакомством с крафтовым французским пивом и одним жителем Лимы.       Парень этот не меньше часа косился на Снейпа, что тот хоть и заметил, но не придал значения, а поднабравшись градусом, подошел, твердя, что «этот ужас нужно переделывать». Северусу понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы понять, что речь идет о поблекшей метке. Ее контур смазался, уже с трудом узнавался изначальный рисунок. Фабъен оказался весьма любящим свою работу художником и тату-мастером. Он упрямо приглашал Снейпа к себе в салон, в конечном итоге получив разъяснение, что менять что-либо тот не намерен – это часть истории, память о прежнем работодателе, ошибках юности и цене, которую он за них заплатил.       - Ты что, в банде шоль был? – Пьяно икнув уточнил собеседник, хоть взгляд его и был весьма ясен.       - Можно сказать и так.       - Из банд так просто не уходят, в бегах? – С ноткой настоящего понимания спросил Фабъен.       - Нет. Банды больше нет. Я чист перед законом и меня не ищут прежние «друзья».       Немного помолчав и подумав, собеседник предложил, коль уж Снейпу это «уродство» важно, как память, надо его хоть уравновесить чем-то прекрасным. И если это его темное прошлое, нужно изобразить на «холсте» символ освобождения от него, благодаря которому он «здесь и сейчас». Хорошее настроение и, чего уж спорить, желание пообщаться с кем-то в этот вечер, привели к тому, что Снейп действительно задумался о том, с чем у него ассоциируется освобождение от всего с чем его связывала Метка.       - Она была маленьким храбрым львенком, умудрившимся откусить голову огромной змее.       - Женщина?! – Удивленно воскликнул Фабъен, но наткнувшись на серьезный и задумчивый взгляд даже поднял ладони вверх, соглашаясь. - Львенок так львенок. Вот увидишь, я тебе такой эскиз нарисую, не пожалеешь.       К утру Снейп и думать забыл о ночной болтовне, но, когда через несколько дней, уже собираясь вскоре покинуть город, он вновь столкнулся с Фабъеном, выяснилось, что тот действительно сделал эскиз. Достаточно красивый, чтобы Снейп легко позволил уговорить себя перенести рисунок на свою кожу. Хотя ему и было интересно понять, как мыслил этот маггл, если он без прямых упоминаний, лишь по довольно скудному описанию, добавил под лапы львенка, ловящего бабочку рукоять меча. Снейп внес лишь одно изменение, которое Фабиан посчитал забавной шуткой, вместо бабочки он изобразил снитч. Рисунок занял свое законное место на правом предплечье, став частью своего владельца так быстро, что он перестал вовсе его замечать.       Прошло практически десятилетие, прежде чем Северус начал ощущать тягу вернуться домой. В дождливую, холодную Британию. Начал скучать по ней. По вечным туманам, по летней прохладе, по холмистым равнинам и мелким островам. По скудной на разнообразие флоре, изученной вдоль и поперек, но такой родной, знакомой. И, возможно, даже по людям.       За эти годы он практически не интересовался новостями родных краев, но почти против его воли, все же некоторые сплетни до него долетали. Он примерно знал, как распределились роли в правительстве, слышал о самых громких скандалах и открытиях науки…       Северус, отпустил старые обиды, осознал, что срывал на ни в чем не провинившимся перед ним ребенке свою ненависть и боль, потому вполне искренне радовался за успехи Поттер. Вот уж ее фамилия всегда мгновенно привлекала его внимание. Он знал, что она замужем за кем-то из Уизли (хоть и не потрудился запомнить за кем именно), у нее есть сын, который по слухам был копией отца, она шла к своей мечте об аврорате... Северус действительно был доволен тем, что у нее все хорошо - со снимков редких британских газет, что попадали к нему, на него смотрела счастливая жена и мать, высоко оцененный сотрудник правоохранительных органов и в целом успешный человек. Он хотел в это верить, не позволяя себе сомнений.       С его поспешного отъезда прошло двенадцать лет, когда он почувствовал себя достаточно соскучившимся, чтобы вернуться.       Стоя напротив старого родительского дома, он с сожалением понял, что здание проще снести, чем отремонтировать. Он и раньше был слишком стар для проживания, так его еще и потрепали недоброжелатели, явно желающие насолить бывшему Пожирателю. Уничтожить не смогли, защитные чары сберегли стены, но потрепали знатно. Северус понимал, что продать эту хибару он не сможет никому и решил использовать ее как склад ненужных вещей. Жить в Коукворте он не хотел. Городок был уже практически мертв и его пустые обшарпанные улицы, расписанные граффити и заваленные мусором, не доставляли эстетического удовольствия. А довольствоваться малым он уже не был согласен. Большую часть оставшихся сбережений он потратил на покупку уединенного коттеджа в сельской глуши, быстро переделав его под свои привычки и нужды. Ему нравился пейзаж яблоневого сада и отдаленного леса, он быстро полюбил новое кресло, в котором было так приятно отдохнуть с книгой и гордился своей скромной лабораторией, мощностей которой как раз хватало для экспериментов.       Зная, что долго жить лишь на накопления он уже не сможет, Северус задумался о поиске работы. Он мог спокойно заниматься частными заказами, но это требовало наличия базы клиентов, а большинство его прежних контактов были либо мертвы, либо в тюрьме. Вертеться как уж на сковородке ради заказчиков он не хотел, слишком уж стал ценить свои нервы, а такие люди считали себя в праве вести себя как угодно, если они платят.       Так что он решил устроиться в госучреждение. Работа с восьми до пяти, с выходными, отпусками и стабильной зарплатой его устраивала. Снова преподавать он не желал, потому обратился в британскую гильдию зельеваров с вопросом о свободных вакансиях. Довольно молодой секретарь, которому повезло не учиться у Снейпа, внимательно изучил его документы.       - Сэр, с вашим мастерством и списком научных работ, право слово, мне неловко предлагать вам большинство из имеющихся вариантов. Я бы даже сказал, что практически все они не соответствуют вашему уровню. В Мунго требуются лишь лаборанты, частные производства давно уже укомплектовали штаб... Однако, если вы согласитесь подождать три недели, то я готов предложить вам вакансию главы лаборатории аврората. Джош Модайн намерен выйти на пенсию, сейчас ожидает кандидатов на свою замену. Что скажете?       - Мне подходит, и я готов подождать. Только хотел бы знать почему вы говорите об этой должности так, словно ожидаете немедленного отказа?       - Мало кто готов на работу, автоматически делающую его военнообязанным в чрезвычайных ситуациях. - Парень стушевался, считая, что его аргумент очевиден и имеет вес. Вот только Снейп прекрасно знал условия найма в аврорат и понимал, что в случае боевых действий все сотрудники будут направлены в полевые госпиталя, чтобы на месте изготавливать недостающие лекарям составы. Его это не пугало. За всю его жизнь такие ситуации можно было пересчитать по пальцам и то, тогда все происходило так стремительно, что зельеваров и не успевали привлечь к работе.       Тех трех недель он практически не заметил, занимаясь обустройством жилища, посещая торговые кварталы и забавляясь над людьми, которые не с первого раза его узнавали. Он посетил большинство памятных мест, ощущая, что его прошлое больше не имеет над ним власти.       В это время его предшественник, весьма обрадованный долгожданной пенсией, привел в порядок дела лаборатории, составил отчеты и расписал преемнику инструкции и "ценные" советы.       Накануне первого рабочего дня Северус получил в гильдии все необходимые документы, подтвердил их в отделе кадров министерства и с утра пораньше пошел знакомиться с главой аврората. Несколько удивился, обнаружив в качестве секретаря Дениса Криви. Гриффиндорец, растерявший свой плещущий через край энтузиазм, встретил Снейпа твердым уверенным взглядом и коротко поздоровавшись предложил сразу пройти в кабинет - свободно.       Войдя в кабинет, он сразу понял, что зря он изменил прежним привычкам и не разузнал кто нынче занимает пост главы аврората. Даже несмотря на прошедшее десятилетие, в повзрослевшем лице сразу узнавалась Гарриет Поттер. Он знал, что она закончила учебку и служила в этом отделе, но не подозревал, что продвинулась уже так далеко.       Те же нелепые круглые очки, так раздражавшие его десяток лет назад, теперь смотрелись весьма органично на худом лице. Вместо безразмерных тряпок, прятавших фигуру – рубашка, явно мужская, пиджак и брюки, по фигуре. Миниатюрной, но весьма спортивной. Более не нескладный подросток, а женщина и хоть Северус знал об этом, видел пару ее фотографий (последнюю несколько лет назад), но был не готов и впал в короткий ступор, прерванный предложением сесть.       - Я подготовила для вас все зависящие от меня документы. Списки постоянно нужных составов, статистику их расхода. Списки поставщиков; ингредиентов и оборудования; лимит расходов на отчетный квартал. Все, что выходит за рамки придется согласовывать с отделом хозяйственного обеспечения. – Впервые за речь по лицу Поттер скользнула тень раздражения и Северус понял, что иметь дело с этим отделом ей не хочется совсем. – Вас интересуют личные дела ваших сотрудников или вы предпочтете составить о них свое мнение в процессе работы?        - Почему эти дела хранятся у вас, а не у меня?        - Потому что ваш предшественник не любил хранить макулатуру. И писать отчеты тоже.       - Так много требуется отчетов?       - Четыре квартальных в год и от десяти до сотни в месяц по текущим следственным делам, если требуется экспертиза лаборатории. Могу сделать для вас копии последних отчетов для образца.       - Буду признателен. Сотня? Вы не преувеличиваете?       - К сожалению, нет. Бывают спокойные месяцы, когда мы просто гоняем молодняк, чтобы они не расслаблялись. Бывает… пару месяцев назад начали пропадать девушки. В людных местах, но никаких свидетелей. Объединяла их только внешность – все они были кудрявыми, смуглыми и с карими глазами. Лаборатория работала на износ, пытаясь найти для нас зацепки, именно они и вывели нас на похитителя. Но это были тяжелые месяцы.       - Девушки живы?       - Не все. Кто попокладистей или быстро сломались – продержались дольше. Своевольных он убивал. Семьям практически нечего хоронить. Мало того что похититель и насильник, так еще и каннибал. – Повисло довольно напряженное молчание и продолжать эту тему не хотели оба собеседника. Поттер жестом уставшего человека сняла очки, положив их на стол. Вытащила из стола небольшую пластиковую карточку, какие используют магглы для банковских карт. Положила на странный, плоский брусок из метала, и он тут же засветился, при нажатии на разные места, меняя цвет подсветки. Закончив свои манипуляции, Поттер протянула карточку Северусу. – Это ваш персональный пропуск. Вы уже знакомы с этой системой? Ее ввели сравнительно недавно.       - Нет.       - Эта система не во всех отделах, но у нас она уже на всех помещениях. Рядом с каждой дверью табличка-указатель и на ней цветные прямоугольники. Зеленый – проход свободен, можно войти. У нас это либо помещения общего пользования, вроде столовой, либо кабинеты, в которых в данный момент находится ответственный за них человек, в его отсутствии допуск будет другого уровня. Оранжевый - уровень обычных штатных сотрудников, вроде рядовых авроров или лаборантов. Красный – начальники подразделений. Белый – главы отделов. Есть еще фиолетовый. В аврорате такие двери открыть могу только я и министр. Таких у нас всего три помещения и вам они не понадобятся. У вас допуск белого уровня и вы сможете спокойно пройти в любые помещения, кроме фиолетового уровня и моего кабинета. Просто приложите пропуск к табличке у двери и все. Сейчас вам нужно лишь оставить на нем свою магическую подпись.       - А если его украдут?       - Для этого и нужна подпись. Если держащий пропуск ей не соответствует, то дверь не разблокируется. Вроде бы сказала все что хотела. У вас есть вопросы?       - Пока что нет, удивлен, что их нет у вас.       - К профессионалу вашего уровня? Нет, вопросов нет. Я рада, что вы с нами. У меня к вам скорее просьба. Если захотите уволить кого-то из сотрудников лаборатории, сперва найдите ему замену. У нас катастрофическая нехватка персонала, если ситуация ухудшится мы все потонем в завалах работы. Впрочем, о том, как обстоят дела в лаборатории лучше спросите Малфоя, он знает ситуацию изнутри.       - Малфой? – Удивился Северус, который с самого отъезда не выходил на связь с этой семьей.       - Драко – ваш заместитель. Модайн готовил его себе на замену, но пока что считал Малфоя не готовым к такой ответственности. Он неплох, опыта уже накопил немало, авторитет среди сотрудников наработал, его слушают. А с учетом того, что он, в отличии от большинства лаборантов, готов отстаивать свои идеи до последнего и не стесняется на этой почве сцепляться с другими отделами, то менее амбициозные уступают ему многие ниши в работе.       - Мы сейчас точно о младшем Малфое говорим?       - Конечно же нет. – Спокойно отозвалась Поттер и мужчина слегка расслабился, но она тут же его огорошила. – Младший сейчас Скорпиус и ему всего пять.       Разговор быстро сошел на нет. Поттер вытащила со стеллажа несколько объемных папок и положив их в пакет отдала Северусу, после чего вызвалась проводить его до кабинета, попутно показать, как работают пропуски. В отдел лаборатории они прошли быстро и миновав несколько кабинетов остановились, сопровождающая свободно распахнула дверь, весело здороваясь с кем-то по ту сторону. Входя следом, Северус услышал:       - Бемби, я немного занят, что-то срочное?       - Да нет, я на минутку, начальство к тебе привела. Развлекайтесь мальчики. – Развернувшись она выскочила за дверь раньше, чем Снейп смог бы что-то спросить. Впрочем, он не знал, что спрашивать. Почему она так легко разговаривает с Малфоем? Или почему тот называет ее по имени олененка из детской сказки?       К концу первого рабочего дня Снейп знал две вещи. Малфой сильно изменился за двенадцать лет. И просто так увольнять всех идиотов действительно не вариант. Людей не хватало, в периоды загруженной работы каждый был на счету, а устраиваться в отдел, где ты автоматически признаешься военнообязанным, после прошедшей не столь уж давно войны, люди не торопились.       На вопрос о том, как сюда занесло Малфоя, тот ответил спокойно и прямолинейно. Вариантов у него было не так уж много. Люциус был осужден на пожизненное, большая часть состояния семьи изъята или пошла на оплату судебных издержек и адвокатов, не давших упечь Драко и его мать. Выяснилось, что теперь им не по средствам содержать поместье с огромным земельным участком и он начал поиски работы, чтобы не погубить то немногое, что оставалось у Малфоев. Да вот только с репутацией, которую имела семья связываться с ним не хотели. Крутился как мог порядка двух лет, вспомнив все, что знал о зельях, не зря же отец с восьми лет нанимал для него наставников, одним из которых был Северус. Потом на годовщине победы пересекся с Поттер, пьяный ей что-то наговорил, а через несколько дней ему пришло вежливое приглашение на работу в аврорате. Что такого он сказал и что Поттер сделала для его трудоустройства он не знал, знать не особо-то хотел, но был благодарен. Стабильная приличная зарплата выправила большинство имеющихся проблем, а риски… после того, что было в конце девяностых напугать его было сложно.       А уж их общение… за девять лет работы в одном отделе это не было странным. Благодаря общему прошлому друг друга они понимали так, как не понимали другие. После того как Рон не выдержал ответственности и рутины, эти двое остались единственным молодняком, участвовавшим в битве за Хогвартс, это тоже повлияло на их сближение. «Бемби? Да вы ее патронуса видели?».       Освоился Северус быстро. Сразу же поставил подчиненных перед фактом того, что идиотов и халатности не терпит. Он не ругался на всех и все, как делал бы прежде, вполне спокойно растолковывал ошибки, помогал их исправить, контролировал процесс, если кто-то был не уверен в результате, но под конец первого же месяца пошло первое увольнение. Он мог примириться с неопытностью, недостатком знаний и прочими мелочами – он был готов научить и дать практику, но тот идиот не просил помощи, объяснений и, очевидно, занимался вредительством, проверяя границы терпения начальства. Вылетел с должности лаборант быстро. Помня о просьбе первого рабочего дня, Северус заранее договорился с одним из своих прежних учеников, который согласился на предложение работы. Снейп, вынеся на рассмотрение кандидатуру слизеринца, был готов к отпору со стороны Поттер, но та, лишь спросив уверен ли он, получив твердое «Да», подписала документы о назначении Забини.       Будни текли стремительно. В целом работа Северусу нравилась, в свободное время он имел возможность поэкспериментировать прямо на рабочем месте, а косорукие творения «мастеров», что присылали на экспертизу, наталкивали на самые интересные идеи, будоража воображение. Так что весьма часто он задерживался допоздна, но не от того, что это от него требовали, а потому что хотелось достичь логического завершения своей деятельности. Не любил он незаконченных дел.       Но и во вред себе больше не действовал, вволю отдыхая. Так много по родной Британии он не ездил за все сорок лет что прожил здесь до отъезда. Раньше ему бы и в голову не пришло провести выходные на Белых скалах Дубра, ведь там нет ничего полезного. Лишь ошеломляющий простор и захватывающий дух вид. Заново открывая для себя свою родину, он наполнялся энергией, чтобы охотно возвращаться на работу, чего не было во времена его преподавания.       Опасения, связанные с тем, что Поттер, которой он устроил «веселое» детство, будет отыгрываться на нем, став, по сути, его единственным начальством, не оправдались. Равно как Малфой перестал быть напыщенным индюком с раздутым самомнением, Поттер уже не была раздолбайкой с тягой к приключениям, что рубит с плеча первой же пришедшей в голову мыслью. Она повзрослела. Стала рассудительной, спокойной, дотошной и справедливой в работе. Она не позволяла личным суждениям влиять на ход расследований и взаимодействие с сотрудниками. Работать с ней было легко и приятно. Через нее проходили все запросы к лаборатории и до него они доходили уже в отфильтрованном виде с четкой постановкой задач. Она не требовала невозможного. Не лезла в его отдел, довольствуясь лишь отчетами. А когда лаборатории требовалось что-то сверх того, что были согласны выделить бухгалтерские крысы, именно она ходила ругаться и выбивать нужное.       - Лаборатория находится непосредственно в подчинении у меня. И только я могу указывать, что вам что-то не положено. – Со злостью процедила Поттер через сжатые зубы, после одного из первых таких раундов, которые застал Снейп. Он был приятно удивлен этим. И на такое начальство он был согласен.       К концу осени он знал, что Поттер – трудоголик. Зачастую заполночь уходя домой он видел зеленый индикатор на двери ее кабинета. Приходя одним из первых утром, он знал, что она уже на работе.       Накануне рождества, собираясь уходить, Драко мимоходом сказал, что нужно прихватить из кабинета Поттер, иначе она так и будет куковать там все праздники. Северус тогда счел это шуткой, будучи уверенным, что девушка проведет сочельник с мужем и сыном. Возможно еще раньше его должно было насторожить, что о семье Поттер он фактически ничего не слышал за несколько месяцев. Вот только он оставил привычку собирать досье на свое окружение и не лез в подробности чужой жизни.       Посреди ночи все сотрудники аврората, от рядовых до лаборантов, были вызваны по сигналу тревоги. Прямо в центре Лондона какой-то энтузиаст-фокусник, устроил магические фейерверки, начиненные неизвестным газом, от которого магглы массово теряли сознание. Мало этого, так стоило улицам начать затихать, как он начал, не таясь, колдовать и это было заснято на камеры видеонаблюдения. Весь аврорат отправился устранять последствия. Нарушитель меньше, чем через полчаса уже был в изоляторе. Авроры, совместно с обливейторами подчищали записи и воспоминания. Лекари Мунго и лаборанты аврората выясняли что за вещество распылено, что произошло с магглами и как это исправить. Провозились всю ночь.       Каким образом после стабилизации ситуации он оказался в поместье Малфоев, Северус не заметил. Слишком устал. Он отвлекся от обсуждения с Драко нового химиката только обжегшись кофе. В соседнем кресле, неудобно свернувшись подобно кошке, дремала Поттер, да и хозяин дома поминутно зевал. Разогнала их Нарцисса, не слушая возражений отослав всех в спальни.       Проспав на работу и считая себя обязанным проконтролировать ситуацию, Северус унесся в лабораторию забыв часть своих вещей. Порядком помятая и уставшая Поттер виртуозно руководила хороводом торопящихся людей, приводя в порядок творящийся вокруг хаос. Кратко изложив ему список первоочередных дел, девушка порядком облегчила работу. Уже вечером, решив забрать забытые вещи, проходя мимо гостиной Северус застал довольно милую сцену. Поттер, держа на коленях белокурого пятилетнего мальчика, читала ему книгу. Сперва он умилился подсмотренной картиной. Уже вернувшись домой, он запнулся за возникший вопрос: «Почему в рождество Поттер читает сказки чужому ребенку, а не своему?»       Когда в следующие месяцы он начал периодически замечать, что Поттер и Малфой приходят на работу вместе, в нем начали зарождаться неприятные подозрения. Когда эти двое подбадривая друг друга готовились к приему в честь тринадцатой годовщины победы, Северус не выдержал и при первом же удобном случае завел с Драко разговор.       - Скажи мне, что у вас не роман. Я понимаю, что ты вдовец, но Поттер замужем.       Драко на несколько секунд растерялся, потом в его взгляде заплясали злые искры гнева.       - Только не смей свои домыслы нести в люди. Мы друзья. Не более.       - Это так не выглядит.       - А мне плевать как это выглядит, если мой единственный друг нуждается в поддержке.       Вытрясти из Малфоя что-то еще не вышло. Он считал, что Снейпа личные дела Поттер не касаются. В общем-то он был прав, но любопытство все нарастало по мере накопления деталей, которые он замечал. К осени он был готов поручиться в том, что у нее нет семьи. И друзей, кроме Малфоя, тоже.       В середине ноября, уходя домой уже глубокой ночью, преисполненный внутреннего удовлетворения от нового состава, который мог бы запатентовать, он вновь увидел зеленый огонек и счел это разрешением зайти. Хотелось поделиться с кем-то открытием. Поттер сидела в кресле перед угасающим камином. Посомневавшись несколько секунд в дверях, Северус прошел в кабинет и сел на диван рядом. Легкий скрип старой мебели словно вообще не привлек внимания Поттер. Она отрешенно наблюдала за огнем некоторое время.       - Я хочу задать вам довольно личный вопрос. Можете не отвечать. Просто мне любопытно.       - Попробуйте.       - Из того, что я знаю выходит, что у вас в семье были напряженные отношения. Вы любили своих родителей? – По напрягшейся линии плеч и потемневшему взгляду, не сокрытому линзами очков, Северус понял, что вопрос важнее, чем она хочет показать. После слегка затянувшегося молчания, взвесив все «за» и «против», он заговорил.        - Любил, люблю и буду любить всегда. Какими бы они ни были. Маму я обожал. Любовь к ней была незыблемой константой моей жизни. В любом возрасте. С отцом… сложнее. Будучи подростком, я его практически возненавидел. За его маггловское происхождение, бедность… алкоголизм. Это произошло под влиянием возрастного бунта и дурной компании, с которой я связался. Но когда я вернулся домой, никчемный, раздавленный, никому ненужный… именно отец поставил меня на ноги. Дал крепкой взбучки, вправил мозги и поддержал. Тогда я, возможно впервые, осознал, что у меня есть отец. Несмотря на все наши ссоры, недопонимание, его отторжение ко всему магическому… всегда, когда я в нем действительно нуждался, он подставлял свое плечо и помогал выстоять, какими бы не были проблемы. А теперь я хотел бы откровенность за откровенность. Почему вам это интересно?       - Потому что мой сын меня ненавидит.       - Почему вы так думаете?       - Потому что он уже с год со мной не разговаривает. Сегодня у него бы день рождения. Он вернул мой подарок, не открывая его. Приложил записку с напоминанием о том, что просил меня больше ему не писать.        - Что у вас случилось?        - Вы ведь превосходно умеете хранить чужие тайны? – Горько усмехнулась девушка и ему самому было не по себе от ее поломанной ухмылки. – Он узнал, что я не его мать. Я приняла его как родного, растила его как своего, но он не мой. Я бесплодна. Результат бурной юности. Организм не справился с нагрузкой. Узнала об этом при поступлении в учебку, на медосмотре. Через год Джинни выпустилась из Хога, ее приняли в «Холихедские гарпии» и карьера пошла вверх. Она всегда была весьма ветрена в плане парней, так что я не была удивлена, когда она сообщила Молли о своей беременности. Удивлена я была от того, что она понятия не имеет о том, кто отец. Миссис Уизли, конечно, сперва хотела найти его, но услышав примерный список любовников дочери, решила, что тащить их всех в Мунго для определения родства будет позором. Об аборте она слышать не хотела, хоть Джинни в слезах уговаривала разрешить его. Карьера для нее была важнее. После нескольких дней ругани Молли предложила мне усыновить ребенка, ведь я же ей все равно что дочь, и она была бы рада, если бы я вырастила ее внука. Раз уж своих детей у меня быть не может. – С тем, что такую формулировку отношения Уизли к Поттер он слышал не впервые, ему было странно слышать неприкрытый саркастичный тон. – Я согласилась. На семейном совете постановили скрыть происходящее от людей. А чтобы все выглядело еще благопристойнее, заключить фиктивный брак. Ребенок же должен родиться в браке, иначе это позор для приличной девушки, а я еще и известная личность. Чарли предпочитает свой пол, у нас же это осуждается, вот на нас и насели с идеей о том, что план замечательный. Не знаю как я на это согласилась…. Годы, понимаете, годы, все было замечательно. Я ни о чем не жалела. Мне даже было не важно, что мой, якобы, муж, почти не появляется дома, под предлогом работы пропадая в Румынии. У меня был сын и я была счастлива. Мне было достаточно… А потом у Джинни пошла на спад карьера, она ушла из спорта и решила, что сын ей все же нужен и она вывалила на него эту информацию. Я же теперь вселенское зло. Разлучница, что лгала ему всю его жизнь. Разговоры не помогли, он не желал меня слышать. Запереть его дома я не смогла, это бы еще сильнее настроило его против меня. Уизли всем скопом встали в одну позицию – они поддержали Джинни. В итоге я не видела Алека уже год. Сейчас они, якобы тихо, наводят справки о том, как лишить меня родительских прав. Вероятно, к весне у них это получится.       Какой бы ни была рассказанная в ту ночь история, Северус наконец разобрался в происходящем. Но вместо ожидаемого успокоения ощущал злость и разочарование. Как-либо повлиять на ситуацию он не мог, но видя, как сильно происходящее давит на Поттер, не смог не беспокоиться за нее. Ее можно было считать какой угодно, но Снейп не считал, что она заслужила подобной ситуации. Он стал ненавязчиво присматривать за ней. Это было не сложно, хоть казалось катастрофически недостаточным. Принести кофе в кабинет поздним вечером, вытянуть пообедать в столовую, раздраконив убедить пойти домой поспать.       В рождественский вечер, замотавшись с работой, желая закончить со всем и быть полностью свободным в выходные, он забыл вовремя подарить свой подарок. Он не задавался вопросом того зачем так сильно заморочился с его изготовлением, ему просто этого хотелось. Подарить огонек света человеку, что проведет семейный праздник вдали от дорогих людей. Закончив свои дела, он шел к кабинету Поттер разрываясь между двумя ожиданиями. Он искренне хотел, чтобы она в этот вечер уже была в чьей-то компании, а не плесневела на работе. В то же время ему хотелось вручить подарок лично и посмотреть на реакцию, а не отправлять почтой. Зеленый свет, как и почти всегда в последние месяцы, горел.       Зайдя в кабинет, слегка мандражируя от волнения, он извлек из плотного бумажного пакета миниатюрную стеклянную вазу, в которой стоял одинокий хрустальный цветок. Его стебель, листья и лепестки были заполнены зеленоватой водой. Поттер мягко улыбнулась, назвав презент красивым и поставила на рабочий стол, явно намереваясь вернуться к документам. С предвкушением готовясь наблюдать, Снейп погасил свет.       Вместо тусклого желтоватого освещения кабинет заполнился мягким синим сиянием десятков крошечных огоньков, плавающих внутри стеклянной оболочки. Завороженная девушка наблюдала за бликами, окрасившими стены, незаметно для самой себя оперлась подбородком на кулак и через несколько минут ее веки начали медленно тяжелеть. Северус заметил это потому, что наблюдал не за огнями ночника. Он засмотрелся на колебание теней, отбрасываемых пушистыми ресницами, на смягчившиеся черты лица… и резко вспомнил, что Поттер чертовски молода для своей должности. Он слишком привык к ее внутренней силе, чтобы многого не замечать. Она отнюдь не вылита из стали, как казалось большинству волшебников, видевших ее за работой. Ее стойкость и решительность давали людям возможность не обращать внимания на ее чувства и уязвимость.       Заметив, что Поттер вот-вот задремлет прямо за рабочим столом, Снейп зажег свет и надевая пальто сказал:       - Одевайтесь и домой. Спать нужно в постели. Остеохондроз такими темпами заработаете.       Проморгавшись из-за резко вспыхнувшего освещения и усталым жестом размяв шею, она стала собираться. Без споров. То ли была согласна, то ли не было сил спорить. Они в молчании добрались до атриума. Когда Поттер свернула от каминов, Снейп ее окликнул:       - Куда вы?       - Камин на Гримо не подключен к сети.       - Почему?       - Я глава аврората. Хоть формально третье лицо в иерархии власти, но при чрезвычайных обстоятельствах, если что-то случится с министром, его должность автоматически перейдет ко мне до стабилизации ситуации, уже после к главе Визенгамота, а от него к избранному временному исполняющему обязанности министра. Так что на моем доме такая мешанина защиты, что зайти в него могут лишь единицы.       - А того, что вас могут подловить у маггловского выхода из министерства никто не учитывает?       - О! Глупцам, что решатся на меня напасть, я могу лишь посочувствовать. – Поттер слегка улыбнулась, в ее взгляде же был холодный расчет, словно она прямо сейчас перебирает все возможные вариации предстоящего сражения. И щадить она никого не намерена.       Легко сменив направление, Снейп зашел следом за Поттер в потрепанную телефонную будку и они медленно поднялись вверх, резко очутившись среди шума, доносящегося от перекрестка неподалеку. Машины сигналили, где-то лаяли собаки, компания молодежи распевала песню на половину улицы. Грязный неоновый свет фиолетовой вывески выхватывал из полумрака переулка клубящийся снег. Редкость для Лондона.       Поттер застыла в нескольких шагах от будки, задрав подбородок и смотря ввысь. Мелкие хрусталики кристаллизованной воды оседали на ее волосах и плечах, а она подставляла голые ладони, ловя снежинки. Глядя на тонкие кисти и запястья Снейп не понимал. Не мог сопоставить эту хрупкую женщину с бойцом, что наравне с новобранцами участвует в ежегодных военных сборах, влегкую укладывая соперников штабелями. Робкий изгиб шеи, женственная линия стройной фигуры и восторженный взгляд вызывали трепетное желание защищать. Задвинуть за спину и заслонить ото всех. Надеть на озябшие ладони перчатки, проводить домой и убедиться, что все в порядке, проследить, чтобы не ночевала на работе и нормально питалась. Хотелось заботиться.       Очарованный моментом он не сразу заметил, что Поттер неторопливым шагом пошла в сторону дороги, тихо сказав, что хочет прогуляться. Стряхнув с себя наваждение, он все же решил ее проводить. Не так уж далеко была площадь Гримо. С Поттер было очень уютно молчать. Спокойно созерцать огни ночного города, пестрящего вывесками и гирляндами в честь праздника. Пройдя несколько автобусных остановок они все же разговорились и Снейп рассказывал девушке о том какие видел празднования в разных странах. Дорога до ее дома показалась подозрительно короткой. Завернув на знакомую улицу, Северус собирался уже прощаться, но замер, увидев, как впереди между двух зданий появляется хорошо знакомый особняк.       - Вы забыли восстановить тайну адреса? – С легким удивлением спросил мужчина, стараясь осознать, что спустя тринадцать лет он все еще видит этот дом. Поттер, услышав вопрос остановилась на первых ступеньках лестницы, тряхнула головой, стряхнув этим действием снежинки с макушки. Когда она обернулась Северус легко смог различить тень замешательства.       - Первое время не стала этого делать. Потом действительно забыла. Сперва… наверное даже несколько лет… я надеялась, что однажды вы придете сюда. У меня было к вам столько вопросов.       - Вы могли сами ко мне прийти. Я пробыл в Мунго до середины лета. Потом часто бывал в министерстве, посещал различные суды. Вы присутствовали на всех заседаниях моего дела, благодаря вашим усилиям я практически не участвовал в сборе доказательной базы. Страну я покинул лишь ближе к зиме. У вас было полгода, чтобы со мной поговорить.       - После нашей истории отношений навязываться я не хотела. Решила, что если вы не хотите взаимодействовать, то… имеете на это достаточно причин. Вы же держались подальше от людей. Не то чтобы я в том возрасте отличалась терпением, но запала хватило надолго. Примерно на год, а к тому времени вы уже уехали.       - О чем вы хотели спросить?       - Не особо уже помню. Многое уже не кажется таким уж важным. Что-то выяснилось само. А некоторые вещи и вовсе спрашивать было бы полнейшей бестактностью. Я уже не ребенок и понимаю это. То, что так задевало меня раньше… оно давно перегорело. Уже поздно. Спокойной ночи, Снейп.       И она скрылась за дверью, а Северус еще некоторое время бродил по опустевшим улицам и думал о том, что сейчас, отпустив свое прошлое он был готов ответить на любые, даже самые болезненные вопросы. Вот только и Поттер, по всей видимости, перешагнула через былое и его ответы ей уже не нужны. Он ощутил освобождение от ожидания, которое, оказывается, у него было. С того самого дня как он впервые зашел в кабинет Поттер.       Теперь же его мысли, касающиеся ее, словно отпущенные на волю, побежали свободно, да вот только далеко не туда, куда он хотел. Потому что он поймал себя на сожалении, в ту ночь ощущавшемся весьма остро. Он рассуждал о ней не как о своей коллеге или бывшей ученице. Как о женщине, что вызывает в нем интерес. Сожалел, что они оба принципиальны и верны своим убеждениям. Они оба не склонны к интрижкам, предпочитая более долговечные отношения. Поттер, состоя пусть и в фиктивном браке, никогда не позволит себе подобного, а он не посмеет даже намекать. Ему было жаль, что эта прекрасная, добрая, волевая женщина с благородным сердцем и не раз изумлявшим его характером, никогда не может быть рассмотрена им кем-то ближе, нежели друг.       На следующее утро, когда мысли, навеянные атмосферой ночи и прогулки, поугасли, не давили на сознание своими острыми, яркими гранями, он счел многие из них глупыми, поспешными и несвоевременными. И совершенно спокойно все рождественские праздники провел в очередной поездке. Вот только сам не заметил, как вернувшись на работу он, словно делал это всегда и это в порядке вещей, продолжал присматривать за Поттер, готовый в любую минуту оказать ей поддержку. В чем угодно.       Поттер была права. Уизли копали под нее информацию. И именно к весне, новость, которую не смогли удержать в узких кругах, взбудоражила Британию. Чарли Уизли подал на развод. И получил его мгновенно. Уже бывшая жена, подписала все документы сразу. И это событие могло бы состояться тихо, если бы не одно «но». Вопрос опеки. Уизли уперся рогами. Поттер отстаивала свое право видеться с сыном. Даже не равной опеки, просто права иногда забирать его на выходные. Уизли же, вместо того чтобы позволить ей эту малость начали распространять слухи о том какая она мать. Что сына она бросила и не общалась с ним уже полтора года. Что в этом браке все изначально пошло плохо, ведь женщина даже не взяла фамилию мужа.       Поттер отмалчивалась, не комментировала ситуацию перед журналистами и довольно быстро общественное мнение склонилось к сочувствию ее несчастному муженьку. И хоть внешне казалось, что она спокойнее горного потока, те, кто находился к ней достаточно близко, чтобы заметить, хоть примерно, как она воспринимает происходящее на самом деле видели, насколько ей больно. Как она выматывает себя работой. Как заострились от потери веса скулы, как через чары гламура проступает бледность и синяки под глазами.       Снейп и Малфой, в компании едва заметного Криви, практически сутками попеременно навещали ее, чтобы не пропустить момент слома. У всех есть предел прочности. Северусу казалось, что он может разглядеть трещину, уничтожающую привычную жизнь Поттер, столь яркими для него были происходящие в ней изменения. Она хотела договориться мирно, чем больше был общественный резонанс, тем сильнее она отступала в своих позициях и в конечном итоге сдалась совсем, отказавшись от своего требования.       Уизли сочли это победой, словно не понимая, что Поттер не хочет огласки не ради сохранения своей репутации, а чтобы не калечить жизнь мальчику, что лишь в этом году поступает в Хогвартс. А дети бывают очень жестоки.       Поттер была раздавлена морально, истощена физически и у нее уже не осталось сил, чтобы пытаться утопиться в работе. Наплевав на то, что его об этом не просили, Снейп потребовал, чтобы она взяла отпуск. Сам сделал то же самое и поставил Поттер перед фактом – они едут на море. Только не уточнил, что море это в Вьетнаме. То, как легко она ему это позволила означало лишь одно – ей было уже плевать на происходящее с ней.       Бухта Халонг встретила их ночной тишиной. Он знал, что Поттер не привыкать жить в палатке, так что не стал даже искать гостиницу и они прямиком отправились на один из островов. Северус уже бывал тут прежде и спокойно трансгрессировал их прямо на вершину. Дав девушке спокойно погрузиться в созерцание одиноких скал, утопающих в море, он разбил лагерь. Уже когда он заканчивал Поттер спросила, что делать ей. Она подразумевала помощь с палаткой, он же абсолютно серьезно, но легко, словно речь шла о повседневных вещах ответил:       - Кричи.       Под абсолютно непонимающим взглядом он показал пример и на всю округу разнесся громкий протяжный крик.       Она колебалась. Не с первой попытки, между скал раздались несколько возгласов, перетекших в пронзительный вопль, вскоре ставший больше похожим на вой раненного зверя. Ее тело болезненно изгибалось, сжимая грудную клетку, не давая сведенным пальцам, с силой вцепившимся в собственные плечи навредить хозяйке Снейп перехватил ее руки, обнимая и позволяя срывать эмоции на себе, с замиранием пережидая и сам утопая в ее боли, неспособный ее унять. Он не замечал жесткой хватки, оставляющей синяки, ощущая лишь чужие слезы. Каждая минута растягивалась в маленькую вечность, истратив запал девушка ревела, она не могла стоять, не заметила, что уже лежит в чужих руках. Измучившись, сорвав голос, она лишилась чувств, пролежав без сознания несколько часов.        Когда она проснулась Северус усадил девушку у обрыва, заварил успокаивающие травы и споив Поттер отвар, сел рядом, едва касаясь ее плечом и тихим голосом направил ее к состоянию медитации.       Он не знал способа исцелить душу. Не верил в громкие фразы о том, что время лечит, считая, что оно лишь учит жить с внутренней болью. Требуется внутренняя работа. Он мог лишь попытаться провести Поттер своей тропой. Быть рядом, пока она не способна позаботиться о себе сама.       Дни были похожи один на другой. Снейп не был уверен в том, что медитация ей давалась и как-то помогала, но Потер раз за разом садилась рядом, опиралась виском на его плечо и слушала. А закончив подходила к самому краю и прыгала. Раз за разом. Когда она сделала так впервые Снейп думал, что он поседеет на десяток лет раньше, чем планировал. Он не бросился ее ловить лишь потому, что знал какая тут глубина. Вот только высота в двадцать метров могла стать смертельной. Он уже был на берегу и собирался ее искать, когда Поттер решила выплывать. Он даже не ругался, успокоенный тем, что она цела. И потому что после адреналиновой встряски она оживилась.       К концу недели Поттер достаточно взбодрилась, чтобы у нее появились интересы за пределами маленького лагеря. Она захотела покататься на одном из корабликов, что десятками рассекали по буте. Они провели весь день лавируя между сотнями маленьких островков. Позже посетили туристическое побережье. Когда подошел к концу двухнедельный отпуск Поттер уже не походила на безвольную куклу, соглашающуюся со всем и действующую по инерции привычек. Она разговорилась, взбодрилась и хоть глубокая печаль никуда не делась, но уже не заставляла опустить руки.       Возвращение в Британию не вернуло прежнюю дистанцию, к чему Северус был готов. Как будто само собой разумеющимся, без предварительной договоренности, казалось, что выходные у них общие. Уходя с работы один заходил за другим, чтобы выпить кофе и обсудить прошедший день. В субботу утром Северус забирал Гарри на два дня, увозя ее из города. Не важно куда, они просто проводили вместе время, даже если молчали весь день напролет.       И хоть по министерству расползались разные слухи об их отношениях, хоть назвать их взаимодействие простой дружбой уже было нельзя, они не обсуждали происходящее и никуда не торопились. Потому что она не была готова. Потому что он не собирался пользоваться ее уязвимостью.       Когда после очередного уютного ужина, ставшего традицией для пятничного вечера, Поттер впервые его поцеловала Северус не задавался вопросом уверена ли она, это было очевидным. Он просто отпустил всю скопившуюся нежность. Трепетно касаясь нежной кожи, он наслаждался каждым моментом, делился своим восхищением ею. Осторожный огонек надежды вспыхнул острым ощущением радости, растекся по венам и затмил своим светом окружающий мир, который схлопнулся до одной комнаты, в которой была она. Такая родная и необходимая.       Ее губы были мягкими и сухими. На этом его мысли закончились, возвращаясь лишь короткими вспышками, запечатлевая фрагменты ночи в памяти. Остались ощущения. Тепло ее лица грело ладони, выдавая жар румянца. Биение другого сердца напротив своего собственного, такое быстрое, заполошное, отдающееся короткой вибрацией по коже. Он не запомнил, когда она успела забраться на его колени. Дыхание, разделенное на двоих, подстроилось, стало ровнее, а поцелуй увереннее. Одуряющее ощущение пальцев, выдернувших из-за пояса рубашку и огладивших спину, обожгло сознание, усилив потребность в большем контакте кожи к коже. Первый стон разрядом молнии отобразил в памяти мягкий ворс пледа и податливое тело, послушно раскинувшееся под ним, изгибающееся вслед каждому касанию. Когда сжигающий нервные окончания разряд взаимного удовольствия угас, он еще долго ленивыми легкими касаниями целовал ее веки, щеки, подбородок, поглаживал самыми кончиками пальцев кожу. Наблюдал как она жмурилась, улыбаясь и медленно засыпала.       Утро встретило его задумчивым взглядом, изучающим правую руку, щекотным поцелуем в пупок и приторно сладким кофе, который невозмутимый старый домовик принес в спальню.       Глубокая чувственность, взращенная на сильной привязанности и взаимопонимании, возрастала день ото дня. Они не выбирали определений происходящему, не облекали его в рамки слов. Просто жили. Вместе.       Пятнадцать лет назад Снейп бы не поверил, что два самых проблемных его ученика станут для него самыми близкими людьми. Одна оккупирует его кухню, проявив любовь к готовке, заполнит все полки в его ванной и притащит в спальню тяжелое ватное одеяло, потому что под легкими ей не спится. Другой станет опорой, страхуя на работе, поддержит, в то время как другие смотрят с недоумением и осуждением. Возьмет за привычку сплавлять в гости сына, с которым интересно возиться и хочется помочь увидеть мир в наиболее ярких красках.       Скорпиус действительно часто гостил у них. Маленький ангелочек, способный с абсолютно невинной улыбкой есть мандарины, не говоря о том, что у него на них аллергия. Гарри нянчилась с ним с таким восторженным умилением, что впервые за свои пятьдесят лет Северус начал подумывать о детях. Она с такой грустью оседала в кресло после его ухода, зябко кутаясь в плед, хоть в комнате было даже жарко, что он был готов сорваться, отправиться в Хогвартс и за шкирку притащить домой одного рыжего щенка. Понимание того, что это не выход останавливало.       Однако забавный же судья – время, все расставил по местам сам. Июльским вечером в двери особняка на Гримо робко постучали. Северус был дома один, Гарри была на вызове и поэтому он находился в Лондоне, в будни они жили здесь, выходные в деревне. Он бы даже пропустил этот стук, если бы не ворчание Кричера. Зная, что чужаки не добрались бы до двери, он распахнул ее, не глядя и удивился стоявшему на пороге подростку. Не узнать того чьи детские фото занимают всю полку над камином было невозможно. Рыжеволосый парень растерянно пялился. Северус поздоровавшись шире распахнул дверь, приглашая войти. Александр, не сдвинувшись с места, решившись лишь заговорить, спросил:       - А ма… Гарри дома?       - Задерживается на работе, скоро вернется. Ты как раз к ужину.       - Я, наверное, лучше в другой раз зайду. – Продолжал нерешительно мяться подросток, тем не менее не разворачиваясь, словно надеясь, что его отговорят. Он так крепко сжал лямку рюкзака, что Северус невольно обратил на сумку внимание и понял, что она уж слишком плотно утрамбована для вечерней прогулки.       - Узнав, что разминулась с тобой на каких-то десять минут она расстроится.       - А она… она не злится на меня? – Впервые за разговор он посмотрел прямо в глаза, с такой смесью страха и надежды, что Северус, ощущавший легкое раздражение, смягчился.       - Идем, кое-что покажу. – Он пошел к лестнице, уверенный, что подросток пойдет следом. Так и вышло. Александр шел на некотором расстоянии, с сомнением остановившись в дверях своей старой детской. Северус указал ему на громоздкий сундук в изножьи кровати. – Загляни внутрь. Я пока закончу с сервировкой, Гарри пропустила обед, наверняка голодна как мантикора.       Он вернулся в столовую, лавируя между ней и кухней добавил еще один комплект приборов и не надеясь на свои навыки поручил Кричеру сварить ребенку какао. Он знал, что раньше это был любимый напиток Алека. Северус прислушивался к тишине дома, надеясь, что мальчишка не совершит ошибки и не сбежит.       Гарри порадовала, вернувшись всего через двадцать минут. Она на ходу скидывала в коридоре обувь, алую аврорскую мантию и пиджак, зная, что ворчащему домовику, слишком постаревшему для серьезной работы, в радость быть полезным и он так ощущает себя нужным. Она прямиком направилась в столовую, подкралась со спины, обняла прижавшись, нырнула пальцами под пряжку ремня. Разогнала скоп мурашек, опалив шею дыханием и прошептав, что соскучилась. Она вздохнула, когда Северус накрыл ее ладонь, мягко отстраняя. Выглянула из-за плеча, верно угадав причину его действий.       - У нас гости?       - Да, пацан в детской. Позови его к столу.       Тихо, хоть и с мягкой улыбкой, проворчав вопрос о том почему Драко не предупредил ее о визите сына она скрылась на лестнице. Северус с минуту стоял оперевшись кулаками о стол, прикрыв глаза и надеясь на лучший исход вечера. Накинув на сервированный стол чары стазиса он сел в кресло с книгой, давая Гарри возможность дольше быть наедине с мальчиком.       Примерно через час беспокойство от царившей тишины вынудило его подняться наверх. Осторожно приоткрыв дверь, он увидел Гарри сидящую оперевшись спиной на комод, рыжая макушка Алека лежала на ее коленях. Вокруг них ворохом смятой бумаги в беспорядке лежали вскрытые конверты, десятки писем, распакованные подарки. Все это хранилось, бережно складывалось. На каждый праздник, да и просто без повода, добавлялся новый сверток в подарочной упаковке. Даже после двух лет в разлуке Гарри продолжала регулярно писать мальчику письма, не пытаясь их отправлять. Все это было в сундуке.       Сперва Северус подумал, что мальчик спит, но потом расслышал тихий, сбивчивый шепот. Кивнув Гарри, развернулся, чтобы уйти и увидел Кричера, что осторожно поднимаясь по ступеням нес поднос с двумя кружками какао и блюдцем с зефиром. Приоткрыв дверь шире, пропустил домовика и вернулся на прежний пост уже спокойным.       Ближе к ночи Гарри спустилась. За поздним ужином она пересказала, что случилось. Алек ушел из дома. Он был уверен, что хватятся его не скоро и раз его все еще не искали, был прав. Джинни даже забыла вчера днем забрать его с поезда из школы, он добирался домой сам.       Верить во всем бабушке Молли он привык. Задолго до того как тайна всплыла на поверхность между ней и Поттер возникли разногласия и женщина понемногу, но регулярно, начала настраивать мальчика против нее. По мере ухудшения отношений Молли видимо все сильнее убеждалась в мысли «кто Гарри такая, чтобы указывать как воспитывать внука» и это вылилось в то, что когда Джинни вывалила на него информацию о том, что его мама она, Алек позволил убедить себя в удобных для них воззрениях. Почва была подготовлена. Да и Алек же видел, что его родители фактически не живут вместе, относясь друг к другу нейтрально. Странно это для ребенка, имеющего перед глазами примеры других семей.       Он очень скучал по Гарри, но Молли и Джинни взяли его в такое плотное кольцо опеки, что за новыми впечатлениями терялась тоска. Долгое время все было хорошо, он был окружен вниманием, даже уверился в том, что Поттер совсем плохой человек и хочет отобрать его у настоящей семьи. Но примерно после окончания переговоров об опеке Джинни резко охладела к нему и перестала притворяться. Наигралась. Утвердила свое пошатнувшееся самомнение причинив боль другим. Видимо разочарование от неудач и потери карьеры взметнул ревность к успехам женщины, сумевшей то, на что не была способна она. Когда он уехал в Хогвартс она вообще словно о нем забыла и с Алеком связывались только бабушка с дедушкой и изредка дяди. За все рождественские каникулы она не провела с ним ни одного вечера, предпочтя мотаться по стране собирая материал для статей. Когда приехав на пасху, теряясь в предположениях и утопая в сомнениях Алек прямо ее спросил о том почему она отдалилась, получил прямой ответ – она не думала, что это так трудно быть матерью, считала, что раз у шрамоголовой выскочки вышло, то чем она хуже. Вот только новая игрушка ей быстро наскучила, даже раньше, чем она перестала изображать из себя любящую мать, только Молли вцепилась хуже цербера, не давая повернуть назад.       Так что он узнал все еще весной, но долго не мог прийти в себя. А когда его даже не встретили на платформе Кингс-Кросс, решил, что с него хватит. Что он хочет к маме. Собрал все действительно важные для него вещи и ушел. Доехал до Лондона автобусами и несколько часов простоял на дороге у дома, боясь постучать. Боясь, что и тут его больше не ждут.       Вопроса о том остается ли Алек с ними не стояло. В прошлый раз Гарри его отпустила, потому что он сам упрямо ее отталкивал. Теперь же ее знаменитое упрямство будет бороться до последнего. Осталось решить, как это сделать.       - Видимо пришло время собирать долги. – Тяжело вздохнув проговорила Гарри, засыпая в кружку кофе пятую ложку сахара.       - И много у тебя должников?       - Процентов восемьдесят взрослого населения Магической Британии.       - Спасение жизни во время сражения не считается Долгом жизни.       - За исключением ситуаций, когда спасенный, не важно от чего и какими способами, признает, что он должен. Они признали спасение от Лорда громогласно и во всеуслышанье.       - Это придется доказать.       - Не проблема. Экспертиза быстрая. Хотя, пожалуй, начну с двух более конкретных и очевидных. Быть может удастся обойтись малым. Джинни и Артур не смогут отрицать долг. И он еще не погашен.       Утром Алек держался неловко, явно не понимал, как себя вести и ему было неловко в присутствии Северуса. Снейп прекрасно осознавал, что раз у них с Поттер все серьезно, то этот ребенок теперь неотъемлемая часть его жизни, потому постарался и разговорить, и привлечь к совместной деятельности. Гарри, крепко обняв мальчика ушла на работу, оставив их вдвоем и в течении всего дня они учились понимать друг друга. У Северуса было преимущество, Гарри хорошо знала увлечения сына. И дома было все необходимое. Раньше представить себя за сборкой миниатюрной модели парусника он не мог. Тем не менее, увлекся, внимательно слушал инструкции загоревшегося новым конструктором ребенка и попутно рассказывал о кораблях, которые видел во время своих путешествий. Не то чтобы он знал их правильные названия, но Алек довольно резво по внешним характеристикам понимал, о чем идет речь.       Гарри вернулась раньше обычного, Северус знал, что на работу она забегала не больше чем на час, чтобы взять отгул и дать распоряжения, а в остальное время решала их проблему. Алек в нетерпении ждавший ее возвращения тут же прикипел взглядом к громоздкому ученическому чемодану, который она поставила на пол, с готовностью раскрыв ему навстречу руки, готовясь обнять. Через несколько минут она усадила его в кресло, присев перед ним на колени и держа его ладони в своих.       - Ты уверен, что хочешь остаться со мной? Не с Джинни, не с Чарли, не с бабушкой Молли… со мной?       - Да.       - Тогда осталась лишь твоя подпись на этих двух листах.       Стоит ли говорить, что министерские формуляры были подписаны тут же? Что, ощутив за собой право настаивать, Поттер действовала решительно и жестко, провернув переговоры с Уизли за один день. В отличии от них она сделала все так, что не побежало ни единого слуха. Пацан у нее тоже был понятливый, а еще и при мастер-классах Снейпа, так отвечал на вопросы о семье, что ни у кого не возникало излишнего любопытства.       Алек первые дни смотрел на Гарри с таким восхищением, нежностью и неверием, что у нее едва хватало сил просто уходить на работу. Она даже брала его с собой. Промаявшись до момента, когда отдел опеки и попечительства утвердит все документы, они втроем уехали почти на месяц, устроив масштабное путешествие по побережью Европы. В активном ежедневном взаимодействии отношения выстраивались быстрее, чем это было бы, оставайся мальчик целыми днями дома один. К Снейпу он привыкал быстрее, нежели к тому, что он снова с Гарри. Просто в какой-то вечер сказал, чтоб его не просили называть Снейпа отцом. Сообразительный малец, уже понимал. И вроде бы ничего не имел против мужчины.       Северус научил мальчика рыбачить, вполглаза приглядывал пока тот плескался на глубине, вопреки запрету Гарри. Мальчика безумно манило море. Как его биологическая мать не мыслила себя вне полетов, как Чарли был влюблен в драконов, Билл расплетать защитные плетения чар, Перси дотошно работать с документами, и близнецы изобретать приколы. Как его дед увлекался маггловскими изобретениями. Семейная одержимость Уизли была ему свойственна и уже проявила себя. Обсудив это с Гарри, они взяли в аренду яхту и после пройденного инструктажа сами управлялись с ней. И более счастливого ребенка Северус, возможно, не видел. Видеть горящие восхищением глаза, зная, что к этой радости он приложил свою руку, Снейп тоже ощущал прилив волнительного счастья. Рядом любимая женщина и ребенок, которому он мог подарить будущее, дать пусть не детство, но юность, какой не было у него самого.       По возвращении в Британию они проводили Алека в школу, вернувшись к своей повседневности с той поправкой, что каждые несколько дней связывались с мальчиком и с живейшим интересом обсуждали волнующие его моменты.       Вскоре выяснилось, что рассуждения и метания, которые были у Северуса еще весной в вопросе детей и привели к эксперименту, имели свой результат. Тогда в первую очередь он проверил себя. Потом, воспользовавшись постоянным присутствием и доверием объекта исследования, выявил проблему. И после нескольких месяцев кропотливой работы создал курс «витаминов», состава которого Гарри даже не спросила, веря, что дурного он не посоветует и безропотно пила ежедневно. Он увлеченно отслеживал динамику изменений, корректировал состав и дозировку.       Его ликование, когда был замечен первый, едва заметный прогресс, было столь бурным, что Драко отвлекся от своей работы и пришел поинтересоваться причинами несвойственного Снейпу шума. А узнав в чем суть, присоединился к проекту, внеся несколько свежих мыслей и идей. В конце концов, даже магглы уже весьма успешно лечат бесплодие, пусть и не связанное с магическими недугами.       О том, что они вот уже пять месяцев готовятся к беременности, Поттер узнала до одурения банально. Северус мог с уверенностью сказать, что срок был не более пяти дней, когда у нее начался резкий и сильный токсикоз. Пять дней прошло с последнего теста и для него, хоть он и надеялся, это тоже стало неожиданностью.       Бледная почти до зеленого оттенка женщина отдышалась, умылась и очень удивилась шокированному состоянию партнера.       - Ты паникуешь сильнее меня, съела что-то не то, всего-то. Не вовремя, конечно, на завтра рейд в Манчестере.       - В боевых операциях ты больше не участвуешь. – Осторожно начал он, неуверенный как лучше подступиться к теме. Он знал, насколько вопрос важен для Гарри.       - Да брось, оклемаюсь за пару дней, максимум.       - Беременность длится несколько дольше.       Лишь легкое дрожание пальцев выдало ее волнение.       - Нет, нет, нет… В Мунго мне не смогли помочь… Этого не может быть.       - Чтобы разбираться в том, чем лечить, нужно знать и от чего. Я достаточно знаю, о том какое состояние является нормой, чтобы выявить отклонения и определить пути исправления. Я не хотел напрасно тебя обнадеживать, потому не стал рассказывать.       - Витамины. – Усмехнулась она. – Ты уверен?       - Да.       А вот к обмороку он готов не был, едва успев подхватить резко обмякшее тело, прежде чем оно встретится с кафельным полом. Уже уложив ее в постель, Северус осознал – он станет отцом. Мешанина эмоций была тяжело различима, но самыми сильными были радость и удовлетворение. Они пролежали, обнявшись несколько часов, тихим шепотом делясь планами и надеждами.       Ближе к вечеру он лично провел все нужные тесты. Уже утром их подтвердили в Мунго, и Поттер назначила на руководство запланированной операцией своего зама. Она становилась более собранной, занимаясь привычными вещами, но часто выпадала из реальности, еще не успев осознать происходящее. Возможно, она окончательно это поняла после того, как сама не отдавая себе отчета макнула маринованный огурец в арахисовую пасту прожевала, сочтя очень вкусным. С осуждением посмотрев на надкушенный овощ она его доела и пошла выбирать комнату для второй детской. Вынужденное сокращение работы давало много времени, а энергия переполняла, требуя действия.       Чем больше проходило времени, тем сильнее она светилась изнутри счастьем, Северусу порой казалось, что сама ее кожа мерцает. На округляющуюся фигуру она смотрела с весельем, говоря, что ни разу в жизни ее вес не был выше пятидесяти пяти. К четвертому месяцу она была так очаровательна своими милыми придурями, вроде желания понюхать асфальт, что чувство умиления практически не покидало Снейпа. Примерно в это же время они тихо расписались, заключив брак. Просто вышли с работы и по пути к атриуму свернули в нужный отдел, а потом пошли ужинать. Для них это была лишь формальность.       Алек приехав на каникулы с округлившимися глазами осторожно гладил еще не такой уж крупный животик, встряхнувшись сказал, что очень ждет братика или сестричку.       На шестом месяце, зайдя за ней, чтобы пообедать, Северус застал жену захлебывающейся тихим плачем. Она не сразу успокоилась, чтобы внятно ему сказать, что хочет уволиться. И не хочет бросать отдел. Гормональные всплески иногда приводили к обостренным реакциям, а в тот день аврорат потерял двух бойцов. Он лишь согласился, что раз хочет, то надо делать. А бросать насовсем не обязательно. Договориться с Кингсли придержать для нее должность не было сложным и Гарри ожидал после родов пост заместителя главы аврората. А там уж как пойдет, может вернется и к прежним обязанностям.       До самого лета она занималась в основном обустройством детской, переведя эту деятельность на оба их дома. При наступлении девятого месяца Северус взял отпуск, потому что Гарри стала порядком неуклюжа и нуждалась в компании, пока мучалась от болей в пояснице. В середине июня у них родилась здоровая дочка. Впервые взяв ее на руки, такую крошечную, пахнущую молоком, с носиком пуговкой, слегка теряющимся между двух пухлых щечек и сонно косящую на него сощуренные зеленые глаза, Снейп не мог до конца поверить своему счастью.