Глава 8

            Песок и тени, пот и металл. Дыхание и гром, ветер и сердцебиение, и Сила, всегда Сила, непрерывный гул во всем этом.       Рей не может мыслить достаточно ясно, чтобы отследить точную последовательность событий, но, каким-то образом, губы Кайло снова поднимаются вверх, чтобы прижаться к ее шее, оставляя цветущий след из синяков в форме зубов, орошенных слезами, которые он оставил там ранее. Это далеко не нежно, он неосторожен, и это причиняет боль, и Бен, наверное, поцеловал бы ее раньше совсем не так, но –       – если бы Темная сторона была осязаема, она проявилась бы сейчас в виде черного пламени, окутывающего их тела, поглощающего их обоих –       Это то, о чем они предупреждали нас, осознает она. Свет привязан к самоощущению человека, к его стойкости перед Силой, которая в прежние времена заставляла поклоняться ее носителям как богам. Внутри Рей бушует ад, будоражащий кровь в ее венах, заставляя ее течь, горячую и насыщенную, сметая то, кем она является, и оставляя на ее месте что-то более первобытное. В последний раз она была близка к этому ощущению, когда украла крестокрыл Коррана Хорна и разрушила храм Экзара Куна.       Это чувство слишком дикое, чтобы быть горем. Слишком яростное, чтобы быть восторгом.       Следующий толчок стройных бедер Кайло, прижимающихся к ее тазу, попадает в какое-то место сквозь одежду, и импульс удовольствия пробегает по ее телу подобно ударной волне. Рей задыхается и отчаянно царапает его широкие плечи, полуприкрытые глаза широко распахиваются. Что это было, что это было...       Кайло издает задыхающийся, недоверчивый звук в изгиб ее шеи, что-то среднее между смехом и стоном. Он вслепую тянется вниз, чтобы подцепить одной рукой ее колено и прижать его к груди, что позволяет ему найти новый угол, под которым он может еще раз вонзиться в это место у нее между ног. Второй вздох, вырвавшийся из ее горла, перерастает в сдавленный, дрожащий стон, когда он вращает бедрами, прижимаясь к ней всем своим твердым телом. Ох. Она впивается ногтями в напряженную мускулатуру его предплечий, в то время как его язык ведет влажную, томную полоску вдоль ее шеи, а затем они двигаются вместе в ритме, который столь же восхитителен, сколь и непристоен, ритме, которому удается одновременно облегчить и обострить боль. Это то, чего меня учили бояться.       И это пугает. Под ее кожей открываются все пустоты, через которые просачивается странная, неистовая энергия. Внутри нее сидит зверь в клетке, хватающий ее сердце острыми и жадными когтями. Выше. Всегда. Больше. Теперь он тяжело дышит ей в ухо, ее спина выгибается дугой, они оба несутся к какой-то туманной точке невозврата. Это руки повсюду, его и ее, пальцы шарят, а ладони совершают безумные движения по груди, ягодицам и внутренней стороне бедер, а затем –       – где-то между теплом их тел их пальцы соприкасаются. И сплетаются вместе. Как инстинкт. Как мышечная память.

***

      В первый раз, когда она потянулась, чтобы взять его за руку, это было пару лет назад – сейчас, наверное, ближе к трем, и они с Ганнером Райсодом только что вернулись со своей миссии в Куларине, где они нашли Око Солнца под корнями сердечного дерева ч'ала. Он сходил с трапа «Тени сабли», споря с Ганнером о том, кто будет отчитываться перед Люком, потому что в последнее время у него не было настроения разговаривать со своим дядей, когда...       – Ты вернулся!       Она выскочила из ниоткуда и врезалась ему в бок, вся из себя жеребячьи конечности и запах полевых цветов с примесью машинной смазки. Он напрягся, его предательское сердце пропустило удар, а дыхание перехватило в горле, когда она обхватила обеими тонкими руками его левую руку и попыталась потащить его в направлении реки. Конечно, это не сработало; он был слишком высок, слишком широкоплеч, чтобы его могла утащить какая-нибудь девчонка, но будь она проклята, если не старалась изо всех сил.       – Ты знаешь, что я целую вечность работала над этим гидронасосом, – лепетала Рей, – Ну, я установила его, пока тебя не было, сейчас мы заряжаем им наши аккумуляторы, иди, посмотри... – Ганнер наблюдал за происходящим веселыми голубыми глазами.       – Тогда, полагаю, я приступаю к разбору полетов, – драматично вздохнул он.       – Полагаю, что так, – пробормотал Бен. Он выудил из кармана Око Солнца – немалый подвиг, учитывая, что он пользовался рукой, на которой повисла Рей, – и бросил его Ганнеру. Что касается реликвии, то она была не слишком впечатляющей – не более чем кусок серого камня, – и другой рыцарь-джедай легко поймал ее в свои поднятые ладони.       – Увидимся, Рей, – протянул Ганнер. – До скорого, Соло.       Когда его товарищ исчез в Большом храме, Бен, наконец, позволил Рей увести его. Она улыбнулась ему, сияя от волнения, граничащего с детским, ее огромные глаза были скорее зелеными, чем карими, поскольку в них отражались окружающие джунгли в ярком свете полудня.       «Все еще лишь ребенок», – печально подумал Бен, хмуро глядя на нее для пущей убедительности.       Моргнув, она нахмурилась в ответ.       – С другой стороны, если у тебя есть дела поважнее...       – Может, и есть, – парировал он.       Она тут же отпустила его руку, слишком гордая, чтобы пропустить это мимо ушей.       – Прекрасно.       – Прекрасно, – повторил он сквозь холодную пустоту в груди. Щупальца темной, горькой, нелогичной ярости шевелились в его глазах.       Несмотря на напускное безразличие, она отвернулась, удрученно опустив плечи, хотя всего несколько мгновений назад светилась от счастья. Его это не удивило; он всегда оказывал угнетающее воздействие на людей. Его ранние годы всплыли перед ним во вспышке образов – величественные комнаты на Корусанте, Лея Органа, щиплющая себя за переносицу, чтобы предотвратить мигрень, Хан Соло, сокрушенно качающий головой и выходящий за дверь. Бен был трудным ребенком, и взрослая жизнь мало изменила его. Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься.       Его рука метнулась вперед, чтобы схватить Рей за рукав, прежде чем она успела отойти за пределы досягаемости. На кончике его языка вертелось бесчисленное множество извинений, но он не мог заставить себя произнести ни одно из них вслух, поэтому вместо этого он просто уставился на ее затылок, выглядывающий из-за воротника ее ученической мантии, задаваясь вопросом, каким он будет на ощупь под его губами, интересно, задрожит ли она и покраснеет ли, если он поцелует ее там.       Она не взглянула на него, но спросила мягким голосом, в котором, тем не менее, был намек на предупреждение:       – Ты закончил быть придурком?       – Да, – пробормотал он. Прости меня.       Она выдернула свой рукав из его рук и, после секундного колебания, сплела свои пальцы с его. Ее рука казалась такой невероятно маленькой в ​​его собственной, что что-то мучительное сжалось глубоко в его животе, вспышка нежности, взрыв паники: как же я смогу защитить тебя…       – Пойдем со мной, – приказала она, вырисовываясь силуэтом в ослепительном сиянии дня, милая, упрямая, слишком хороша для него.       – Да, дорогая.       Он хотел подразнить ее, рассмешить в качестве искупления за свою прежнюю жестокость, но, как всегда, сделал это неправильно. Слова не прозвучали как шутка, когда они сорвались с его уст. Его голос звучал слишком тихо, слишком нежно, слишком удовлетворенно.       Она взглянула на него через плечо, закусив нижнюю губу, которая изогнулась в неохотной улыбке. А потом она потянула его к сияющим берегам реки, и он был бессилен сделать что-либо, кроме как следовать за ней, так, как он всегда делал и как он надеялся, что всегда будет.

***

      Здесь и сейчас, среди обломков звездолета, Рей обнаруживает, что сжимает пальцы Кайло в перчатках так сильно, что ее собственные суставы протестующе вздрагивают. Несмотря на относительную невинность этого жеста, ее захлестывает новая волна желания, более пронзительная и настойчивая, словно раскаленный добела свет, пробивающийся сквозь туманную сеть теней. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз держала эту руку? Как долго ей было отказано в такой простой, тихой радости?       Он отрывается от нее с рыком проклятия, которое она не может разобрать из-за шума крови в ушах. Он мог бы выдать весь генеральный план Первого ордена, а она и не подумала бы слушать, слишком захваченная чувствами. Однако реальность возвращается почти сразу же, как только их тела разделяются, почти сразу же, как только его рука выскальзывает из ее, и ей не остается ничего, кроме пустого воздуха. У ее глаз было достаточно времени, чтобы привыкнуть к этой искусственной ночи; теперь она видит его лучше, но по-прежнему только как четкий профиль, силуэт в плаще, блеск ярких, как звезды, глаз, вспышку зубов.       Он поднимает свой шлем в тот самый момент, когда она принимает сидячее положение и отодвигается подальше. Она протягивает одну руку, и ее световой меч ложится ей на ладонь, когда его маска со щелчком встает на место. Сейчас он стоит на коленях, это все, что она может понять по его очертаниям во мраке.       – Я давно вырвал тебя из своего сердца, – шипит он ледяным и гортанным голосом, и осознание, что она так и не слышала чтобы он говорил без модулятора вызывает глубокое чувство утраты: у нее отняли шанс услышать его богатый, глубокий голос после двух ужасных лет. – Я не позволю тебе сделать это со мной снова, – он произносит это как клятву, а затем его следующие слова звучат почти шепотом, как будто он разговаривает сам с собой. – Я этого не переживу…       Желание в жилах Рей постепенно угасает, сменяясь холодом, благословленным тем оцепенением, которое оно дарует. Она совершила ужасную, чудовищную ошибку. Она разберет это по полочкам, прибережет на потом, но сейчас ей нужно убираться отсюда.       Они вскакивают на ноги одновременно, Кайло призывает свой световой меч с плавной легкостью телекинеза, ранее примеренного ею. Рей наклоняет голову, внимательно прислушиваясь – ветер стих, доносятся лишь одиночные раскаты грома. Кс'ус'Р'ийя ослабевает. Она должна найти ВВ-8 и встретиться с «Эбеновым ястребом» до того, как прибудет подкрепление Кайло, но сначала она должна стряхнуть его со своего хвоста.       Рей погружается глубоко в себя, отыскивая связи, которые были скрыты бредом физической близости. Ведь что такое страсть? Что такое воспоминания? Она рыцарь-джедай. Тьма не имеет над ней власти.       Контроль. Ясность.       Ее необдуманные поступки.       Исправление.

***

      Для него мир взрывается вспышкой Силы, бриллиантовым пожаром неестественного света, настолько интенсивным, что он пронзает его череп. Он отворачивается, уже зная, что уже слишком поздно останавливать ее бегство, что она уйдет, как только пламя утихнет.       И действительно, когда темнота и тишина возвращаются, кажется, будто ее вообще здесь не было. Это мог быть просто сон.

***

      Еще час проходит в неистовом забеге, ноги сами несут ее по лабиринтам «Разорителя», пока она не находит знакомый выход – один из тех иллюминаторов в борту корабля, через которые она часто протискивалась, когда была ребенком. Небо виднеется клочками глубокого индиго сквозь завитки песка, затененного черным. Погодные условия по-прежнему не идеальны, но она считает, что может рискнуть, учитывая, что Первый орден кружит над головой, готовясь к подходящему моменту для высадки. И нет никакой гарантии, что они будут ждать, пока шторм полностью утихнет.       Ты сможешь это сделать, говорит она себе. Ты жила здесь и выжила. Время для реванша.       Стиснув зубы, она бросается навстречу дыханию Р'ийи.

***

      Дроид тихо ждет внутри «Разящего», его округлое тело спрятано в устье кабины, двери которой были взломаны давным-давно. ВВ-8 не в лучшем настроении; после бегства из Туанула он бродил по пустыне, пока сети [Формы жизни: ТИДО; Классификация: РАЗУМНЫЙ ОРГАНИЧЕСКИЙ] не сомкнулись над ним. В его микросхемах застрял песок, и треск статических помех от шторма начинает сеять хаос в его материнской плате.       Когда датчики движения BB-8 обнаруживают, что кто-то забирается на корабль, включается его протокол скрытности, предупреждающий его оставаться абсолютно неподвижным и не издавать ни звука – однако он переключается на диск в отсеке для инструментов, содержащий дуговой сварочный аппарат, самое похожее на оружие, что у него есть.       Из темноты вырисовывается лицо, окрашенное в дымчато-зеленый цвет благодаря фильтру ночного режима на его визуальном сканировании. [Форма жизни: ЧЕЛОВЕК; Классификация: РАЗУМНЫЕ ОРГАНИЧЕСКИЕ; Имя: РЕЙ; Статус: СОЮЗНИК].       – Да, да, я тоже рада тебя видеть, – бормочет джедай, перекрывая взволнованное бульканье BB-8 на языке дроидов 27-го поколения. – А теперь давай убираться отсюда.

***

      Рей, используя Силу, сплетает энергетический барьер вокруг себя и ВВ-8, когда они направляются к ущелью Кельвина, чтобы удержать взвивающийся песок подальше. Это задача, требующая предельной концентрации, а также медленной поступи друг за другом, ориентируясь по галолампе, встроенной в один из дисков отсека для инструментов BB-8, – единственному лучу белого света в полумраке на рассвете.       В каком-то смысле она этому рада. Это означает, что она слишком занята, чтобы зацикливаться на том, что произошло между ней и Кайло Реном на звездолете – как он снова почувствовал себя Беном Соло в ее объятиях.       И даже до того. Шальная мысль мелькает в ее голове, нашептанная внутренним голосом, который никогда не лжет. Когда вы сражались на дуэли – движение, трепет от этого – на мгновение показалось, что ты сражаешься с Беном.       Это тяжелая работа – пробираться сквозь ревущую тьму, песок шуршит под ботинками, ветер треплет плащ, иногда сильный порыв чуть не сбивает с ног. Время от времени ей приходится оглядываться, чтобы убедиться, что он не следует за ней. Она надеется, что он не был настолько глуп, чтобы отправиться в шторм в одиночку; ему не хватает ее знаний об этой стране, и, в любом случае, у него никогда не был особо развит внутренний компас.       Она прищуривается, когда понимает, что на самом деле беспокоится о его благополучии, и с мрачной решимостью пресекает этот ход мыслей, прежде чем он зайдет слишком далеко.       Кладбище звездных кораблей остается позади, когда ее силы начинают угасать, подорванные обезвоживанием и бессонницей; Силовой барьер истончается, вызывая пронзительный вопль у ВВ-8, когда частицы песка разлетаются по его иноксиевой обшивке.       Это не лучшая моя идея, ворчит про себя Рей. Да, это был ее единственный выход, но почему-то это только усугубляет ситуацию. Она чувствует себя несчастной. Перспектива просто свернуться калачиком на земле и закрыть глаза начинает иметь определенную болезненную привлекательность – так она может спать вечно, оставить боль этой жизни позади, позволить песку и тьме грызть ее кости, пока ничего не останется.       Ты только посмотри на это. Она адресует ироничную колкость образу Кайло, который у нее в голове. Видимо, я научилась твоему драматизму.       Она даже не осознает, что остановилась, пока не ощущает сзади легкое давление на ноги – BB-8 пытается подтолкнуть ее вперед, жалобно пища. Рей, моргая, смотрит на дроида, удивленная внезапной волной негодования, которая приходит при воспоминании о том, что у нее есть долг перед орденом джедаев и Сопротивлением. Почему я должна это делать, почему должна терпеть...       Но это не совсем правильно, не так ли? Ей никогда не приходилось ничего делать. Она здесь сейчас из-за серии решений, которые начались в тот день, когда Бен Соло почувствовал ее Силу сквозь дюны.       ВВ-8 снова врезается в нее. Карта, щебечет он. Миссия. Скайуокер.       – Я знаю, – тихо говорит Рей.

***

      К тому времени, когда они добираются до спускающегося склона, ведущего к ущелью Кельвина, небо светлеет, а ветер почти полностью стихает, что немаловажно, потому что Рей обнаруживает, что не в состоянии поддерживать защитный барьер вокруг себя и BB-8 еще ни секунды. Однако это также означает, что они должны поторопиться; войска Первого ордена почти наверняка вот-вот высадятся на планету.       Она спускается в овраг, настолько уставшая, что теряет равновесие и приземляется неуклюжей кучей у подножия склона.       – Я в порядке, – ворчит она ВВ-8, когда он нависает над ней. Если бы у него были руки, он бы их заламывал. – Иди, иди! – Она не слишком мягко подталкивает его к каменному выступу, под которым она замечает Ястреба, а затем она –       – пытается следовать за ним, но ее мышцы отказываются повиноваться. Теперь, когда она лежит, ее настигло изнеможение, и она не может встать. Она не может –       – Эй.       Это Финн, бывший штурмовик, стоящий над ней с протянутой рукой. Мгновение Рей просто тупо смотрит на него, на эти резкие черты, которые были бы властными, если бы их не смягчали сострадательные темные глаза. Солнце встает над его плечом, бледно-золотые лучи размывают его очертания, этого незнакомца, у которого одно имя с тем, кого она любила.       – Ну же, – призывает он хриплым, успокаивающим тоном, который, как она думает, останется с ней. – Почти на месте.       Она протягивает руку, чтобы схватиться за него, и, может быть, это всего лишь эффект ее ошеломляющей усталости, но такое чувство, что она тянется через промежуток лет, через бесконечное множество «что, если». Девочка пишет «Явин IV» на стене имперского шагохода. Заблудившийся мальчик, спотыкаясь, заходит внутрь и совершает прыжок веры.       Это Сила. Рей знает это без сомнений. Странно, что самые пронзительные моменты ясности могут наступать, когда ты на пределе своих возможностей. Она свела нас вместе. Мне суждено было найти тебя в любой жизни.       Ее пальцы сжимаются на запястье Финна. Он поднимает ее. Он помогает ей встать.

***

      Окруженный комплектом TIE истребителей и десантно-штурмовых кораблей, корвет типа «Страж» погружается в атмосферу Джакку с такой бесшабашной непринужденностью, которая может означать только то, что Тахири Вейла находится в кресле пилота. Стоя позади нее и используя Силу для поддержания равновесия, Тамит Кай признает, что дизайн «Правосудия» не такой изящный, как хотелось бы ей и ее товарищам-рыцарям – возможно, поэтому лорд Рен предпочел свой ныне несуществующий шаттл для передвижения. Но, по крайней мере, он быстрый и прочный, и поражает цели жестко и метко.       – Как ты думаешь, кто из джедаев там, внизу? – спрашивает Куэллер. Они редко надевают маски, когда остаются наедине, и без неё грубоватые черты Куэллера искажаются в предвкушении. – Я надеюсь на Дюррона.       – В отчетах говорилось, что джедаем была женщина, – напоминает ему Тамит Кай, ее тон сочится кислотой. – Честно говоря, Куэллер, я рада, что у нас есть Айрек, который развевает стереотип «одни мускулы и никаких мозгов», потому что ты вписываешься в него идеально.       – Ну, Айрека сейчас здесь нет, – ворчит Куэллер. – Ты застряла со мной, ведьма.       Тамит Кай одаривает его слащавой улыбкой.       – Ты действительно имел в виду «ведьму» или... – она обрывает фразу на полуслове, ее взгляд устремляется на транспаристиловые панели по левому борту, которые теперь демонстрируют обширную панораму чистого воздуха над золотым песком. Ее фиалковые глаза вспыхивают алым оттенком, как будто в них попали осколки света восходящего солнца. – О, они считают себя очень умными.       – Они? – переспрашивает Тахири, которая схватывает гораздо быстрее, чем Куэллер.       Тамит Кай кивает, прорываясь сквозь завесу Силового погружения, накинутую на красно-белый грузовой корабль типа «Динамичный», который в данный момент мчится к облакам.       – По крайней мере, два джедая. В настроении попрактиковаться в стрельбе по мишеням, моя дорогая?       Тахири надувает губы.       – Я их не вижу.       – Очень хорошо. Я пока с этим разберусь, но тебе придется поработать над своими способностями к обнаружению. – Старшая женщина пристегивается к наводчику; странные руноподобные узоры мерцают в воздухе вокруг нее, пока она ждет подходящего момента для выстрела.

***

      – Что за черт? – кричит Финн сквозь шквал сигналов тревоги. – Я думал, они нас не видят!       – Они и не должны. – Джизелла хмурится, когда еще один лазерный луч попадает в нос «Ястреба», заставляя щиты вздрогнуть. – Моя сеть погружения все еще держится, почему...       Рей направляет свою чувствительность к Силе на вражеский крейсер, отступая, как только ощущает искаженную статическую дымку и черное пламя.       – Адепты Темной стороны, – объявляет она. – Селла...       – Уже поняла, капитан, – Джизелла быстро поднимается на ноги, чтобы Рей могла взять управление на себя. Даже если датчики TIE не смогут их обнаружить, корвет «Страж» по-прежнему остается грозным противником, и воздушный бой отнимет драгоценное время. «Ястреб» стонет, когда Рей уводит его в атмосферу, и третий залп лазеров подрезает ему крылья.       – Она следит за нами, – объявляет Финн, следя за перемещениями корвета на экране радара. – Прыгай, Рей, прыгай в гиперпространство!       – А что я по твоему делаю! – взрывается Рей, сжимая штурвал костяшками пальцев. – Селла, установи гиперпространственные координаты в системе Илиниум. Финн, управляй задними пушками, посмотри, сможешь ли ты сделать несколько выстрелов в...       Финн и Джизелла делают, как им велено. Издалека Рей слышит, как BB-8 болтает у нее за спиной, и она кричит дроиду, чтобы тот приготовился, когда она ведет «Ястреб» в очередной резкий набор высоты. Выше, выше, повторяет она как мантру, когда бледные хлопковые облака начинают рассеиваться, открывая дрожащие неоновые слои озона. Лети, пока не достигнешь гиперпространства.

***

      – Черт возьми! – рычит Куэллер, когда мир за фронтальным обзорным экраном на мгновение раскалывается красным светом и желтыми искрами. – Они открыли ответный огонь!       – Да, я знаю, – растягивает Тахири скучающим голосом. – Я видела.       Используя ментальную связь, которую она установила с Тамит Кай, чтобы получить визуальное представление, она направляет «Правосудие» под плоскость полета грузового судна, чтобы дать Тамит Кай четкий снимок. Незадолго до того, как парящий турболазерный заряд сталкивается с –       – еще одним, который несется вниз прямо навстречу ему, лоб в лоб, эффективно прерывая его движение в результате обжигающего взрыва.

***

      – Отличный выстрел! – автоматически хором произносят Джизелла и Рей.       Финн сияет.       – Бывают у меня удачные дни.

***

      Тамит Кай разочарованно вздыхает, когда чувствует, что грузовой корабль покидает атмосферу Джакку.       – Отступаем. Они уже в космосе.       Тахири бросает на нее взгляд.       – Мы все еще можем...       – Забудь. Хайдианский путь слишком близко к этой планете. Они совершат прыжок к тому времени, как мы выйдем из атмосферы.       – Как скажещь, – Тахири разворачивается, затем снова указывает носом «Правосудия» в направлении Кладбища звездолетов. – Как думаешь, дроид у них?       – Честно? Да, – говорит Тамит Кай.       Куэллер угрюмо смотрит в иллюминатор, наблюдая, как приближаются громоздкие силуэты затонувших кораблей.       – Лорду Рену это вряд ли понравится.       Но он немного приободряется, когда замечает, что сопровождающие TIE и AAL обходят их стороной шире, чем обычно. Конечно, этим пилотам могло показаться, что «Правосудие» просто внезапно свернул с пути и начал стрелять по случайным точкам в небе, что еще больше укрепило репутацию Рыцарей как жутких психов.       Но это к лучшему. Куэллер предпочитает, чтобы все было именно так – и Кайло Рен тоже, он знает. Он помнит первые дни, лицо Верховного Лидера, напевающего в дымном полумраке: «Они никогда не полюбят тебя, поэтому ты должен убедиться в их страхе». И из всех них никто не выглядел более решительным, услышав эти слова, чем высокий, серьезный молодой человек, который был наследником Дарта Вейдера.