***

Лэйн резко вырывается из беспокойного сна, будто бы просыпается не сама, а что-то ее будит. Переворачивается на другой бок, вытягивает руку, чтобы устроиться поудобнее и попробовать подремать еще, но пальцы натыкаются на то, чего в кровати абсолютно точно не было, когда она ложилась. Все еще не открывая глаз, Лэйн ощупывает инородный предмет и с облегчением выдыхает. Книга. Через мгновение приходит осознание – книга не та. Определенно не Книга Апокалипсиса, ту Лэйн знает уже в мельчайших подробностях, и, кажется, уже даже мысленно сможет воспроизвести каждую трещинку на обложке потрепанной реликвии. Что вообще происходит, откуда в ее кровати какая-то другая книга? Глаза Лэйн распахиваются, сознание просыпается, вгляд пытается сфокусироваться. Девушка напрягается, что-то в комнате явно изменилось. Глаза наконец раскрываются полностью, к утреннему неяркому свечению из окна нужно еще привыкнуть. Комната тонет в полумраке, Лэйн смотрит на другой конец кровати и не может сдержать взволнованного вздоха. На самом краю, положив одну руку под голову, а вторую оставив на книге, спит Ян. Его длинные босые ноги свешиваются с края кровати, и, кажется, вот-вот он с нее упадет. Лэйн придвигается чуть ближе, пытаясь разглядеть название книги, обложка темная, буквы вроде бы золотистые, но длинные пальцы на обложке и сумрак вокруг не дают ей шансов что-либо разглядеть. Ее озаряет внезапное осознание того, что, пока она в полусне нащупывала книгу, их пальцы могли соприкоснуться, но не случилось. Что бы она делала, если бы все же случилось, Лэйн не может сказать даже сама себе. Взгляд ее перемещается на лицо мужчины, оно кажется безмятежным и расслабленным, как будто никакие демоны не могут омрачить его сон, хотя Лэйн догадывается, что это не так. Она привстает на кровати и придвигается к спящему мужчине еще чуточку ближе. Словно почувствовав, что она его разглядывает, Ян открывает глаза, и несколько долгих мгновений они смотрят друг на друга осторожно и изучающе. Не отрывая взгляда, Ян едва слышно шепчет: – Привет. Лэйн моргает и, стараясь не вкладывать претензии в свои слова, спрашивает чуть более явным полушепотом: – Что ты здесь делаешь? Кажется, Ян смущен. Он прикрывает глаза на мгновение, а потом еще чуть громче хриплым со сна голосом говорит: – Пришел охранять твой сон, но что-то пошло не так. Прости, не вышло из меня защитника. Оба молчат. Нервное дыхание звучит в тишине, каждый из них понимает, что это он не только про сейчас говорит, но и винит себя за то, что было в прошлом. Ян решается прервать молчание первым и, улыбнувшись уголком рта, говорит: – Я пойду. Планировал уйти до того, как ты проснешься, но все получилось наоборот. В полумраке его черты выглядят резкими и угловатыми, почти незнакомыми. Он берет книгу и начинает поворачиваться, чтобы спустить ноги с кровати и снова покинуть Лэйн. Но отпустить его вот так она никак не может себе позволить, преимущество на ее стороне, она проснулась раньше, движения ее гораздо увереннее, и, прежде чем он успевает что-то сделать, она быстро перекатывается к его краю кровати и оказывается сидящей на его бедрах. Удивление на его лице определенно этого стоит. Пальцы разжимаются, книга снова падает на простынь, одна рука хватается за край матраса, вторая неловко оказывается на ее бедре, а голос полон изумления: – Лэйн? Ей весело и больно одновременно, Лэйн впивается глазами, пытаясь впитать каждую черточку его лица сквозь полутьму, когда он такой открытый и уязвимый перед ней, чего не бывало уже очень давно. Ян осторожно кладет и вторую руку ей на бедро и уже чуть более обеспокоенно повторяет: – Лэйн? Все в порядке? От легкого прикосновения его рук волна мурашек пробегает по всему ее телу. Лэйн не собирается упускать ни единой возможности, пока мяч на ее стороне, поэтому она чуть наклоняется вперед и командует: – Подними руки. Ян озадаченно приподнимает бровь, глаза его внимательно следят за эмоциями на ее лице, а потом он выдыхает и словно сдается: – Королева повелевает? Лэйн очень естественно изображает удивление: – Королева? А мне казалось, что я дрянная девчонка? Удар ниже пояса. Ян обреченно закрывает глаза и нервно сглатывает, его кадык двигается, и Лэйн зачарованно этим любуется, а потом он снова смотрит на нее и спрашивает: – Это было грубо? Я обидел тебя? Лэйн задумывается буквально на секунду, за это время Ян успевает обдумать, наверное, тысячу мыслей одну кошмарнее другой, в темных глазах плещется сожаление, и он торопливо начинает говорить: – Ты была под водой и не отвечала, я волновался и совершенно не подумал тогда, как это может прозвучать, прости, если тебе было неприятно, я правда подумал, что ты можешь хотеть наказать меня, но я абсолютно точно не хотел тебя оскорбить, и если... Лэйн ни за что не собирается слушать этот странный поток сожалений, смысла в этом никакого нет, поэтому она наклоняется к нему еще чуть ниже и уверенно прикладывает палец к его губам: – Тише, Ян. Все хорошо. – Точно? – из-за ее пальца его голос звучит чуть приглушенно. – Точно. Он, затаив дыхание, внимательно следит за выражением ее лица, будто бы сомневается или даже не уверен в ее словах, но потом выдыхает с облегчением. – Ладно. Хорошо. – А теперь все-таки послушайся меня и подними руки. Он послушно отпускает ее бедра, и на мгновение она даже сожалеет, что это касание разорвано. Ян закидывает руки полукругом за голову и слышит следующее указание: – Приподнимись. С нею, обездвиживающей его нижнюю половину тела, это звучит вызовом, но его торс напрягается и приподнимается на кровати, и Лэйн с предвкушением тянет его черную футболку вверх, он поднимается еще выше, чтобы помочь ей, и, закусив губу, девушка стаскивает ее совсем. Ян остается в положении полусидя, опираясь только на локти, его волосы очаровательно растрепаны сном и ее небрежным его раздеванием. Они смотрят друг другу в глаза, Лэйн отводит взгляд первой и начинает то, ради чего она все это затеяла. Она хочет вспомнить его. Смотреть, но не трогать. Полумрак не мешает ей наслаждаться видом. Его потрясающее тело почти такое же, каким она его помнила все это время: широкие плечи, узкая талия, мышцы живота напряжены, под черные пижамные штаны от пупка уходит темная дорожка волос. Под бинтами на руках прячутся раны, закрытые кожей отродий, о которых он не хотел бы вспоминать, и которые ее совершенно не пугают. Но есть и изменения, и от них сердце замирает. Он похудел, линия ребер стала четче, линия челюсти заострилась, а ключицами, кажется, можно что-нибудь разрезать как лезвием ножа. На животе она видит несколько длинных шрамов, еще не очень старых, красновато-розовых, как будто свежезаживших. Лэйн не может удержаться и касается самого длинного, от чего Ян вздрагивает. – Что случилось? – она старается, чтобы в ее голосе не было жалости, но вот печаль из него она убрать не может. Ян явно рисковал жизнью, а она об этом даже не догадывалась. – Встреча с культистами. Но все ведь уже зажило, не волнуйся. – Ян скашивает глаза на то место, где ее палец касается его кожи, и слегка хмурится. – Но выглядит это так, как будто было очень опасным. – Лэйн надеется, что ее голос звучит достаточно сварливо, чтобы он устыдился своего пренебрежения к собственной жизни. – Пустяки. Ну, пришлось провести некоторое время в больничном крыле. Мы с тобой невольно были соседями по палатам. – Ян растягивает губы в улыбке. – Я лежал на кровати у стены и воображал, что за ней находишься ты. Заодно это отвлекало от вкуса мерзких медикаментов, которыми меня трижды в день пичкал врач, и вносило разнообразие в дневные ритуалы смены бинтов. – Какая милая фантазия. – Лэйн и сама не может удержаться от смешка, но потом резко серьезнеет. – И все-таки ты сильно рисковал. Сколько их было? – Четверо. Кажется, я нарушил какие-то их планы, и они были весьма недовольны. – Наверняка они тебя запомнили. Что, если вы снова пересечетесь? Он пристально смотрит на нее, а потом сокрушенно мотает головой: – Нет, Лэйн. Мы точно не пересечемся. Боюсь, они все мертвы. До Лэйн не сразу доходит смысл его слов, но потом она понимает. А еще через мгновение понимает, что ее это ни капельки не волнует. Не то, чтобы она до этого задумывалась, убивал ли Ян кого-то в своей жизни, очевидно, что убивал, но апокалипсис как-то раздвинул границы ее мировоззрения. В конце концов она тоже убивала. И ей не в чем винить его в этой ситуации. – Ну и правильно, – уверенно говорит Лэйн. – Ты все сделал правильно. – вслух она этого не произносит, но у нее нет никаких сомнений, что жизни четверых, десятерых, да пусть даже сотни культистов не стоят одной жизни Яна. Он кивает, не сводя с нее глаз. Недосказанность витает в воздухе. Никто из них не решается еще что-то произнести вслух. Лэйн лениво раздумывает, что было бы, уничтожь она людей на самом деле, в том числе и Яна. Неприятная мысль холодит ее мурашками между лопаток. Молчание затягивается, пальцы Лэйн все еще у него на животе, она чувствует сокращение мышц под бледной кожей и чуть усиливает нажим. Напряжение между ними становится практически осязаемым, и Ян первым решается его разорвать. – Я уже понял, что ты не хочешь, чтобы я уходил. Ложись рядом, Лэйн. Давай поговорим. Как Лэйн ни умирает от желания остаться в таком положении навечно, приходится признать, что им и впрямь нужно поговорить. Хотя гораздо сильнее ей бы понравилось, если бы Ян дал рукам волю, ему бы несомненно хватило сил снять ее с себя и делать все, что ему захочется, а она бы это ему с удовольствием позволила. А ведь ему определенно хочется, Лэйн явно чувствует реакцию его тела из своей стратегически выгодной позиции. Но что ж, поговорить так поговорить. В конце концов, им действительно есть что обсудить. Забинтованные руки бережно помогают ей переместиться, Ян поворачивается к ней лицом, и они умиротворенно лежат почти вплотную, но друг друга не касаются. Между ними – та самая книга, которую он, должно быть, читал, пока не уснул. – Ты правда думал, что я хочу за что-то тебя наказать? Ян тихо смеется. Лэйн слышит до боли знакомый звук клацанья скоб и понимает, как она скучала по нему. Что-то из времен, когда у них все было хорошо, хотя бы относительно. – Ну да, а почему нет? После того, как мы устроили тебе холодный прием, как я был холоден, ты, наверное, имела право на маленькую месть. – И ты решил, что в купальне я делала это назло тебе? – А это было не так? – его взгляд кажется таким невинным, но она видит неуверенность где-то в глубине его темных глаз, которые в сумраке выглядят практически черными, и, как бы ей ни хотелось его подразнить, она отвечает честно: – Отчасти так. Уплывала я от тебя точно специально. – Я так и подумал. – Ян берет ее ладонь в свою и переплетает их пальцы. – А вы все правда поверили, что я уничтожила человечество? У Лэйн есть несколько беспокоящих ее вопросов, и этот – один из самых важных. Ян задерживает дыхание, потом тихо отвечает: – Послушай, никто не хотел в это верить. После попадания на небеса мы были в отключке несколько дней, за это время, как выяснилось, Донован отправила Лестера с исследовательской миссией, он несколько дней провел в Роткове и окрестностях и не встретил ни души. Пришлось признать, что с человечеством явно случилось что-то нехорошее, а что будет дальше – никто не догадывался. Лэйн соглашается: – Я и сама вначале решила, что всех уничтожила. Представляю, каково было тебе, когда опасения, в которые ты не хотел верить, подтвердились. Он стискивает зубы и сжимает ее пальцы крепче, а потом решается спросить: – Что случилось после того, как ты убежала в ту дверь? – Много всякого. Я... попробую рассказать... – Если это причиняет тебе боль, то лучше не надо. Расскажешь, когда будешь готова, если захочешь. – Нет, я хочу поделиться. Держать все в себе тоже тяжело, я очень хочу все тебе рассказать, но это может быть трудно. Просто продолжай держать меня. Ян кивает, его красивое лицо выглядит неподдельно обеспокоенным, Лэйн делает глубокий вдох и начинает: – Ко мне вернулись воспоминания, но ты, наверно, и так это знаешь. Первый разлом, который поглотил «Сибирь», случился из-за меня, но я об этом ничего не помнила. Как и о том, что провалилась к демону и застряла в его темнице на три года, в течение которых он рылся в моей голове, узнал о моем предназначении и сделал все, чтобы я его не выполнила. Стер мои хорошие воспоминания, играл с моими мыслями и чувствами, взращивал ненависть пытками. Я постоянно чувствовала, что красное мелководье мне знакомо, но мозг блокировал воспоминания. По замыслу Баала я должна была снова войти к нему с копьем и освободить его. Так что даже не думай о том, что туда мог войти ты. Это всегда должна была быть я, и только я. – Лэйн неосознанно закусывает губу почти до крови, Ян пытается ей что-то сказать, но она отчаянно мотает головой. – Подожди, я еще не закончила. Если коротко, я встретилась с демоном и смогла победить его с помощью копья. Вернулись мои воспоминания и забытые чувства. Но цель моей миссии, вложенной в меня Шепфа, еще не закончилась. Я выбралась наружу, попыталась вас найти, но вместо этого поглотила человечество. Чудом я добралась до опытного образца гидрокамеры и только так смогла выжить. Очнувшись, я блуждала по городу и понимала, что осталась совсем одна в этом мире. И это было безумно больно. Я абсолютно точно не догадывалась, что так случится, и уж точно не хотела этого. Ян поднимает их сплетенные руки к своему лицу и целует костяшки ее пальцев, одну за другой по очереди. Лэйн вздрагивает от неожиданной ласки и с облегчением принимает утешение, которое он хочет ей дать. В груди, где-то под солнечным сплетением, становится невыносимо горячо от этого простого жеста, Лэйн как будто снова переживет тот момент абсолютного одиночества и безнадежности, но больше она не одна. Ян, кажется, думает о том же, потому что стискивает ее ладонь сильнее и шепчет: – Прости, что тебе пришлось пережить это в одиночку, я должен был быть рядом. Никогда себе не прощу того, что тебя не дождался. – И ты бы предпочел сгинуть в стирающей планету волне, но рядом со мной? – голос Лэйн звучит слишком недоверчиво. – Ну, как теперь известно, я бы не сгинул насовсем. Заодно бы и от грехов очистился, – криво усмехается Ян. – Извини, дурацкая шутка. Но я правда искал тебя. Так и не понял, что случилось с тобой там, у ворот. Я почти догнал тебя, но ты, казалось, ускользнула в ту дверь с черепом, а меня отбросило от нее подальше и оглушило. Когда очнулся, увидел, что ты лежишь в красной воде без сознания, а по коже расползаются черные вены. Еще и копье куда-то пропало. – Копье точно было со мной. – Вот как? Все еще не слишком понимаю, как все это происходило, но ладно. Твое бессознательное тело хотел уничтожить Авель, я мешал ему, насколько хватало сил, тогда-то он и поведал мне о твоем предназначении. Ты собираешься избавиться от человечества, а нас просто используешь, чтобы добраться до своей цели. – И ты ему поверил. Вы все ему поверили. – На тот момент нет. Но даже если бы ты это и правда планировала, я все равно не мог позволить ему что-то сделать с твоим телом. К счастью, Авелем занялся Каин, он и подсказал, как вернуться через трещины назад. Но уже у первых ворот твое тело исчезло, и это был какой-то ад. Я чуть с ума не сошел. Безумное место все-таки. – Наверное, тот момент, когда я стала одним целым. – Вероятно. Я решил, что спасу остальных ребят, а за тобой вернусь позже. А там, как выяснилось, Донован открыла портал на небеса, и даже при самом плохом раскладе отряд должен был выжить, переждав наверху. А потом я пошел тебя искать, но позорно отключился, а очнулся уже тоже на небесах. Потом Лестер вернулся с новостями, и они оказались неутешительными. – Я понимаю. – Мы и друг с другом почти не разговаривали первое время, нужно было переварить случившееся. Донован, кстати, вначале даже не говорила, что ты уже вернулась, и что с тобой не все хорошо. Ян замолкает и прикрывает глаза. Ресницы его дрожат. – Я правда думала, что вы меня ненавидите за все это. Сначала я вас долго обманывала, а потом вы все так сильно пострадали, а человечество исчезло. Ужасно, – глухо бормочет Лэйн. – Потому и не приходите и не навещаете. – Я безумно хотел тебя увидеть. Потому что после всего, что было у врат, сильнее всего в память врезалось то, что ты от меня сбежала, ничего не объяснив, а потом пропало и твое тело. Такие у меня были последние воспоминания о тебе, не очень-то здорово, правда? Мне было важно увидеть тебя вживую, хоть в каком состоянии, но в этой реальности, в нашей вселенной, а не где-то в бесконечно далекой параллельной. Ты, может, не знаешь, но у твоей палаты была охрана. – А на окне решетки. – Да, ты лечилась в самой элитной клинике постапокалипсиса. Они тихо и осторожно смеются вместе. Свободной рукой Ян убирает прядь волос ей за ухо. – Но к тебе все равно было нельзя даже посетителям. Донован сделала тебе операцию, но твое состояние было все еще тяжелым, а сильные эмоции – твои и чужие – могли только навредить. Оставалось ждать. Я ждал. Но каждый день приходил доставать вопросами Анну, врача и охрану. Подозреваю, что примерно через неделю меня все возненавидели. Но Донован была непреклонна, никаких посещений, а я не хотел сделать тебе хуже, хоть и не знал, что теперь от тебя ожидать. – Тебе было очень сложно. – Не сложнее, чем тебе. Особенно теперь. Наша профессор снова взвалила на тебя серьезную ответственность с неясными последствиями. Хочешь, сбежим вместе? Думаю, если ты будешь подальше от Донован, то на расстоянии она тебе ничего не сделает. – У меня в голове пластина, я бы не рискнула убегать от той, кто умеет с ней управляться. Возможно, она все же мне поможет. Я справлюсь. Мы справимся. Просто будь со мной. – Буду. Я так скучал по тебе, – тихо говорит Ян. – Не вздумай больше убегать от меня. – Обещаю. Лэйн твердо намерена обещание выполнить и надеется, что Ян это намерение чувствует. Его губы снова проходятся по пальцам девушки, а руки еле заметно дрожат. Лэйн ухватывается за его руку покрепче и подносит ее к своим губам: – А если я сделаю точно так же? – говорит она, обдавая дыханием их сплетенные ладони. – Бессмысленно. Ну то есть, если тебе очень хочется, то делай, но я все равно ничего не почувствую. – Обидно. Я хочу, чтобы ты чувствовал. Лэйн меняет тактику. Ее ладонь выскальзывает из его, она подается ближе к мужчине всем телом. Он невероятно теплый, даже несмотря на то, что все еще по пояс голый, а камин давно погас. Лэйн приближает свои губы к изгибу его шеи и целует по очереди три родинки, расположенные треугольником. Ян рвано выдыхает и притягивает ее к себе сильнее, крепко обнимая обеими руками. Его отросшие волосы пахнут чем-то сладким и щекочут ей нос. – Это что, яблочный шампунь? – весело спрашивает Лэйн, слова глухо отдаются в шею мужчины. – Да, на мужской половине нынче сезон яблок, – усмехается Ян где-то над ее головой. – Выбора нет. Разве что хозяйственное мыло с кухни. А по-моему, классно пахнет. Кончиками пальцев Лэйн легко касается его спины и сейчас ощущает почти бесконечное счастье. Они живы. Они вместе. Ян ее не ненавидит. А остальное они уж как-нибудь преодолеют. Лэйн чувствует, как ее тело постепенно расслабляется в объятьях мужчины, и, кажется, она снова готова провалиться в сон. – Вот что, еще совсем рано. Давай поспим, – предлагает Ян. – Хоть у тебя сегодня и нет службы, но отдохнуть не помешает. Ты беспокойно спишь, вряд ли тебе удается как следует восстановиться. – А, ну да, ты же наблюдал за мной. – Жег свечи и читал книгу, если быть точным. – Это уже какое-то сталкерство. – Точно. Ужасно крипово. Прости, больше не буду. Да и сталкер из меня вышел так себе, это мой второй раз, и ты меня уже поймала. – Конечно, не будешь. Теперь ты будешь спать со мной, на этой кровати. И, кстати, о книге. Мы на ней лежим. Ян хмыкает и целует ее в макушку. Лэйн наслаждается этой мимолетной нежностью еще мгновение, осторожно высвобождается из его рук, берет книгу, все это время нещадно коловшую ей бок, и кладет ее на тумбочку у кровати. Затем поворачивается к мужчине спиной, тянет со своей половины кровати толстое одеяло и укрывает их обоих. Руки Яна уютно обнимают ее, и впервые за много-много дней ее ничего не тревожит. До рассвета еще есть время.