Часть 1

Кто такие друзья? Это одна душа, которая обитает в двух телах. Аристотель       Лили и Северус дружат с детства — это аксиома, что-то неопровержимое и не нуждающееся в подтверждении. Каждый в Хогвартсе знает это. И Джеймс тоже знает, с первого курса наблюдает за этими неразлучниками и всякий раз поражается тому, насколько они похожи.       Лили — жар-птица в человеческом теле, веселая девчонка с сияющими глазами и заразительным смехом. Везде первая. Всегда лучшая. Днем — в библиотеке сидит, обложившись книгами. Поздним вечером — отдавая всю себя, танцует в гостиной под общий одобрительный гул. На ней школьная юбка, блузка с расстегнутой верхней пуговкой, рукава закатаны до локтя. Алые губы улыбаются безмятежно и широко.       Она прекрасна, и она знает это.       Северус — мрачный ворон, высокий нескладный парнишка с длинными черными волосами. Самый выдающийся на курсе, по словам Слизнорта. Самый опасный и непредсказуемый, по мнению Джеймса. В руках Снейпа палочка превращается в орудие смерти — яд ли он варит или насылает проклятья на манекен. Слизеринцы смотрят на него со скрытой гордостью — кровь его недостаточно чиста, чтобы показывать это прямо, — гриффиндорцы предпочитают обходить стороной и бросать презрительные взгляды.       Его боятся, и он знает это.       Джеймс, как обезумевший, твердит, что они невероятно похожи.       — Джеймс, успокойся, тебе кажется, — робко говорит Питер, опуская ладонь на его плечо.       — Нашел кого сравнить: Эванс и этого Нюниуса! — смеется Блэк.       Джеймс смотрит на проницательного Ремуса.       — Не могу здесь ничего сказать, — ровно отвечает Люпин. — Я не наблюдал за ними столько времени, сколько ты.       Упрек это был или невинная шпилька — плевать, потому что Джеймс знает, что прав.       Почему никто не замечает очевидного?!       То, как Лили и Северус ходят по коридорам, шагая нога в ногу. Они делают это неосознанно, подстраиваются друг под друга; останавливаются, кажется, еще до того, как другой попросит чуть подождать.       Оба вне занятий предпочитают перьям маггловские ручки. Еще на первом курсе к Лили пристают с вопросами, чем таким странным она пишет, и она со смехом объясняет удивленным гриффиндорцам, как пользоваться шариковой ручкой. Джеймс тоже просит попробовать, и, Мерлин, как же это неудобно. А на следующий день Джеймс видит, как, сидя в библиотеке, точно такой же ручкой в обыкновенной тетради, а не на пергаменте, что-то старательно выводит Снейп.       Каждый урок Гриффиндор-Слизерин превращается в соревнование между ними. Профессор задает вопрос, и все знают, что спустя секунду вверх поднимутся две руки. Две руки учеников, сидящих за одной партой. Профессор растерянно моргает и наугад спрашивает Снейпа; тот посылает Эванс ухмылку в стиле «я сделал тебя, зубрилка», поднимается с места и бодро диктует ответ. Лили опускает глаза и с улыбкой качает головой. На следующем уроке шанс ответить предоставляется уже ей, и она точно так же ухмыляется Северусу. Джеймс может поклясться, что их ухмылки абсолютно идентичны.       На травологии Лили и Северус тоже работают вместе, и неважно, какая перед ними стоит задача: они делают все необыкновенно быстро и слаженно, не мешая друг другу, но дополняя. Их руки ни разу не сталкиваются, зато они одинаково, почти синхронно убирают волосы с лица ладонями в желтых резиновых перчатках. Черная челка, рыжие локоны — значения не имеет, если они под одинаковым углом заправляются за ухо.       Джеймс достаточно долго наблюдает за Лили, чтобы выучить все ее хобби. Одно из них — плетение браслетов из ниток, фенечек, как однажды сказала Эванс любопытствующим девчонкам. Браслеты покрывают запястья Лили, как вторая кожа. Днем их почти не видно под рукавами рубашки и школьной мантии, но вечерами Эванс носит футболки и ее руки ничем не скрыты. Среди десятка фенечек на ее запястье выделяется одна — красно-золотая, сплетенная аккуратно, с явной любовью. Джеймс улыбается этому факту, истинная гриффиндорка, думает он. А потом замечает: на зельях Северус закатывает рукава, и на его запястье болтается она. Серо-зеленая фенечка.       Каждый в Хогвартсе знает: Лили умная. К ней приходят за конспектами, за консультацией, за объяснениями, и она слишком добра, чтобы отказать в помощи. Часто в конце семестра можно увидеть такую картину: Эванс сидит в углу гостиной, окруженная толпой однокурсников, и буквально на пальцах объясняет сложную тему. Она просит лист пергамента, ручку — эту чертовски неудобную ручку — и, параллельно объясняя, чертит таблицы и схемы. За ней следят едва ли не круглыми глазами: еще бы, таким приемам ни в Хогвартсе, ни дома не учили. Лили неловко пожимает плечами, говоря, что в маггловской школе учителя всегда так объясняют сложные темы. Джеймс восхищенно наблюдает за ее манипуляциями и пытается запомнить. Образ волшебницы Эванс рушится на его глазах, когда на уроке Снейп выходит к доске и чертит мелом точно такие же схемы. Профессор спрашивает, как он до этого дошел, и Северус неловко пожимает плечами.       — Меня так учили в прежней школе.       Ну еще бы, с горечью думает Джеймс.       Однажды он слышит термин «сиамские близнецы» и понимает — вот оно.       Лили и Северус не просто похожи, они одинаковые. Одинаково улыбаются, когда действительно чему-то рады, одинаково морщатся, услышав пошлую шутку, одинаково держат палочку, одинаково шепчут проклятья, одинаково разговаривают о чем-то, чего не понимает никто, кроме них. Однажды Северус заикается про домашних эльфов, сравнивая с какими-то другими эльфами из «Властелина колец», и Джеймс не понимает ни слова, но Лили искренне смеется и долго пытается успокоиться.       Порой Джеймсу кажется, что Лили и Северус живут в другом мире — том, который сблизил их и породнил.       Джеймс близок к истине, за исключением одного.       Этот мир создали они сами.