О маленькой красивой девушке, похожей на парня.

Сплюнув кровь на асфальт, Турбо слабо поморщился. На сегодняшней стычке были только он, Маратик и Адидас. Против пятерых. Хуево неделя началась. Рёбра нещадно ныли и лицо, скорее всего завтра будет похоже на огромную сливу. Его старший был не лучше. Что уж говорить про его брательника, что завтра будет ходить, да ныть, что Айгуленька его не узнает и на свидание с ним не пойдёт! Тут, если так, посочувствовать бы, парень уже два года за девчонкой носится, а за свидании малой на неделю у девчонки прописался в подъезде. Нет, всё таки он этого не понимает. Вся эта влюблённость, ухаживания он не понимал. Со стороны больше похоже на самоунижение. Ему этого никогда не понять. И ладно бы, если бы Марат один такой был, можно было бы списать его как блаженного, но смотря на Адидаса старшего можно было понять, что это у них семейное. Бегать за девушками, чья гордость достигала неба. Рёбра продолжали болеть, на улице холодать, ещё и Вована пырнули. Потрясающе. До их базы было далеко, до медицинского общежития, в котором жила зазноба Вована и по совместительству его личный врач-хирург (только за то, что эта дама уже через месяц их общения переставала задавать вопросы при виде подобных картин и могла с поставить на ноги при смерти валяющегося Главу при помощи нитки, иголки и двух литров водки уже можно было её в немного уважать) ещё дальше. Риск, что Суворов старший откинется был небольшим, но всё же он был. И что делать? - Тут недалеко Андре живёт. Шьёт неплохо, можно в принципе туда постучаться. Решение в пользу "за" было единогласным. Вопросы о том, чтоо за Андре и откуда Марат знает, что тот шьёт неплохо Валера решил приберечь на потом. Он очень надеялся, что этот парень не с другой банды и не чушпан какой-то. *** Блять. Андре. Это не парень. Это девчонка. Да, сильно похожая на парня. Но девчонка. С полным отсутствием груди, с короткой стрижкой, с острыми чертами лица, угловатым телом, и,господибоже, острыми коленками, и мелким ростом, на вскидку метра полтора в ней. И абсолютно уставшеми глазами. Во взгляде малявки читалось сильное раздражение. - Если ты не умираешь, проваливай, Суворов, я только с музыкалки пришла. Я есть хочу есть и спать, а мне ещё школьные уроки делать. Я вижу ты более менее в порядке, пиздуй куда-нибудь! - надо же, голос тоже похож на мальчишеский. - Можешь брата, подлатать, пожалуйста? - интересно, а дама его сердца в курсе, что у него ещё и подруга есть? - Блять, заходи,что уж поделать, говорил же мне отец, не тащи с улицы всё подряд! Говорил! А я не слушала, притащила на свою голову один, всего один,раз тебя полудохлого с улицы, и что мне теперь всю вашу ораву периодически лечить? - под ворчание девчонки они затащили старшего в квартиру и, видимо уже на опыте, Марат взял курс идти следом за девчонкой. Как оказалось они шли на кухню, аккуратно скинув поклажу, Адидас младший ушёл куда в глубь квартиру, судя по звукам в ванную. Андре же, стоя на хлипкой табуретке, вытаскивала из шкафа аптечку. - Эй, ты, как там тебя... - Турбо. - решил не возникать на странную наглость девчонки, всё-таки он не у себя дома, и она, в теории, должна вылечить их старшего, так что открывать на подобное рот не стоит. - Мне не была интересна твоя кличка, но сочувствую с такой жить - с девушками только дружить. Возьми аптечку. - протянула она ему коробку даже не оброчиваясь, она продолжила что-то искать. Приближаясь к девушке, он наконец заметил то, что смело можно было сказать что в ней было от девчонки на всё сто процентов. Старый огромный свитер задернулся вверх, показывая то, что изначально было спрятано. Задница и стройные ноги в лосинах. За это не грех было подраться с кем угодно, лишь бы иметь возможность прикоснуться. Вау. Сзади на кухонном диване всё так же хрипел Вован, звуки из ванной прекратились, послышались шаги приближения. А Валере почему-то в голову резко пришла мысль, что если он не продолжит с ней говорить, то жалеть всю жизнь будет. - Клички у животных, а меня.... - А вы нет? - ... Погоняло. Что? - Вы же скорее всего дрались за территорию? Так делают только животные или аборигены. - Андре явно за словом в карман не лезла. - Мы не животные... - скрепя зубами, он ответил. - Значит аборигены? Хорошо не кличка тогда, допустим.... - Я принес таз с водой. - А я нашла куда батя от меня спрятал цветочное вино. Тут не хватает пары глотков. Отец такое не пьёт. Судя по всему у нас будет серьёзный разговор. - Пить вредно, особенно девчонке! - ввалился обратно Марат с тазом воды. - Курить, кстати, тоже, но ничего смотри-ка жива и здорова. По поводу сигарет, не найдётся? Не хочу батину заначку ворошить. На столе лежали аптечка, таз с водой и полотенца. Девчонка натягивала на руки медицинские перчатки. На кухонном диване по прежнему кряхтел Адидас. Марат на вопросе о сигаретах замялся. А как же, тут попросили, но показывать старшим сигареты то ещё дело. Не то, чтобы они не знали о том, что мелкота курит, знали конечно. Но если спалят всё равно пиздюдей развесят. Малой мялся, Андре начала промывать ранение, сквозь зубы тихо матерясь. - У меня есть. Но сначала расскажи, как ты с Маратом общаться начала. Как оказалось познакомились они весьма нестандартно, в автобусе, пытался стрясти мелочь с неё и её приятеля. По естественным причинам соврали, что нет, когда выяснилась правда, Адидас младший её вырубил. Под осуждающий взгляд старших парней, младший тихонько пролепетал, что в те времена он не отличил её от парня. Идиот. А потом одна из преподавательниц попросила подтянуть этого оболтуса по английскому. Вариантов для отказа не было, поэтому пришлось соглашаться. А потом всё естественно завертелось закружилось. И вот, дружат уже чуть больше года. А где-то полгода назад нашла его всего избитого на улице. Не на улице же ей было его оставлять. -... Вот и притащила его на своём горбу, домой. Батя долго ржал с того, что раньше всяких котов и собак домой таскала, а теперь парней тащу. Вот, принимайте работу и дайте мне сигарету. Адидас был в порядке, работа ювелирная, а глаза девчонки требовательные. Ещё и ладонь протянула. Адидас сам ей сигарету дал. - Считай теперь в расчёте. - весело хмыкнула дама, и прикупила от спички. - Чë ко мне пришли? Слыхала от Марата, что у тебя дама есть из медицинского, она бы и заштопала. - До неё далеко идти. А ты в двух шагах живёшь, вот и решили к тебе идти. - "Ко мне идти", - передразнила она. - Ебать, парнишь, если из-за вас обо мне слухи пойдут, и мой ненаглядный меня бросит, Богом клянусь, я приду и лично вам всём яица отрежу . Угроза от неё, если честно была так себе, но Валере хотелось всем видом показать, что он впечетлен. - Не ссы, не пойдут, в школе всё знают, что мы с тобой просто друзья. И вообще, что ты в этом жиробасе нашла? Просто дятел какой-то, а под ровного пацана косит. Так ещё и характер говнистый. - Эй, если бы не ты тогда с своей "пацанской" темой, он бы таким не был! - Да?! Я тогда вам попрыгать приказал, из вас двоих попрыгал только он! А ты? Я, когда сказал тебе или ты всечешь ему, или я тебе, напомни, что ты выбрала? - Это другое! - Андреяна, ты нормальная? Мы тебе с Айгулей второй год твердим, что не пара он тебе, даже отцу твоему не нравится, а дядя Володя мужик мировой! Он об тебя второй год ноги вытирает, с половиной параллели уже прогуляться успел, а с тобой? Якобы тайно встречается? Хотя по сути ему нужны только готовая домашка от тебя, да чтобы ты лишний раз за детей с младших классов не вступалась! - А он никого и не трогает. - Пока ты не видишь! - Врешь, всё врешь! Он вчера официально объявил, что мы встречаемся! Не успел ей Марат ответить, как послышались громкие стуки в дверь. Андре быстро подбежала в коридор. Послышались звуки открывания дверей. - Ой, Андреяночка, добрый вечер, а папа дома? - произнёс напуганный женский голос. - Нет, а что такое? - Да, представляешь, у Люды из квартиры прямо над твоей, опять этот упырь пришёл, ее за дверь выставил и буянит, а там двое детей осталось. Сидит у меня сейчас ревет, думали отца твоего попросить, сама знаешь как милиция у нас реагирует, приедут через часа три, когда только трупы останутся. - Сейчас, поднимусь, не переживайте, успокойте тётю Люду, вытащу детей, но милицию всё равно вызывайте, это животное должно быть в клетке! - Ой, спасибо, Андреяночка, сейчас вызову, спасибо. Видимо не в первый раз такое, раз на девчонку всю ответственность скидывают, она уже успела до своей комнаты добежать и выскочить в подъезд с битой на перевес, крикнула им, чтобы тихо сидели. Едва ли Валера послушался, наказав следить за старшим братом Марату, полетел следом. Девчонка уже стояла около двери, звонок выжимать так, будто сломать хотела. Он сам не успел отреагировать, как дверь открылась и эта фурия залетела, целясь битой в непонятное существо. Человеком он точно не был, Турбо знает, у него родаки такие же были, пока не померли от очередной своей пьянки. - Слышь, падаль, я смотрю, ты совсем берега попутал? Руку на женщину и детей поднимать? Не боишься, что однажды без руки проснешься? Существо что-то невнятно отвечало, лепетало и старалось задеть каротышку своими грязными ручищами. Задело. В нос прилетело. Двое непонятных детей рыдали в углу. А него самого сносило крышу. Может быть потому что сам когда-то был таким ребёнком, может потому что эта падаль ещё и на мелкую девчонку задохнулись и попало, а может быть он всё ещё не отошёл от драки. Но девчонку он в сторону угла с детьми отпихнул и начал бить сам. Тварь ни ростом, ни силой не вышла, поэтому забить его ничего не стояло. Он сам никогда особой добротой не отличался, скорее наоборот. Он был жестоким человеком, может даже злым, ему нравилось это. Нравилось избивать, нравилось видеть страх в глазах противника. Хотя этот ему не противник, так груша для битья. Сам процесс разрушения и избиения его затягивал. Он не мог обычно отойти от подобного долго. Но сейчас отошёл, когда ему прилетел подзатыльник маленькой ручкой, явно не детской, но все еще маленькой. - Пошли уже, дети сами спустились. - на него смотрели голубые глаза, спокойные такие, будто не видела как тут существо избивали. Глаза яркие такие. Будто в небо смотрел. Ненормальная. Так спокойно смотреть ему в глаза, после такого, мало кто мог. А эта смотрит. И, наверное, было в нём тоже что-то ненормальное, но уходить не хотелось. Хотелось дальше смотреть в её глаза. Дыхание успокаивалось, руки слегка тряслись. - Пошли уже. - когда она схватила его за руку и потащила на выход, ему показалось, что внутри всё как-то тепло стало. Просто показалось, быть такого не может. Но ручка была теплая и сжимала его культяпку приятно. В голове Валера было пиздецки пусто. Будто околдовали. Он смотреть на её разбитый нос, с которого текла кровь и почему то ему казалось, что это ему нос разбили. Становилось плохо, успокаивало то, что сам нос не сломан. Потому что, тогда, наверное, он был точно это существо в мясо превратил. Такой девчонке, что в музыкалке учиться, да шьет хорошо, надо дома сидеть и не знать, что вот такое в мире бывает. Он согласен, наверное, даже костьми лечь, лишь бы такая жила, да проблем не знала. *** В следующий раз он увидел её в качалке. Через месяц после первой встречи в квартире. Лицо всё избитое. Синяк под глазом, на половину лица, опять разбитый нос и такая же губа, а на лбу, скорее всего шишка будет. Но сама Андреяна сидела довольная. Будто не избитая, а с курорта приехала. В голове что-то перещелкнуло. Пацаны на Андре смотрели так ещë. Странно. С уважением таким. И, тут до Валеры дошло, что произошло. Такие обряды для вступления были только в парней. И, он сам, если честно, не знает почему, но ему резко так плохо стало. "Только, блять, не это" - думает парень. Ему становится так плохо, что начинает тошнить. Только не она. Куда она полезла. У неë не те взгляды, не те мысли, чтобы пришиваться к ним. Зачем? Кто допустил? Возле стены, у входа, стоит Адидас. Валера всë понимает. У него в голове вертится желание приложить Вована головой об стену. Ровно столько, сколько синяков, ссадин и других побоев на теле девчонки. - Она не в группировке, так что сделай свое ебало попроще. - раздается голос Зимы рядом. - Кто-то из мелкотни спизданул, что у девок только одна польза. И, эта, твоя малявка мимо проходила, услышала и закусилась с ним. Вылилось в спор, что она вступление пройти не сможет. Смогла. - Она - не моя. - скрипит он зубами. Узнает кто - убьëт, блять, точно убьëт. - Это пока. - Она мне даже не нравится. - честно отвечает Турбо. Слишком мелкая, слишком худая. А ещë упрямая. И гордая сильно, хуже Айгули и невесты Вована. - А вот тут не пизди. Ни мне, ни себе. Зима так-то башковитый парень. Но порой такую ересь нëс, что все его умственные способности ставились под вопрос. Прямо как сейчас. Но, он всë равно узнает, кто эту хуйню начал. И заставит пожалеть об этом. *** Ладно, он берёт всё свои слова обратно. И про внешность девчонки и про то, что она ему не нравится. Андреяна очень хорошенькая девчонка. На фею похожа. Особенно, когда надевает платья, юбки и туфли. Или в отцовской куртке, в штанах, с вытянутыми коленками, в старых, мальчишеских кедах. В любом виде короче. И еë грозно нахмуренными брови, и губами пухлые, и глазища голубые. Невозможная девчонка. Смотреть на неё было одно удовольствие. Особенно, когда та смеялась или улыбалась. Серьëзно, Турбо был так сильно слаб перед еë улыбкой, что был готов сделать всë. Даже, если это означало выглядеть абсолютным идиотом перед другими. Так получилось, что сталкиваться они стали чаще. И в следствии общаться стали тоже чаще. Оказывается девчонка играла на пианино. Но это правильно, с такими руками только бы на пианино и играть. Девчонка эта такая храбрая, сильная, что у него самого порой коленки подгибались. И очень уж ему нравилось о чём-то с ней говорить о композиторах, опере,литературе, хотя сам нихера не смыслил в этих темах (он, основном, молчал, но ему нравился его голос). Но большему случаю их разговоры выходили в споры. А на районе тем временам, среди их группировки пошли слухи, что Турбо знатно размяк и поплыл, стоило на горизонте появиться девчонке, что больше на парня похожа. Становилось смешно, как скорлупа, в очередной раз накосячив, пыталась спрятаться за юбкой девочки. - Нет, а я тебе говорю, это всё не по людски, ходите, у народа деньги, честно заработанны, трясёте. Это свинство чистой воды! - говорила она, смотря только на него, не обращая внимания, что впереди огромная, непроходимая, лужа. Ну, куда ей, в своих осенних туфельках по этой самой луже? Испачкается ещё. - Да? - не прерывая спора, он поднял её на руки, под её тихий визг. - Хорошо, ладно! Может быть это не по людски! А по людски детей на улице оставлять? Или может пить безостановочно? А, может по людски, приезжать милиции к тому моменту, когда уже от жертв остаётся фарш? Или вообще не приезжать? Тогда почему только мы злодеи? Хоть он это всё и говорил, а улыбка с лица всё равно не слезала. Шёл как дебил в луже по щиколотку, с Андре на руках и улыбался как идиот. *** Наверное, больше всего на свете, прямо сейчас, он терпеть не мог слезы на милом лице. И Айгуль терпеть сейчас тоже не мог, хоть испытывал к ней, в некотором роде, уважение, после той истории с видеомагнитофон, когда девчонка вместо того, чтобы испуганно сжаться бросилась избивать трёх взрослых парней стулом. Никто подобного не ожидал, даже Марат. Как позже оказалось это всё было влияние Андреяны. Айгуль на неё как на маму-утку смотрела, да в рот ей заглядывала. Но не в этом суть. Прямо сейчас его и Марат больше обычного бесил. Какого чёрта Андре рыдала? Ему может кто-нибудь объяснить? Как девчонка, что недавно не на долго "одолжила", читай "угнала", машину батинного друга, чтобы вытащить их с передряги, умела пользоваться травматом, девчонка, что дралась до кровавых соплей, избитого в мясо лица и потери сознания, девчонка, что на районе имела столько же уважения, сколько многие парни не могли к себе добиться, да в конце концов она ведь та, кто заставит других пожалеть о любых обидных словах в её адрес, а сейчас она просто сидит и ревёт. И он не знает, что делать. Никто не знает, что делать. Сидит, прямо на чëртовом снегу, и бесконтрольно ревёт, и у него, если честно, всё в груди сжимается. Почему она рыдает? Что надо сделать, чтобы она снова улыбнулась? - Че, блять, происходит? Почему Андре ревёт? - сама она ничего внятного не говорит, куртку Маратика, тоже принципиально не признаёт. Гордая. На улице минус тридцать, зима, она в своей этой форме, школьной, с подбитым лицом и зареванная вся, что делать, непонятно. Поэтому ничего в принципе не остаётся, как в свою её насильно завернуть, да в качалку оттащить. - Говори ты, Айгуль, с нашим балбесов, что школу раз через раз посещает, всё равно ничего дельного не узнаешь. - Да, Искандер, подонок, в начале учебного года заявил, что они теперь встречаются. А сегодня бросил, сказал, что Маринка из десятого "Б" и по симпатичнее будет, да по сговорчивее, даст, всё, что Андре не дала. И добавил, что на такую как она никто не посмотрит, а если и посмотрит, то только слепой и глухой, или урод. - зло протараторила младшенькая. Андре на его крича только громче завыла и брыкаться начала. Сжав по сильнее он дал отмашку идти в качалку, в след за ним. - Говорили мы, не пара он тебе, этот идиот. Путь в качалку казался дольше обычного, хотя он чуть ли на бег не срывался. Андреяна не прекращала рыдать, идущие за ними Айгуль и Марат ситуацию не улучшали. В самом месте сбора их встретили с удивлением. Ещё бы, не каждый день можно увидеть Андре в истерике. У девчонки может рука была лёгкой, да вот удар с ноги был поставлен хорошо. Тут скорее из-за неё кто-нибудь рыдал. Поэтому их облепили быстро. Айгуль снова ударилась в объяснения, пока он её на стул усаживал. - Не реви, - прогундосил он, сидя перед ней на корточках, не умел он успокаивать. - Не реви, говорю тебе. Этот твой, хотя уже не твой, Искандер - идиот, раз такую девушку проморгал. Андреяна, казалось не могла уже, громче рыдать начала. У самого Валеры всё внутри как-будто не на месте. Всё не так. Что же делать? Хоть самому идти и ебальник бить. Ну, что за мразота? Спасибо, что хотя бы с такими словами бросил. А то ведь многие по другому сказануть и всю жизнь девчонке испорить. - Бля, давай, я за тобой бегать начну, м? Ну, смотри, я не глухой, не слепой и не урод. И всяко лучше этого долбоклюя. Эй, надо будет что угодно сделаю, ну? Хоть звезду с неба достанет, хоть на месяц у неё в подъезде пропишется, или под окнами, да хоть на полгода! Он так за ней бегать будет! Адидас обзавидуется, как и младший его. Он, ведь, и по красивее, и мускулы есть, и не сильно тупой.А она сидит головой мотает, ему опять же хуже стало. Даже шанса не дала, злодейка. - Не надо мне твоей жалости. Унизишь только больше, если ухаживать за мной без чувств будешь. - Да, кто сказал, что без чувств? Кто сказал, что из жалости. Эй, дама, я на тебя влюблёнными глазами уже давно смотрю! Ты мне сказала, что свободна, я и подумал, вдруг мне шанс дашь? "Зато она теперь не ревёт", подумал Валера, смотрите правда как на дебила, и глазищами своим красивыми удивлённо хлопает. Пусть хлопает и смотрит так тоже пусть. Лишь бы не плакала. Не стоит ей из-за ебалоида свои слезы драгоценные лить. Не заслужил. Никто не заслужил. Турбо, кстати, тоже. И никогда не заслужит. Вот и сидят они сейчас. Она с ошарашенными глазами, прекратившая рыдать, вся нахмуренная и всё равно красивая. И он, точно тупой, весь в ожидании. Да, другие товарищи сзади во главе с Айгуль . Та тоже смотрит удивлено и что-то шепчет, кажется даёт добро. Но клянётся, что в случае чего оторвёт ему яйца, сразу видно чье влияние. И он если честно верит. Та мадам хоть и не дерётся, но за себя постоять сможет, а в случае чего и вправду ему оторвёт. - Ты дурак? - Наверное, Андреяна, наверное. Но мне дашь шанс? - Нет, наверное, не знаю. Хорошо, он подождёт. Ничего страшного. Если это касается её, он готов, наверное, всю жизнь подождать, лишь бы она дала добро на ухаживания. А там, глядишь, ближе к смерти от старости, может и поцеловать себя разрешит. Почему-то, ему очень хочется, что Андре была с ним по своей воле. Казалось, если он будет ухаживать без еë разрешения, то сильно обидит еë. И напугает. Он сойдет с ума, если она будет его бояться. Но, провожать в тот день он её в тот день все-таки пошёл. Хотя как провожать, относить домой обратно, под конвоем Марата и его зазнобы. Дядя Володя в тот вечер очень удивился, но ничего не сказал практически. Только то, что Валера тоже партия не лучшая, но хотя бы ему он своё сокровище доверить может. *** Валерий Туркин восстановился в своём училище. Кое-как, с горем пополам, смотрели максимально презрительно на него. Но ладно, инженерия ему всегда интересна была, выучится. Даже на отлично. Параллельно с этим он всё-таки практически поселился в её подъезд. - Я восстановился в техникуме. Теперь, я хорошая партия? - спросил он в один из тех дней, когда встретил её отца. - Ты станешь хорошей ей партией, если сам захотел снова учиться, а не для того, чтобы мне и ей что-то доказать. - Значит, я хорошая партия. Так что дядь Володь одобрите меня? - Я то может и одобрю, Валерий. - хмыкнув Васильев. - Да, только окончательное решение дочь принимает За две недели кукавания в чужом подъезде, попытками провожать её до школы, музыкалки и до дома, появился прогресс. Она снова начала с ним говорить. Наконец-то. Сначала это просто приветствие, потом они опять говорили о персонажах из книг, пьес и оперы, сам он, если честно, всё так же нихрена не понимал, это она всё таки из них двоих учёная, вся такая возвышенная. А потом в какой-то из дней, он с ним заговорила в серьёз. В квартиру пригласила, на кухне за столом усадила и сама напротив села. - Дурак ты, Турбо. Я от парней серьёзных отношений жду, а не погулять неделю и разойтись. Я же знаю, что на районе про тебя говорят. Не сможем мы с тобой ничего построить так. - Да, дурак. Но, я не хочу с тобой всего неделю встречаться, мне интересно с тобой всю жизнь быть. - Как же, у тебя образования нет, кроме школьного, никакого... - Я в техникуме восстановился, на инженера выучусь, на отлично выучусь! - перебил он её. - Хорошо. Давай с другой стороны посмотрим. Про тебя слухи ходить будут. Даже не смотря на то, что Искандер во всеуслышание заявил, что у нас ничего с ним не было, некоторые могут подумать, что я испорченная. - голос Андре дрожал, у него самого ноги подкосились, сам, того не ведая, оказался перед ней на коленях - Мне всё равно. - наверное, он никогда в жизни не был в таком отчаянии, как сейчас. Он забьëт любого, кто что-то скажет про неë не то. - Ладно. Но, ты на себя посмотри, а потом на меня. Я же даже ни симпатичную тяну кое-как, а ты? За тобой половина моих знакомых девчонок бегает, Валер. Я тебе тоже не подхожу. - Вот, ты, вроде, умная, читаешь много, а себя совсем не видишь. Я красивее тебя в жизни никого не видел. Это я тебе скорее не подхожу. Вся такая умная, красивая. - его начинает бить дрожь, ему кажется, она просто заумно дает понять ему понять, что не даст ему шанса. - Эй, мадам, я возле тебя вздохнуть боюсь лишний раз, вдруг наврежу как-то? А ты говоришь, что ты мне не подходишь. У Турбо руки дрожали. Он не помнит, когда они дрожали не от упражнений. Было страшно брать её руки, вдруг вырвется, может не понравится. - Ты же на фею похожа. Вся такая воздушная, мне порой страшно, вдруг, тебя ветер унесёт, и я не смогу найти. Такой ведь как ты больше в моей жизни не будет. - Я тебя не люблю даже, Валер. - опять у неё трогательно дёргается нос и глаза на мокром месте. - Это, ведь, нечестно! Я тебе нравлюсь, а ты мне нет. Мне нечего взамен предложить. -А ты не предлагай, я прошу тебя дать мне шанс даже не на отношения, а на ухаживания. Сколько надо будет столько и подожду, слышишь? Даже если ты однажды за другого замуж пойдёшь, а мне скажешь ждать, я продолжу, слышишь. - руки у обоих дрожат, у неё глаза опять на мокром месте, у него ощущение, что в руках не руки держит, а хрупкий хрусталь. Даже сжимать страшно. - Если я тебе жизнь портить буду так прогони меня, ты же знаешь, я сам тупой, не пойму ведь. Прогони, я тебя слова поперёк не скажу. Я вообще никогда с тобой спорить не буду. Пожалуйста. Валере впервые так страшно, он, когда пиздюком был, насмотрелся как отец мать избивал, а потом слова красивые в уши лил. Страшно, что не может ничего красивого сказать, что в горле всё застревает, что если скажет, а потом тоже бить начнёт? Он уже себя за это ненавидит. Нет, не ударит, не посмеет, а сам себе скорее руки и язык отрежет, чтобы никак ей не навредить. Так и сидели, в тишине, она тихонько плакала и он на коленях перед ней, руки её держит, боится сжать. Долго сидели, в квартире уже потемнело. Дядя Володя сегодня в ночной, слава богу, не увидит этого, как его дочь из-за него слезы льёт. Убил бы. Да, он сам себя убьёт, если она из-за него рыдать будет. - Ладно, хорошо. - шмыгает она носом смешно, пытается серьёзный вид принять. - Я согласна, можешь бегать за мной. Но, если что-то не так пойдёт, я даже не в твою сторону не посмотрю, понял. Туркин согласно кивает. Понял он. Всё понял. Ему дали шанс. И лучше бы ему не проебаться, Андре очень гордая. Второго шанса тупо не даст. Он извиняется за то, что делает, но целует ей руки. В перебой говорит слова извинения, благодарности и целует ей руки.