Т-ты же меня не покусаешь, правда?..

      Тем вечером за окном нещадно сыпал снегопад и завывал ветер. Суровая вьюга бросалась на любого, кто осмелился ступить на территорию её изящных плясок. Тёплому лучу фонарного столба едва хватало мочи пронзить рой снежинок.       Зато внутри, несмотря на вялую батарею, было вполне хорошечно и уютно. По крайней мере, можно с уверенностью сказать, что любому кто заплутал тогда в этих снегах эта комнатушка показалась бы Эдемом. Вокруг пластиковой рамы безмятежно переливалась цветами гирлянда, с энтузиазмом приклеенная на кусочки скотча неравнодушным сожителем. Близь подоконника висел календарь, вот только ему, похоже, нескоро удастся пробраться в наступающий год: судя по дате, болт на него забили ещё в октябре. На противоположной стенке также красовалась картина с горным пейзажем, которая тут, наверное, чахнет ещё со времён Русской Америки. Мебели здесь — хоть бы не пусто: шкаф, тумба, кровать и стул на ковре.       На спинке седалища лениво болтались только что скинутые волком уличные штаны — сам он в одних боксерах прильнул к подоконнику, дабы полюбоваться буйством природы. Сапфировые глаза Эндера, так его звали, пристально заворожились зрелищем. Оно, в свою очередь, будто уставилось на него в ответ, отражаясь в радужках. Меж ним и подопечным даже спустя почти месяц совместной жизни и нечестивого труда сохранялись односторонние прохладные отношения. Но, несмотря ни на что, иногда он всё же позволял себе расслабиться и «открыть» ему спину. В то же время сам объект напряжения — Андре, без задней мысли маялся на постели. Думы в голове койота походили на стаю бабочек, на которую тот охотился с крошечным сачком…       Внезапно золотистые не лишь цветом очи уловили быстрое движение в стороне от себя: за ним последовала короткая очередь смачного звона. Дзынь… дзынь… дзынь! Одна из монет, выпавшая из волчьего кармана, отскочила от упругой сидушки и шлёпнулась куда-то на пол. Но вовсе и не они приковали внимание любопытного паренька — этим стал слегка выпуклый квадратный пакетик, решивший составить им компанию в побеге от хозяина. И как на зло приложился этот гадёныш задней стороной: как бы маня себя взять и убедиться, что зрение и смущающие мысли не подвели…       «А это… ч-что, прости?» — подумала хитрая морда и расплылась в не менее хитрой улыбочке, а после резко оглянулась на вожака — ноль внимания.       Сейчас или никогда — и выбор… сделан!       «Так-так-так… а кто это у нас теперь не отвертится?» — бесшумный хвать удался, и завеса тайны вожака тотчас развеялась.       Ключ от подвала его тихой и скромной персоны…       «Минуточку… кэп таскает с собой… кофе?! Грёбаный… кофе?!»       Сбоку скрипнула половица, и обманчивый на первый взгляд «3 в 1» был вмиг впечатан в колено: Анд нервно задрал голову и вцепился лапами в ноги. Замер, предвкушая очень неприятную беседу.       «Ой! Чёрт! Блин! Т-только не виляй хвостом!» — пытался внушить себе койот, но без толку.       Втыкая вперёд закатанными глазками, Энд сравнялся с напарником и многозначно буркнул:       — О как оно… — фыркнул, а потом как зыркнул и ткнул пальцем: — Снаружи, значит, метель гуляет, а на хате у меня воришка промышляет!       Андре напрягся ещё больше: теперь пушистое тело натурально дрожало от страха, как у ученика без домашки, до которого вот-вот доберётся злющий учитель с колким языком…       — Н-нет! ***