Ужин с грифонами

      За прошедшие сутки ей так и не удалось поспать: то жуткое похмелье, после распития трёх бутылок хорошего вина, то горячечный бред, вызванный сильными психотропными и иными веществами, то головокружительный спринт со смертью на хвосте, то всякие единорожки и грифоны, которые не дали нормально выспаться. Не успела Сора вернуться в свою уже берлогу, как на неё свалили хлопоты: то над мотоциклом, на который, на кой, потребовалось поставить противоугонную систему, то возьми и присмотри за исправностью медицинской техники, то почини раздолбанную в край винтовку местного сторожа. И единственное что её удерживало от того, чтобы не схватиться за разводной ключ и не начать лупить им каждого встречного — ужин за счёт грифонов. И она бы солгала, если бы не призналась самой себе, что ужин был превосходным и даже, заткнул за пояс стряпню старины Виски. И всё это дополняла крайне интересная, разношёрстная и дружелюбная группа из двух грифонов, третий был ещё в больнице и ему требовалось пролежать там день — два после трудоёмкой операции, и двух единорожек, одна из которых принадлежала немногочисленным ночным жителям довоенной Эквестрии. Её звали Стэрри Сноу — кобыла-единорог, явно старше Соры, обладающая интересным природным талантом — магическим пением.       Пегаска немного знала о Ночных единорогах и фестралах, только слухи и вычитки из старых детских страшилок, а потому, активнее всех донимала новую знакомую расспросами, сколько не о ней лично, столько о её чудном народе в целом. А когда вопросы иссякли — пришёл её черёд рассказывать о себе и раз уж был вечер знакомств, то она не видела ничего такого чтобы выставить себя в наилучшем свете, как подобает настоящему пегасу. К тому же она и не скрывала свою историю. Просто никто не вникал в подробности. Распушившись, кобылка развернула изящные крылья, вытянула их на всю длину и оглядев публику, начала. — Ну, раз уж все здесь рассказали о себе и осталась только я, — летунья удержав театральную паузу, продолжила. — Я довоенный кантерлотский гуль! — наступила полнейшая тишина, мордочки и клювы присутствующих вытянулись в изумлении. — А-ха-ха-ха! — и согнав выступившие слёзы тыльной стороной копыта, добавила. — Видели бы свои морды! Эх, жалко полароида или камеры нету, так бы показала вам ваши изумлённые моськи! — кобылка сложила крылья. — А если серьёзно, то я родилась двести лет назад, до начала войны и Литлхорнской резни. Всю жизнь до стойла прожила в Клаудсдейле, прошла летнюю школу подготовки юных летунов при академии Вондерболтов, вместо школы поступила курсантом в центральную академию, выслужилась до звеньевой, а потом произошла война, — с мордочки слетела улыбка. — Когда взрослых стало не хватать, в бой пошли курсанты академии, сперва нас это почти не касалось, на фронт шли добровольцы, потом стали принудительно отправлять старших, затем средние, а потом, к концу бойни дело дошло до самых юных и не опытных, фактически жеребят. — взгляд кобылки скользнул по каждому слушателю её монолога. Посмотрев себе в кружку, кобылка ухватилась обеими копытами за бутыль рома, купленный по пути к дому грифонов, в вечерней лавочке у одного земнопони, и налила себе. — Меня и сотни других поставили перед фактом, либо на фронт, либо под трибунал за измену и никого не волновало, что перед ними жеребята. Академия была военным центром подготовки летунов и соответственно могла отдавать такие приказы всем курсантам, даже жеребятам, которые только поступили. — глоток вкусного пойла, — Нас гоняли и в хвост, и в гриву, обращаясь с нами как с обычными солдатами. Только на передовой, полевые офицеры, ругаясь на командование, давали нам время на передышку. Так из капрала, я быстро дослужилась до лейтенанта авиации и если бы не конец, то наверное, была бы командиром крыла или даже капитаном группы, — на выдохе произнесла поняшка, скосив взгляд на притихшую Софию.       Вернулась кобылка только поздней ночью и едва та шагнула за порог, как тут же бухнулась спать, пропустив мимо ушей возмущение со стороны робо-подруги.       Проснулась кобылка только ближе к полудню и первое что юная пони заметила — то что лежит на своей кровати, а второе — её обнимала София, очень нежно и почти невесомо. До жути не хотелось вставать, но работа сама себя не завершит, учитывая, что требовалось найти противоугонную систему у местных торгашей хламом. — Эй, Софа, вставай! — пегаска ткнула робо-пони в нос.