Часть 1

      После случая с "домбытовскими" весь "универсам" ждал этой пятничной дискотеки, чтобы отвлечься от постоянно всплывающего вопроса - что же тогда все-таки произошло.       На танцы было принято решение идти всей компанией, прихватив с собой даже скорлупу, отличившуюся за прилежное поведение.       Сегодня в ДК им.Ленина аншлаг. Кажется, что здесь, в этом душном от большого количества людей помещении, собралась вся Казань. Громкая музыка вырывалась из окон корпуса и разносилась по Авиастроительному району, словно созывая всех на ламбаду и предлагая присоединиться к всеобщему веселью. Девочки танцевали в кругу почти как один слаженный и правильный механизм, четко двигаясь из стороны в сторону. Только один "элемент" в этой цепочке по мнению Турбо был лишним - Айгуль.       Очередное её появление в кругу Марата да и всего "универсама" накладывало пятно на их и без того шаткую репутацию. На районе каждый знает, как называют тех, кто водится с такими девушками как Айгуль, и страшнее было не то, как называют таких пацанов, а то как с ними поступают. Эти мысли не покидали Турбо ни дома, ни в подвале, ни особенно сейчас, когда он видел ее танцующую со всеми вместе как ни в чем не бывало.       «Все тайное становится явным. Не сейчас, то завтра об этом узнают остальные и начнут наших смешивать с дерьмом. А все из-за кого? Нет. Я это просто так не оставлю, — подумал Турбо. — Если эта решила, что ей все можно, то посмотрим, что скажут остальные».       В этот момент на балконе парни из "разъезда" вальяжно раскуривали сигарету и травили анекдоты. «Нужно дать знать пацанам, что мы не одобряем подобного», — решил Турбо и направился к ним.       — Здорова, пацаны, — Турбо пожимает всем руку и обращается к одному из ребят. — Слышь, ты же из "домбыта?       — Я с "разъездом" теперь, - сухо отвечает парень, не желая обсуждать эту тему.       — Правильно. "Домбытовским" сейчас туго, — хитро улыбается Турбо, но продолжает. — Слушай, подскажи, будь другом. А то я не пойму - человек пришел, танцует. А по сути-то, что с ней было?       — Какой человек? — интересуется тот. Помимо Турбо и парня, который стал невольным участником разговора, подтянулись и все остальные из массы, чтобы узнать кто же стал виновником всего торжества.       Удивительно, как брошенные в адрес человека пара слов могут искалечить ему всю жизнь. Этот слух словно опасный вирус начал разлетаться по всему ДК и "заражать" каждого. Последствия услышанного, словно под прицелом прожекторов, были видны невооруженным взглядом. Каждый считал своим долгом бросить колкий взгляд на Айгуль и всем видом показать презрение к ней. Девчонки, которые еще пять минут назад беззаботно смеялись и кружились в танцах, вмиг начали брезгливо вытирать свои руки о джинсы и демонстративно выкрикивать слова отвращения в адрес Айгуль. Тот кто был своим, стал чужим.       Турбо уверенно стоял в стороне и наблюдал за происходящим, от его взгляда веяло холодом. Он презрительно усмехнулся и внутренне гордился собой словно маленький ребенок, которого похвалили за хорошее поведение и поставили всем остальным в пример. Он чувствовал, как возбуждение от содеянного растекалось по всему телу, пальцы на руках и ногах находились в нервном движении, голоса вокруг вспышкой отпечатывались в памяти.       Из наслаждения собственного триумфа Турбо вырвал громкий крик Марата в попытке догнать Айгуль. «Да когда же сука это закончится», — готов был уже выкрикнуть Турбо на весь зал, но сдерживал себя, подбегая к Адидасу и Марату.       — Успокойся! Ты брат мой! Я тебя раз предупреждал? Я больше повторять не стану. Проследи, чтоб он домой пошел. — бросает Адидас в сторону Турбо.       — Че он, сам не дойдет, что ли? — проговорил быстро Турбо, делая вид будто не понимает к чему эта необходимость. Но уже по одному взгляду старшего понял, что этот вопрос задал зря.       Всю дорогу Турбо с Маратом шли молча, да и со стороны казалось, что рядом идут не товарищи, а два совершенно чужих человека. Ветер плутал между дворами и обжигал лицо и руки. Турбо матерясь, бросил счетную попытку закурить сигарету и вжался в воротник своей куртки, которая точно не подходила для подобных морозов. Дойдя до подъезда Марата, Турбо не подал руки и даже не попрощался, а лишь дождался, когда тот исчезнет за дверью.       Домой идти совершенно не хотелось, но проклятый холод не оставлял выбора. Мелкими шагами, словно растягивая время, парень шел по давно уже знакомому маршруту. «Если бы и в жизни можно было также, — подумал Турбо. — Знать куда приведет каждая тропинка, то жить было бы намного проще». Обычно для Турбо было несвойственно сомневаться в правильности своих решений, ведь он пацан, а значит в принципе всегда поступает по справедливости, но сегодня как-будто все было иначе.              Не успев дать себе ответ, он уже подошел к своему дому и перед тем, как зайти бросил на него быстрый взгляд. Старенькая квартира, которая с виду больше напоминала заброшенное здание, если бы не застекленные рамы, украшенные местами уже пожелтевшими от солнца занавесками. Краска начала сходить со стен, словно оголяя всю грязь, что происходила в стенах этого дома. Нетрудно догадаться какого класса здесь живут люди, точнее будет сказать не живут, а выживают, да и по-другому особо не получалось с зарплатой в 120 рублей. Мужчины в основном пропадали с утра до ночи на заводе, а приходили уже слегка поддатые, пряча от жены бутылку беленькой в кармане, чтобы забыться. Да и сами жены после вымотанного рабочего дня порой не находили в себе сил отчитывать мужей и чаще всего садились с ними пропустить по одной или две рюмки. Попадались, конечно, и те боевые женщины, которые пытались образумить супруга, но как рассказывали соседи, это всегда заканчивалось одинаково и редко обходилось без вызова кареты скорой помощи.       Отец Турбо был как раз из тех горячих на руку мужиков, который однажды так сильно избил свою жену, что та не выдержала и сбежала, не подумав даже о сыне, которому на тот момент было всего 3 года. Мнение о женщинах у Турбо начало сформировываться еще с детства под чутким отцовским руководством, который периодически находил повод, чтобы упрекнуть и унизить мать в глазах ребенка. Сегодняшняя пятница не стала исключением.       — Ты где опять шляешься? На часы смотрел? — крикнул отец, еще даже не увидев сына, но услышав как щелкнул замок и открылась входная дверь в квартиру.       — Был на дискотеке. Есть не буду, я спать. — бросил Турбо, мечтая уйти к себе и не продолжать этот разговор.       — Я еще не закончил. — отец бросает эту фразу и покачиваясь подходит к сыну. — Соседка с 13 квартиры сказала, что видела вчера на рынке, как ты пытался своровать хлеб. Одного позора нам в семье видимо не достаточно, да? Твоя гулящая мать, будь она проклята. И где она сейчас? — выпученные от злости глаза отца пугали. Казалось, что он был готов сегодня убить собственного сына только за то, что он был также и сыном его ненавистной бывшей жены. — Отвечай, когда спрашивают! — После этих слов он заносит кулак и ударяет Турбо по лицу, нисколько не жалея сил и вкладывая в этот удар всю накопившуюся годами злость. — Я не позволю еще и тебе опозорить себя. Изобью так, что себя не узнаешь завтра в зеркале. Отлежишься дома с недельку, может тогда что-то прояснится в твоей голове. — После этих слов следует череда глухих ударов по лицу, животу, спине, по всему телу Валеры, что когда-то прикасалось к рукам его матери. Сил у Турбо не хватало даже сбросить с себя массивное тело, и он просто принимал все эти удары как данность.       — Все, с тебя хватит, — отец словно не проговаривает, а выплевывает эти слова — Иди умойся и убери тут.       Пытаясь ухватиться за уголок шкафа, Турбо делает бессчетные попытки встать, но картинка перед глазами словно идет кругом, не желая поддаваться.       — Хватит лежать. Ты мужик или кто? — доносится крик отца и слышно, как он трясущимися руками наливает себе новую рюмку. — Весь в мать.       Валера словно призрак бесшумно заходит в ванную и закрывает на задвижку за собой дверь. На грязном от отпечатков пальцев зеркале отображается незнакомое лицо уже немного опухшее от ударов. Дрожащими от боли руками парень, словно в замедленном кино, крутит вентиль, чтобы открыть воду и привести себя в чувство. Обдав лицо холодной водой, он смотрит в зеркало. Если бы сейчас кто-нибудь спросил как его зовут, то Валера вряд-ли бы связал и двух слов, но одна мысль не переставая крутилась в этот момент в его голове.       — Я все сделал правильно. — полушепотом проговаривает он, глядя на себя в зеркало, и понимает, что не допустит, чтобы с его ребятами на улице поступили так же.