Возвращение

Мы сидели на кухне под веселые истории отца из его молодости. Мама хихикала, когда он начинал упоминать их знакомство и первые встречи, тайные свидания и записки, но на меня это навеивало больше грусть и тоску. Я вернулась в свою комнату и сложила руки на свой рабочий стол, за которым обычно делала уроки. На полке стоит наша фотография и смотрит прямо на меня. А я на нее. На ней молодой человек лет 18-19 с озорной улыбкой и я в школьном сарафанчике. Обнимаю его и смотрю в камеру. Суворов наклонился и целует меня в щечку, а за его спиной почти незаметно торчит букет желтых тюльпанов. «Желтые тюльпаны — вестники разлуки»… так, кажется, поется в той песне? И с чего люди взяли, что тюльпаны вещают о расставании?.. Я придвинула тетрадь по математике и макнула металлическое перо в чернильницу и постаралась что-то написать, но пока думала успела поставить кляксу. — Вот же ж… Я сразу стала промакивать неудачное место письма. В комнату заглянула мама: — Оля, сюда иди. К тебе пришли. Я, оставив учебу, высунулась из комнаты. Марат или Айгуль, наверное. Гулять позовут и меня опять не пустят. Иначе же «что ж за девка нипутевая?! В твоем возрасте меня волновала только учеба!», и я почти верила словам папы. Я открываю входную дверь. Вова. Высокий такой, возмужавший. Со все той же улыбкой из тридцати одного с половиной зуба, которую она узнала бы из тысячи. Стоит в афганке и суровых армейских ботинках. На поясе кобура, а в руках цветы. Белые розы. Я разинула рот, но в ту же секунду бросилась к нему на шею. А он молча талию мою обвил, удерживая букет. Его крепкие руки на моей пояснице едва отдавали покалывающим морозцем сквозь мою тонкую домашнюю футболку. Мои пальцы механично вжались в его широкие плечи, объятые военным кителем, а веки бессознательно прикрылись так сильно, что в глазах показались мошки. Одна из моих слез капнула ему на погон. Может быть, он немного стеснялся из-за того, что за нами могли наблюдать мои родители. — Я так соскучился… — бросил он мне на ушко едва разборчивым шепотом. Я отпустила его и наконец приняла букет, вдыхая аромат свежих цветов. Он сейчас бы точно чмокнул меня, но в пороге стояли папа с мамой. — Дочь, ну что ты, пропусти гостя. И так с дороги, да, Вов? Устал наверное, — начала семенить мама. Я вернулась в квартиру и запустила Вову. Володя поздоровался с родителями: отцу пожал руку и передал какой-то пакет, а маме, как и мне, тоже вручил букетик. Та так обрадовалась и начала суетиться: в вазу пошла ставить. Отец сразу принял гостя и заинтересовался службой, а Вова с не меньшим интересом выкладывал ему все подробности: какие войска, рота, чем их кормили, как часто вылазки были и все остальное… Конечно, в пределах разумного, ведь оставалась еще военная тайна… А возмужал он… таким крепким стал. Усы отрастил. Да и голос огрубел. Взгляд сильный, но спокойный такой. Если посмотрит на тебя — сразу сделаешь так, как он велит. Я глянула на его грудь и посчитала ордены: пять штук. Наверное, это очень много?.. Папа вернул мне моего молодого человека после того, как я нашла место Вовиному букету в своей комнате. Мама предложила Вове перекусить, но он отказался, лишь попросил меня, чтоб мы пошли погулять. И родители пустили. Хоть и не всегда одобряли наши гулянки и считали их за мою «безответственность» к учебе, хотя я и так училась на отлично. Папа сказал в 21:00 быть дома и Володя дал слово, что проводит меня. Военный велел мне теплее одеться (совсем как папа…) и сказал, что будет ждать меня на улице. Я вернулась в свою комнату, быстро оделась и выбежала в подъезд. На улице, как и обещал, он ждал меня. — А ты не изменилась. Все так же долго одеваешься, — хихикнул он. — А шапка где? — он посмотрел на меня так по-отцовски сердито. Я пожала плечами и пошла дальше, но он меня остановил и накинул на мою голову свою военную шапку-ушанку. — Я не бу-… — хотела снять мужскую шапку я, но Вова остановил меня. — Нет, я сказал, не снимай, Олька. Он снова грозно посмотрел на меня, чтоб я испугалась, но я лишь цокнула в ответ и пошла вперед. Вова шел следом и первым завел диалог. — Как в школе? Что у тебя нового? — Все по-старому… Только Зима постригся, Валеру чуть на учет не поставили… за мелкое хулиганство. А Маратик с Айгуль ходить начал. — Что-что? — Вова усмехнулся. Ой… кажется это был секрет… — Ой, то есть… в магазин они вчера ходили вместе, вот. Я постаралась скорее перевести тему: — В универсам еще новичок пришел. Андрей зовут. Ваши пацаны его маму на сто рублей и шапку надурили… Вова попросил рассказать поподробнее, но большей информацией я и не владела. И тогда он предложил заглянуть к универсамам. Я согласилась и уже через пару минут мы были в подвале Универсама. Пацаны радостными возгласами поприветствовали Адидаса старшего, заодно и здороваясь со мной, ведь мы с ним шли за руку. Марат подошел к брату и начал рассказывать ситуацию. Наверное, они уже виделись сегодня. Из всей толпы выделился пошатывающийся Кощей и сразу оказался перед военным, навеяв на него своим перегаром. — Нифига ты поздоровел, а? На казенных харчах, — мужчина звонко рассмеялся, пожимая руку старшему, — рожа автоматная. Вова приулыбнулся: — Да, есть такое… — Ну че ты, какие планы? Чем дальше будешь заниматься? — Кощей опрокинул еще одну рюмку, — семью заводить будете? — он скользнул по мне взглядом, обратив внимание всех пацанов на меня. Я была знакома со всеми ними, и они уважали меня, так как уважали в первую очередь Вову. Военный сощурил глаза, но не опускал своей скромной улыбки. Его подбородок был чуть задран. Он оценивающе смотрел на Кощея. — Да поглядим. Смотрю у вас здесь за два года сильно поменялось все… — Да ладно, а чё поменялось? — парень обернулся и посмотрел на зал, на толпу пацанов, окруживших двух лидеров. Я решила, что мне не стоит влезать в их разговор, и отошла ближе к толпе. — Ну как чё. Раньше-то своих пацанов западло было обувать. А теперь вон, гляжу, мамку пацана раздели. Володя подозвал к себе новичка, которого, кажется, звали Андреем. — А че ты сразу-то не сказал, что твоя мамка? На ней, что, написано? — Ну вот теперь знаешь. Некрасиво как-то вышло, Кощей, надо решить ситуацию. — А че ты мне то предъявляешь. Ты лучше, вон, брату своему родному предъяви. Вместе же сработали. — Я говорил, что это нашего пацана мамка, — вмешался Марат. — Ага. А кто же на своих пацанов насвистел — ты своему брату не пояснил, нет? То что ты про маму сказал — эт хорошо. Че мы, все понимаем — это святое. Но то что она сотку слила, мне че делать? — мужчина переходил на крик, — у пацанов ее забирать? А если это нагрев? И как прикажете мне возвращать деньги? Вот в следующем розыгрыше я бы ей половину отдал, если бы не твой фраер, который ментов привел… У мужчин разгорался конфликт, и я решила, что мне здесь не место. Я вошла в комнатку, где обычно парни вели беседы. Сильно пахло дешевым табаком и каким-то намешанным коньяком. Я пофукала, но решила переждать здесь, чем в центре событий. Услышала крики и выглянула в щель: заметила, как Вова мягко удержал ладонью одного из пацанов, который лез на Марата. Через пару минут они закончили и мы с Вовой и Маратом вышли на улицу. — Значит так. Разберемся мы завтра, а сейчас я провожаю Ольку, пока ты шуруешь домой. Отцу скажи, что скоро буду. Понял? Младший брат от безысходности кивнул, но если бы он не был виноват в случившемся, то он бы точно не послушался бы брата. Мы остались вдвоем и Вова тяжело вдохнул холодный воздух, загружаясь пацанскими проблемами. Я поцеловала его, от чего он опешил. — Извини, что все так сразу. Что тащу тебя в дела эти. Не место тебе там… опасно… Он посмотрел на меня снизу вверх, улыбался, да держал за талию. Чмокнул меня снова — невесомо так, что мне жуть как захотелось еще. Считал меня маленькой, не позволял большего. Не виделись два года и даже погулять нормально не смогли. — Я зайду за тобой завтра? В ДК сходим, там дискотека будет. — Тогда мне приодеться надо будет, накраситься… — размышляла вслух я. — Ты и так чума, — он улыбнулся и провел меня в сторону моего дома.