Взрыв

***       И хоть Флок и остальные Йегеристы не поняли, что взорвалось, Ханджи, как создатель громового копья, не могла не распознать этот звук. Все эти тренировки перед Шиганшиной так засели ей в голову, что, иногда ей казалось, что все эти звуки ей уже снились. ***       Ханджи, как обычно, засиживала в лаборатории до самого последнего. Ее помощники уже не то чтобы ушли, а все уже пятый сон видели! А Зоэ отдохнуть себе не могла позволить. Идея создания первого, и, вероятно, единственного оружия, против бронированного титана, не покидала ее ни на миг. Это был шанс позволить человечеству ступить на шаг вперед, и упускать она его не собиралась.       Женщина, от которой явно не свежо пахло, а волосы ее были засалены, да и сама она, на самом деле, была готова вот-вот потерять сознание. Но держалась, как могла, вертелась вокруг каких-то скляночек, порошков, и металлов. Сейчас Ханджи выполняла работу за всех и сразу.       Она протерла лоб рукой, и, как она потом узнает, он будет весь в саже. Однако сейчас это явно не то, что ее волнует. Ее мозг работаю вперед нее, не давая женщине не передохнуть, не выдохнуть, не расслабиться. Она обязательно завалиться поспать где-нибудь на часок. Только, может, не сегодня.       Она вся кружилась, даже не делая перерыв на глоток воды. Все вокруг казалось таким значимым, что ее личное состояние уже не имело значения. Ну, для нее. Его же оно всегда волновало.       — Ханджи!       Женщина обернулась к нему, как оказалось, только спустя несколько раз, как он ее позвал.       — Ривай? — Она машинально протерла свое лицо еще раз, делая еще хуже, хотя хотела сделать более менее привлекательный вид. Надо же выглядеть хотя бы нормально перед мужчиной, который симпатизирует. — Ты… Чего не спишь? Уже третий час ночи.       — Я у тебя это хотел спросить.       Аккерман заходит глубже и морщит нос. Ему не нравится не окружение, не запах. И смертельная усталость в глазах женщины его тоже напрягает.       — Я… Работаю.       — Уже пять часов сверху?       Зоэ уже хотела возразить, а потом вспомнила, с кем говорит. С человеком, хоть и ниже ее званием, но с таким огромным возможным авторитетным давлением… Особенно, на нее.       Тяжело было любить Ривая Аккермана.       И она никогда не знала, что он чувствовал в ответ. Не видела, да и не спрашивала. Холод его глаз и неприветливость словно говорила сама за себя. Пусть у них и было несколько совместных ночей, приятных моментов, неожиданных касаний… Нет, Ханджи не знала, что и думать.       — Молчишь, значит. — Ривай осмотрел ее более тщательно, что заставило Майора сжаться, а потом мужчина переместил свой взгляд на стол, приметив ключи. — Как знаешь.       Он ухватил связку ключей, а потом и поднял и саму женщину, кинув на плечо.       — Эй!       — Не хочешь по-хорошему, Ханджи, будет по-плохому.       Она била его по спине, язвила словами, словно и не смущалась минуту назад, но было ощущение, что она действует против булыжника.       Ривай спокойно вынес ее из лаборатории и закрыл за собой комнату. Его совершенно не беспокоило ее возражения, крики, он просто и стойко нес ее в свою же спальню.       Опустив ее на пол в собственной ванне, он был все так же невозмутим. Ханджи же, чуть ли не поперхнувшись негодованием, увидела себя в зеркале. И осознала, какой была все эти минуты.       — Что замолчала, Зоэ? Язык проглотила?       — Ты… Черт! Дьявол! — Она подлетела к нему. — Нет чтобы сказать даме, что у нее что-то не в порядке с лицом, так он будет молчать! А потом еще припомнишь мне это, и обзываться еще как-нибудь начнешь!       Ривай закатил глаза. Кажется, все это ему доставляло больше неудовольствия, чем смеха.       — У тебя с головой явно что-то не в порядке, а не с лицом! Так не заботятся о себе!       — О, а тебя это прям волнует, Аккерман!       И тут Ривай замолчал. Это был редкий случай, когда слов подобрать он просто не смог. Он просто поднял на нее холод своих глаз и принялся спокойно расстегивать ее рубашку, пусть и иногда кривился. Теперь слов не осталось у женщины.       — Эй! Я и сама могу…       — И что я там не видел, Ханджи? — Он усмехнулся ее раскрасневшемуся лицу.       «Смешно ему! А я стою, как дура… Чумазая, раскрасневшаяся… Ну конечно… Как такая женщина, как я, может понравится такому чистоплюю, как он…» — Думала Ханджи, пока он бесстыдно справлялся с ее одеждой.       Оставив ее в одном белья, он кинул грязную одежду на табуретку, стоящую в углу комнаты, а сам принялся набирать ей ванну. Ханджи стояла, как вкопанная, в одних трусах, да бюсте.       — И что ты застыла? Умыться не хочешь?       — Ты… — Она подошла к раковине, включила воду, запустила туда руку. — Оторвал меня от важной работы! Это я не для себя засиживаюсь в лаборатории, а для человечества!       — Ханджи. — Он, что было максимально неестественно для него, сказал мягко. — Если ты будешь валяться в коридорах без сознания, то и человечеству ты и ни чем не поможешь, дуреха.       Ханджи уставилась в раковину. Она медленно начала умываться, положив очки рядом. И ведь он был прав, она это знала. Но все равно упрямилась, как овца.       Посмотрев на него после процедуры, Ривай уже наполнил ванную полностью. И вновь не было ни проблеска этой странной теплоты и мягкости.       — Тебя до конца раздеть или сама?       И как бы Ханджи не хотелось, чтобы эти руки касались ее, у нее также и не было желания, чтобы у Ривая выросло еще больше отвращения к ней.       — Я сама.       Раздевшись и залезая в ванную, она прижала колени к себе и уткнулась туда подбородком, лишь оставляя глаза, чтобы следить за этим гадом.       Она услышала некое подобие усмешки.       — Я никак не могу понять, что тут такого веселого! — Пробурчала она.       — Наверное, то, что ты вся грязная, но голая, находишься в одно комнате с мужчиной, что тебе нравится?       Ханджи стукнула рукой по воде, что вызвало всплеск, но и возражать она не стала. Зоэ знала, что он видит ее насквозь в этом плане. Ханджи… Всегда было трудно скрывать свои чувства к мужчинам.       Ривай подошел к ней, полил на волосы ковшиком. Ханджи все сидела, сжавшись. Аккерман ловко взял в руки кусок мыла и принялся намыливать локоны женщины.       — И? — Сказала Ханджи.       — Что «и»? — Не отрываясь от дела ответил он.       — Что ты думаешь? — Зоэ громко сглотнула. — О том, что ты мне… Нравишься.       Ужасное, ужасное признание! Ханджи было так мерзко и стыдно от самой себя, что она готова была выпрыгнуть из этой ванной, и побежать голой по корпусу, оставляя за собой мокрый след, лишь бы не слышать этого ужасного осуждения в его словах!       — Я думаю, что к моему огромному сожалению, это взаимно.       Ханджи даже и не поняла, что он сначала сказал. А потом несколько минут смотрела на него, как на незнакомца, наконец распрямившись в позе, а он все намыливал ее волосы, а потом опять смывал.       Наконец, осознав сказанное, Зоэ тихо произнесла:       — Ты дурак.       Ривай ничего не ответил, лишь продолжил заниматься своим делом. Вымыл ее волосы до блеска, потом принялся больно натирать тело мочалкой. Ханджи ругалась на него, а он в ответ бросал колкости о ее нечистоплотности и собственном ужасном вкусе в женщинах. Смешно до боли.       Наконец закончив ванные процедуры, он обернул ее в теплое, махровое полотенце, заставил почистить зубы и пропихнул в спальню. И хоть в этой комнате окно было открыто, чтобы проветрить на ночь, Ханджи холодно не было. Пока Зоэ смирно сидела на его кровати, размышляя о произошедшем, она услышала параллельные звуки воды. Кажется, это Ривай и сам пошел мыться…       Но на сегодня ей точно хватит впечатлений. Поэтому она просто смиренно его подождет.       Аккермана не было долго, а причиной этому, как оказалось, были ее вещи. Ривай еще и их выстирал, высказав при этом ей все, что думает. Выйдя из ванной, он кинул ее вещи сушиться на камин.       Сам он оглядел ее, понимая, что, женщина, вероятно, не двигалась и на миллиметр все эти полчаса. Он сам открыл шкаф, кинул в нее свою футболку. А ведь на Ханджи и белья не была, он выстирал все вещи.       Зоэ посмотрела на вещь, словно умственно отсталая, но все же потом надела, скинув полотенце. Сам Ривай предпочел спать в боксерах.       Он выключил свет, не говоря и слова, и уместился на кровати рядом с женщиной.       — Что ты пялишься? — Спросил он, смотря в ее глаза. Было чувство, словно она и вовсе ее моргала.       Ханджи не ответила, лишь подкусила губу. Ривай недовольно выдохнул, но расставил руки. Теперь же Зоэ довольно юркнула в объявится мужчины, что, оказывается, были донельзя теплые, несмотря на его характер.       — И на что я подписался? — Недовольно промямлил он.       — На смертный приговор! — Смешливо ответила она. ***       Спрыгнув с лошади, несмотря на дождь, Ханджи побежала к телу, что лежало у руки. Его она узнает из тысячи, нет, даже из миллионов других людей! Но это не заставляло радоваться. Мужчина лежал весь в крови, тине, грязи.       Зоэ опустилась перед ним на колени, подхватила голову, рассматривая ужасы нанесенных оружием травм.       Оружием, что создала она.       — О, сильнейший воин человечества! — Сказал Флок за спиной. — Надо бы его пристрелить окончательно, чтобы более не мешался.       Он направил на него ружье, но Ханджи обернулась к нему, смотря так горестно убито и медленно произнесла:       — Он мертв.