Часть 1

      — Сатору, что ты делаешь? — спросил Гето, оставаясь неподвижным, глядя на Годжо. Годжо широко улыбнулся, и, за этими чёрными очками, Гето знал, что его голубые глаза сияют с восхищением.       — Не волнуйся об этом, дражайший Сугуру!       Гето вздохнул. «Секунду, подожди». Он нагнулся на своём месте, упираясь руками в подбородок. «Делай что хочешь». Он услышал, как Годжо цокнул позади него. Гето просто хотел поудобнее устроиться, неужели он просит о многом? Тем не менее, стоит отметить, он был доволен тем, что вытворял Годжо.       Годжо протиснул карандаш в пучок на голове Гето. «Как думаешь, как много сюда может уместиться?» — пробормотал Годжо. «Ты ебёшь мои волосы?» — саркастично ответил Гето. Годжо запнулся, а Гето улыбнулся. «Я шучу. Я не знаю, но мы можем это выяснить». Затем он услышал скрип молнии и шуршание ручек и карандашей позади. У Годжо большая коллекция письменных принадлежностей. Это должно было занять много времени, на раздумья о том, насколько дотошным может быть Годжо. Если он хорошо постарается, он точно сможет уместить тридцать семь (да, именно тридцать семь). Гето сидел необычайно неподвижно и стонал каждый раз, когда кончик карандаша или ручки царапал его череп. Годжо бормотал извинения и мягко потирал то место. «Шестнадцать. Могу я продолжить?» Гето медленно поднял руку и прочувствовал каждый карандаш и каждую ручку. Судя по текстуре, Годжо сделал что-то вроде узора. Карандаш, ручка, карандаш, ручка. «Конечно. Ты наверняка найдёшь ещё место». Годжо счастливо хихикнул и схватил остатки письменных принадлежностей с парты.       Гето просидел ещё какое-то время, пока не услышал стоны Годжо. «Бля-я-ять… Оно неровное!» — жаловался он. Гето знал, что это случится. При нечётном числе точкой схождения всё же будет карандаш и карандаш, без ручки между ними. Гето вручил свою ручку Годжо, и Годжо радостно втиснул её в пучок Гето. «Тридцать восемь! Думаю, мне больше не нужен мой пенал». Гето повернулся, царапая своё лицо. «Точно нет. Ты хочешь делать это каждое утро?» Годжо вздохнул, наклонив голову. «В смысле, если ты не против?»       — Ты не должен был соглашаться.       — Вау, Господи, я и забыл, что у меня есть собственные мысли и решения! Тебе нравится мой характер, Сугуру, не ври мне сейчас!       Пучок распался, и все ручки и карандаши забренчали по полу. На секунду в тишине было слышно только покатывание ручек. Карандаш упал с парты Годжо, и этот шум был точкой срыва. Они засмеялись, ухватившись друг за друга, ударив кулаками по парте. Они наполнили пустой класс звуком истерики и «о, боже». Гето помассировал лицо, его щёки болели от улыбки и смеха. Годжо согнулся на месте, трясясь и держась за живот.       — Господи, ты глупый.       — Я?! Ты тоже, тупица!       Годжо улыбнулся. «Тогда мы можем быть тупицами вместе!»       Гето больше не мог улыбаться, мышцы лица ужасно болели, но он продолжал улыбаться. Он выдохнул и развернулся обратно. Медленно, он наклонялся назад, до тех пор, пока его голова не оказалась на краю парты Годжо. Гето посмотрел на него и снял его солнечные очки. Голубые глаза сверкали на него, сияя больше чем обычно, возможно, слезясь от смеха. Годжо странно улыбнулся и опустил голову, лёжа на парте. Гето почувствовал, как его волосы оттягиваются, и он аккуратно поднял свою голову, так что Годжо мог собирать их сколько угодно. Гето мог только представлять свои длинные чёрные волосы, растрёпанные по парте. Он опустил голову обратно и закрыл глаза.       Какое-то время было тихо, только успокаивающее чувство, как Годжо играет с его волосами и даже спокойное дыхание. Гето готов был уснуть под разговор Годжо.       — Думаешь, мы одни во Вселенной?       Гето скрестил руки и задумчиво хмыкнул. «Возможно, это так. Не вижу причин почему нет».       — Я тоже так думаю.       Снова настала тишина.       — Сугуру, у тебя вообще болит голова от того, что ты так часто собираешь волосы в пучок?       Гето перестал думать о Вселенной. «Иногда да. Когда мои волосы расплелись, я почувствовал… рельеф, что ли. Немного болело всё же. Он услышал как Годжо помялся за ним. «Могу представить». Годжо поднял один из карандашей, что выпали на его парту и использовал его чтобы почесать голову Гето. «Это вообще поможет?» — цокнул Гето. «Да, на самом деле, да. Спасибо. А ещё ты мне должен новую резинку. Что стало с остальными, что ты продолжаешь красть у меня? Ты теряешь их?»       — Э-эм, без комментариев.       — Сатору, у меня была упаковка из ста пятидесяти штук, и все они израсходовались за неделю, это была последняя.       — Тебе стоит чаще носить распущенные волосы, дай им отдохнуть.       — Они мешают в боях.       — Тогда я не знаю, что тебе сказать.       Гето больше ожидал услышать «тогда постриги свои волосы».       — Я типа думал, что ты скажешь мне постричь волосы.       — Ну, у кого-то должны быть длинные волосы из нас. У Шоко немного коротковаты. Плюс, она не позволит мне трогать их. Мне нравится баловаться с твоими.       Гето улыбнулся. «Правда?»       — Да. Я даже могу свои отрастить.       — Тебе стоит. Может, тогда ты перестанешь жаловаться, что твои уши мёрзнут зимой.       — Это твой секрет не мёрзнуть?!       — О, Господи, ты действительно глупый.       Годжо тыкнул Гето в голову.       — Следи за собой, Сугуру.       — Ты ничего не сделаешь.       — Ты прав.       Они умолкли.       — В другой Вселенной, где мы бы не ладили, какая была бы причина? Типа, если бы мы были людьми-животными, и мы бы были разными животными, так что мы бы не ладили?       — Сатору, какого хуя.       — Не-не, типа, реально! Какой могла бы быть причина, чтобы мы не ладили? В мире, где бы мы не были магами, или в 1800-м, или мы нормальные люди, или если бы мы не были людьми вовсе.       — Хм-м… Я не знаю. Может… мы из разных стран, которые враждуют между собой?       — Я бы просто подружился с тобой.       — Я думал, мы о той ситуации, где бы мы ненавидели друг друга.       — Нет, я сказал, что мы бы не ладили.       — Это то же самое.       — Не-а! Может, мы просто не так начали. Что могло бы быть причиной?       — Это вопрос к нашей «альтернативной Вселенной, где мы, по-видимому, не ладим», я не вижу ни одного временного промежутка, где бы мы не ладили, если честно.       — Ладно. Тогда каким бы я был животным?       — Реально, что заставило тебя думать об этом?       — Я думаю, ты бы был… тигровой акулой.       — Что.       — Тигровой акулой! Те, что…       — Я знаю, что такое тигровая акула, Сатору, но почему она?       — Ты бы ебашил те проклятия, которые поглощаешь. Как ты вообще поглощаешь их, ты сжимаешь глотку и давишься, будто проглотил гадкую пилюлю. Дерьмо, ты даже не давишься, ты просто ешь их.       — Если бы был другой способ поглощать проклятия, я бы так и поступал, они на вкус как дерьмо.       — Не начинай, я даже не могу представить это. Ненадолго стало тихо.       — Эй, что, если единый путь поглощать их был через твою зад…       — Сатору!       — Забей!       — Оговорочка: если бы был способ поглощать их иначе, кроме этих двух, я бы выбрал его.       — Как это вообще работает, ты вдавливаешь это внутрь тела или типо того, или глотаешь? Или оно поглощается через руку?       — В день, когда я пойму, ты будешь первым, кто об этом узнает.       — Хорошо, каким животным был бы я?       — Что с тобой сегодня?       — Я глупый придурковатый парень в глупом придурковатом настроении.       — Бета рыба.       — Ради всего, что такое бета рыба?       — Ты не знаешь?       — Почему я должен знать о таких малоизвестных созданиях.       — Потому что ты сам одно из таких чудесных созданий. Нужно знать одно, чтобы узнать другого.       — И что же это теперь говорит о тебе?       Они немного посмеялись над «я тебя понял» моментом.       — Хорошо-хорошо, ладно. Люди обычно держат бета рыбу как питомца. Я думаю, они реально милые. Они могут быть злыми и собственниками и будут драться друг с другом насмерть.       — Ты думаешь, я милый и агрессивный?       — Я забираю все слова назад, ты та самая толстозадая золотая рыбка, что мы видели прошлым летом, та самая, что залезла на другую и поебалась. Проглотила эту сучку.       — Сугуру! Возьми свои слова назад, господи, это дерьмо реально травмировало.       — Знаешь, что ещё травмировало? Видеть тебя, съевшего пятнадцать ёбаных бургеров в один присест. Запивая всё это целым пакетом сладкого и терпкого сока на каждый и единый бургер.       — Да простит меня Господь, я был голоден!       Словно по сигналу, у кого-то заурчало в животе. У Гето заурчало в животе. Годжо улыбнулся.       — Посмотри, кто сейчас голоден!       — Заткнись.       Годжо встал и поднял все упавшие ручки и карандаши. Он сложил их все в пенал. Тридцать восемь сейчас. Годжо вздохнул прежде чем сесть, ноя как обычно.       — Господи, какой ты старый.       — Я тебя сейчас ударю.       Они собрали свои вещи и вышли из класса. «Туда же как и всегда?» — спросил Гето, пока они шли. Годжо пожал плечами. «Куда захочешь». Гето улыбнулся. «Хорошо». Они покинули школу и начали долгий путь в город. «Я хочу кое-где по-быстрому остановиться, и тогда мы можем поесть. Обещаю, я быстро!» …       — Сиди ровно, бля, Сугуру.       — Ты не знаешь, что творишь!       — Я знаю, сиди!       Гето пытался, но то, как Годжо дёргал его за волосы, всё затрудняло. Тянул его голову в разные стороны. Годжо был аккуратен, да, но, о, Боже, он был ужасен в заплетании волос. Он бросил воссоздание пучка и просто связал верхний слой волос, убирая с лица Гето. Кроме тех прядей, что обрамляют его лицо с одной стороны. Не то чтобы это сработало, они были слишком короткими, чтобы быть одной длины с остальными волосами.       Пока Годжо пытался сделать всё как можно лучше, Гето держал в руках небольшую коробочку с новыми резинками для волос. Чёрные резинки с жемчужинками. На его запястье новый браслет (он никогда не носил браслеты до этого на самом деле). Браслет на нити с чёрными бусинами и брелоком белой бета рыбы в центре. В другой Вселенной, может, у Гето были бы короткие волосы, а у Годжо длинные. В другой Вселенной, может, он не был бы заклинателем проклятий. В другой Вселенной, быть может, он не был бы уставшим всё время. Нет, это была та Вселенная. В этой Вселенной, он не был таким уставшим постоянно. С Годжо рядом с ним, он, нет, они могут всё что угодно.       В каждой Вселенной Гето и Годжо принадлежат только друг другу.       — Всё, я закончил!       Гето поднял руку потрогать, что там наделал Годжо.       — Неплохо, неплохо.       — Видишь? Я знаю, что делаю!       — Да, да. Садись, чтобы мы уже могли наконец поесть.       Друг друга и только.