Мини-глава. Расследование. Часть 2.1 "Разговор Марины и Ястреба"

– Ребят, я сейчас вернусь. – сказала Марина и вышла вместе с брюнетом из "Рынды".

– Так о чём вы хотели со мной поговорить, Николай Андреевич? – спросила Солнцева, когда они с Ястребом вышли из бара – О Соколове, а также о ваших взаимоотношениях с Комоловым. – серьёзно ответил Ястребенко. Марине стало непосебе. – Джокер помогает вам с расследованием, не так ли? – И что с этого? – Он ведь у вас требует информацию на Кирилла, верно? – Я ведь обещала что ни слова про Соколова Саше не скажу. В чём собственно заключается проблема?! – Откуда нам знать, что вы сдержите слово?! – У Кирилла своего спросите!... – пробубнила себе под нос Марина, но Коля это услышал. Ястреб лишь тяжело вздохнул. – Вы ведь не равнодушны к Александру, не так ли? – Марина от этого побледнела. – С чего вы это решили? – Солнцева старалась говорить спокойно. – Он ведь ваш бывший. – И...? – Встречались вы с ним несколько месяцев... – И...? – И сейчас вы с ним миленько сидели за одним столиком в баре. Хотя другого своего бывшего, вы даже простым взглядом не одарили. – Даже не буду спрашивать откуда у вас информация про мою личную жизнь... – Во время одного разговора за кружечкой кофе и не такое узнать можно. – Ястреб широко улыбнулся и вскоре снова вздохнул, – Я знаю, я не имею права хоть как то вас осуждать за это. Я лишь хочу выразить вам свою надежду на то, что вы сдержите слово. Просто... – Коля замялся, подбирая слова. – Просто Кира мне как брат, и я лишь хочу ему счастья. Хочу чтобы он был счастлив хотя бы короткий промежуток времени. А то, его жизнь просто полна несчастья и горя. Уж я то знаю... – на этих словах Ястреб печально посмотрел в сторону. – Я не хочу вызвать у вас жалость к Кириллу, и уверен, что жизнь Джокера тоже не из сахара состоит. Просто я вижу, как загораются почти пустые глаза Киры при одном лишь упоминании Комолова... –Николай замолчал и вскоре снова заговорил. – Я надеюсь, вы меня понимаете и не пожалеете от выбора, который вы собираетесь сделать. Ястребенко, мило улыбнувшись Марине, вернулся в бар. Солнцева же почти не сдвинулась с места, ведь она понимала. Понимала Николая и недавно начала испытывать подобное желание к Джокеру. Стоило Варваре только начать временно у неё жить, как она невольно вспоминала о тех месяцах, проведённых с Сашей. В эти моменты ей становилось стыдно и появлялось чувство вины перед ним. Когда Джокер относился к ней с любовью, Марина, принимая эту "любовь", в ответ почти ничем не отвечала, и когда Саше было плохо, она не оказывала помощь, а лишь затыкала ему рот. Наивно... Наивно было с её стороны считать, что человек, который буквально вырос и жил в криминальной среде, сможет с лёгкостью, по взмаху руки, окончательно её покинуть. Наивно было думать, что ради неё одной Комолов готов до конца порвать связи с дорогими для него людьми. Было глупо обижаться на Джокера из-за всего этого. Было глупо надеяться, что после расставания их ничего связывать не будет... На Соколова Марина начала тайно рыть информацию, ещё осенью, когда увидела его в компании Лёни в "Рынде". И честно говоря, история у него действительно не сладкая: "Круглая сирота, проходил главным подозреваемым по убийству родного отца в 7 лет и трижды свидетелем на 2 покушения и убийство своей одноклассницы в 13 лет. Про попадание в детские дома вообще ничего не известно. Известно лишь то, что его в 8 лет усыновила мама Лёни, Екатерина Андреевна Дятлова, и то она умерла более двух лет назад. А другим биологическим родственникам, походу вообще всё равно на существование Киры". Зная такую, скорее всего даже не полную, историю, Марине в какой то степени даже было жаль Кирилла. Также с этим Солнцева поняла для себя: "Кира это именно тот, кто нужен Джокеру". Она понимала, что почти никто другой Сашу так хорошо не поймёт, как он. Также Кирилл тот человек, которому Джокер сможет высказать всё, не боясь за свою гордость и получение осуждения. И единственное хорошее, что Марина может сделать Джокеру – не мешать его взаимоотношениям с Кириллом. Но факт того, что Саше серьёзно не договаривают и скрывают от него многое, Марину удушает. "Джокер обязан знать правду!" – твёрдо для себя решила Солнцева. Стоило Марине только подумать об этом, как у неё заболела голова, в глазах помутнело, а ноги стали словно ватными. Солнцева с трудом стояла на ногах, из-за чего, держась одной рукой за голову, прижавшись к стене у бара, опустилась на землю. "Не смей никому ничего говорить!!!" – раздался властный голос у неё в голове. В горле словно возник ком, а воздух вокруг будто стал тяжелее. Не было сил сопротивляться голосу, но внутри что то бороться продолжало. Марина уже готова была потерять сознание от боли, и подчиниться воле гипнотезёра, как вдруг перед глазами возник луч света. "Солнцева, ты чего расселась тут? – подкинуло воображение до боли знакомый голос, – Это конечно мило, что ты тут ради меня померать готова. Но прошу заметить, что Рыжов нам в нормальном состоянии нужен, а не убитый горем от потери единственной дочки! – в голосе Джокера была привычная усмешка, – Ты ведь не хочешь чтобы с твоим папашей что то случилось? Вот и я нет. А то, кто меня из тюрьмы вытаскивать будет? Вьюгин что ли?! На трубе будет играть Окунев, толчки всем чистить – Скворцов, а спасать всем пятые точки – Хвостов?! Не знаю как ты, но что то мне подсказывает что это слегка невозможно... – представив подобную картину, Марина смогла издать смешок, – Так что хватит изображать из себя мученика, и пора возвращаться в реальный мир!" Вдруг перед Мариной из света возникла рука. Когда Солнцева с трудом взяла её, лучик вспыхнул, после чего боль исчезла. Вскоре, когда свет в глазах девушки рассеялся, она почувствовала будто внутри что-то сломалось. Взглянув напоследок на рядом стоящий синий мерседес, Марина мысленно усмехнулась и пошла обратно в бар. Для себя она решила: Джокер обязательно узнает правду, и молчать о ней она не станет...