***

Девушка бежала, не разбирая дороги. Ее окружали мрачные высокие ели; кустарники, из которых торчали острые ветви, так и норовя вцепиться в нежную кожу, оставляя кровавые царапины; гнилые пни, которые, наверняка, кишат множеством насекомых. Лес был таким густым, что небес не разглядеть, даже подняв голову. Она не знала, как оказалась здесь. Очевидно было одно: ей грозит смертельная опасность. Она не знала, что за ней гонится, и не хотела бы встретиться с той сущностью лицом к лицу. Ее захлестнула паника. Ресницы задрожали, слезы застыли в глазах. Нога предательски зацепилась за корень старого дуба, торчащий из-под земли, и девушка стремительно полетела наземь, прикладываясь головой о камень. Дрожащей рукой она коснулась затылка, и почувствовала что-то влажное и теплое. Сознание медленно покидало, и последним, что она увидела, был размытый силуэт длинноволосого мужчины, одетого в чёрное. Нова распахнула глаза, с ужасом озираясь по сторонам, и облегчённо выдохнула, осознав, что находится в собственной спальне. Постельное белье с принтом звёздного неба приятно холодило кожу, мерно тикали часы на полке. Она медленно села на постели, и выглянула в окно. Сквозь полупрозрачную тюль было виднелось небо, а если точнее — серые тучи, которые его заволокли. Слышался ритмичный стук капель о водосточную трубу. Погода, такая редкая для Рима в декабре, совсем не радовала. Лишь способствовала возрастанию тревоги, заставляя мысленно вернуться к ночному кошмару. Ведьма поднялась и прошла вглубь комнаты, к зеркалу, чтобы оценить свой внешний вид. Зрелище не впечатлило: длинные черные волосы, обычно мягко ниспадающие на плечи, все спутаны, по лицу стекают капли пота — свидетельства испуга, а под глазами залегли отчетливые серые круги. Впрочем, настроя наводить красоту не было. В чем была — темно-голубой шелковой пижаме — Нова покинула спальню. *** Гостиная или Сердце Гнезда, как любил называть ее Хорхе, находилась совсем близко к комнате Ловчей, и была одним из ее любимых уголков. Это место словно сохраняло в себе частичку души каждого, кто когда-либо переступал ее порог. Уюта прибавляла рождественская ель, наряженная неделей ранее. Ведьма улыбнулась, припоминая, как Оникс повисла на ней в кошачьем обличии, а после сокрушалась, ибо испортила свою же композицию. —Тоже не спится? — раздался мужской голос из-за спины. Нова вздрогнула, только сейчас завидев Хорхе, усердно натирающего какие-то коренья. Чуть поодаль, с чашкой дешёвого пакетированного чая в руках, стоял чернокнижник, и, мрачно нахмурив брови, глядел в окно. —Да, в последнее время меня мучают кошмары. Может, у тебя найдется какое-то снадобье? —К сожалению, последний бутылек я отдал Шену на прошлой неделе. А подходящие ингредиенты закончились. Ведьма разочарованно вздохнула и присела за стол. —Ладно, ничего страшного. Я подожду, — в комнате повисло неприятное неловкое молчание. Нова не терпела подобных ситуаций, потому решила прервать тишину, задав первый пришедший в голову вопрос. — Вы, ребята, уже купили подарки на «Тайного Санту»? —О, для меня это всегда проблема! — тут же отозвался травник, — Я искренне не понимаю, как угодить человеку, сохранив интригу. Надеюсь, он останется доволен. —А ты, Шен? —Я не собираюсь участвовать. Подарки? Это глупо, и как сказал Хорхе, настоящая головная боль. Травник попытался было возразить, утверждая, что считает приятным делать других людей счастливыми, но не был услышен. Покончив с напитком, чернокнижник покинул Гнездо по-английски. *** Прошло три дня. Наступило двадцать пятое декабря — число, выделенное красным на календаре. Католическое Рождество. Праздник, хоть и считался церковным, был любим всеми Другими и отмечался с большим размахом. В гнезде это празднование происходило всегда схоже. Ежегодной традицией стала игра в «Тайного Санту», ведь именно она позволяла оставить каждого с подарком, при том не ударить по бюджету отдельного человека. Утром проходило мероприятие дарения, а вечером каждый из жителей был приглашён на веселое застолье. Ведьма провела очередную бессонную ночь, стараясь совладать со своими кошмарами. Получалось плохо. Хорхе обещал ей особый отвар уже после празднования, ибо тот должен был настояться в тепле. Со вздохом поднявшись с постели, Нова переоделась. Все же дефилировать в пижаме перед всеми соседями не казалось хорошей идеей. Выудив из небольшого комода джинсы и толстовку с забавным принтом, а после одевшись, она покинула комнату. В гостиной царил настоящий кавардак. Всюду сновали люди, передавая друг другу яркие коробки с подарками. На удивление, управлял всей этой коалицией обычно пассивный Хорхе. Громко читая имена на ярких упаковках, направлял их в нужное русло. —О, Нова! Привет. Я, кажется, видел твой подарок где-то тут, — травник согнулся пополам, копаясь в вещах, и вскоре поднялся с алой коробочкой в руках, — Держи. Кажется, это от Рональда. Имя Ловчей ничего не дало, ведь этого парня она видела дважды и мельком. Подарок, тем не менее, был неплох — серебряный кулон с подвеской в виде полумесяца. *** Вся кутерьма закончилась, когда неврученными остался лишь один презент. Хорхе, измотанный и чуть охрипший, поднял мешочек из холщовой ткани, выглядящий отнюдь не празднично. Глаза мужчины округлились, когда он прочел имя, выведенное на карточке кривым почерком. —Нова! Это, кажется, для тебя... Странно, ошибся кто-то? Ну нет, каждый ведь остался при подарке. А впрочем, неважно. Забирай быстрее! Ждать себя ведьма не заставила. Стоя рядом с травником, развязала бечёвку и вытащила их мешочка бутылек, размером схожий с аптечными каплями. Хорхе по-лисьи хитро улыбнулся, и Нова посмотрела на него недоуменно, выгнув бровь. —О, это тот отвар от бессонницы. Видимо, кто-то распереживался о твоем состоянии. Даже удивительно, ведь это последняя порция в его запасе. Самому теперь на задании недели мучиться небось... Нова ничего не ответила, но в ответ на слова травника щеки ее залились краской. Вместо этикетки с названием бутылек был обернут запиской. «С Рождеством, Ловчая».