Глава 10

Тоширо делает вид, что всё хорошо.

Она старательно изображает безмятежность, убеждая себя и окружающих, что так и должно быть. Её будто не тревожат ни осторожные перешёптывания за спиной, ни испуганные взгляды, бросаемые украдкой.

«Ледяное чудовище…»

Как только её не называют! Дошло до того, что появилась легенда: будто бы она околдовала Деймона, свою мать и Рейнис, вынудив их устроить гнусный переворот.

И всё это — за какую‑то неделю…

Тоширо давно привыкла к повышенному вниманию — ещё с прошлой жизни. Будучи самым юным капитаном Готей 13, она постоянно находилась в центре чужого внимания.

И далеко не всё оно было доброжелательным.

Хитсугая выдыхает облачко холодного воздуха и разваливается на маленьком диване. Духота невыносима — она давит, мешает уснуть и выматывает.

Не выдержав, Тоширо понижает температуру в своих покоях до минусовой.

Почти застонав от нахлынувшего блаженства, девушка наконец ощущает долгожданную прохладу. Вода в кубке рядом начинает стремительно застывать. И именно в этот самый момент кому‑то приспичило наведаться в гости.

Стук повторился.

Тоширо раздражённо выдохнула, принимая сидячее положение. Ей нестерпимо хочется гаркнуть, чтобы незваный гость убрался восвояси, но она этого не делает — напротив, приглашает внутрь покоев. Последнего человека, которого Тоширо ожидала увидеть у себя, был её старший брат Джейс.

«С мамой что‑то случилось?!» — приходит пугающая догадка.

Девушка, наплевав на гостя, за считанные секунды хватает спрятанную в ножнах катану и оказывается рядом со слегка нервным парнем. — По дороге объяснишь, что случилось! — властно бросает она.

Что называется, замашки капитана не прошли даром.

— Случилось?.. — по‑глупому моргая, повторяет Джейс. — Нет‑нет, постой, всё хорошо! Всё просто замечательно! Тоширо вопросительно выгибает бровь, сама немного растерявшись.Тем временем Джейс не менее растерянно оглядывает покои сестры, подмечая иней на поверхностях и полу. — У тебя тут… прохладно, — замечает он. — Ага...? — Я это… пришёл, чтобы предложить тебе полетать с нами до Драконьего камня, — поясняет Джейс. — Не думаю, что это хорошая идея. Матушке сейчас не до нас, — возражает Тоширо. — Я про тебя, Люка и себя, — уточняет Джейс. Тоширо думает, что это какой‑то розыгрыш. Что Джейс играет в непонятную для неё игру. — Как только всё успокоится, я уеду, не переживай, — искренне заверяет она, возвращаясь обратно на диван. Она укладывается на спину, закинув руки за голову, и всем видом показывает, что разговор окончен. — Подожди! Я… — Прости, но пока на улице стоит такая жара, я туда ни ногой, — твёрдо произносит Тоширо.

***

Джейс мнётся, мнётся и ещё раз мнётся, переминаясь с ноги на ногу. Его пальцы нервно сжимаются и разжимаются, а взгляд то и дело скользит в сторону Тоширо — словно он боится встретиться с ней глазами напрямую. На его языке вертится претензия, едкая, колючая, готовая сорваться с губ. Но он сдерживается.

Он же пришёл мириться!

Вот он даже протягивает руку — осторожно, почти робко, — чтобы она могла за неё ухватиться! В этот жест он вложил всё, что мог: попытку исправить ошибки, желание наладить отношения, хотя бы видимость братской заботы. Но внутри всё сжимается от нелепости ситуации.

«А эта выскочка нос воротит!!!» — злобно шипит внутренний голос, и Джейс едва сдерживается, чтобы не выдать эту мысль вслух.

Конечно, он вёл себя раньше с ней по‑свински. Вспоминать об этом сейчас стыдно и неприятно: и насмешки, и пренебрежительные взгляды, и те слова, которые он бросал в её сторону, не задумываясь о последствиях.

И то нападение...

Но это не повод воротить нос и зазнаваться! Они — семья! А значит, должны прощать друг другу ошибки и поддерживать связь. Почему же она словно плюёт им в лицо?

Особенно когда он стоит перед ней и глупо пытается наладить мосты?

Да, он ей очень благодарен! У матери корона , а зелёного цвета, как не бывало — и в этом есть заслуга Тоширо. Она вмешалась, остановила нарастающий хаос, сделала то, на что у него самого не хватило духа.

Но эта благодарность — трезвая, рассудочная, без теплоты.

Прям такой любви нет и быть не может, ведь он её по‑настоящему не знает!

И эти её волосы…

Белейшие, как первый снег. Они кажутся почти нереальными — слишком чистые, слишком безупречные. Джейс ловит себя на мысли, что разглядывает их слишком пристально, и тут же отводит взгляд, будто его застали за чем‑то постыдным. Почему у неё хватило духу пойти против всех? По сути, совершить переворот! А у него — нет? Он ведь старше, опытнее — должен был первым принять решение, взять на себя ответственность…

Ах да, она благословлена ледяным драконом.

Эта мысль ударяет по самолюбию, как пощёчина. Всё сразу становится на свои места: её сила, её уверенность, её способность идти напролом. «Конечно, ей же помогают высшие силы, а я… я просто человек», — горько думает Джейс. Зависть подняла уродливую голову. Она шевелится где‑то внутри, холодная и липкая, разъедает душу, подкидывает ядовитые мысли: «Почему ей всё так легко даётся? Почему она столь собрана и бесстрашна? С её силой я бы тоже… я тоже смог бы!» Он сглатывает, пытаясь подавить это чувство, но оно не уходит. Вместо этого Джейс ощущает ещё и вину — за то, что вообще испытывает зависть к сестре, которая, в сущности, ничего плохого ему не сделала. Противоречивые эмоции смешиваются в клубок, и он понимает, что просто не готов сейчас говорить. Не готов мириться по‑настоящему.

Рука, протянутая для примирения, медленно опускается.

— Ещё увидимся, сестра, — всё же выдавливает из себя Джейс. — Не беспокойся, я уйду, — вновь заверяет девушка, когда Джейс уже открыл дверь. Парень не должен чувствовать облегчения. Но он чувствует — и это его страшит.

Он не желает конкурировать за трон с собственной сестрой...

А сравнения точно будут! Этого попросту не избежать!