Враг или личная закалка внутри меня?

Лина закуталась шарфом поглубже, но колючий холод проникал сквозь ткань — не снаружи, а в самое сердце. Он поднимался откуда-то из глубины грудной клетки, холодная дрожь, не унимавшаяся ни в тепле, ни на морозе. Снежинки, такие же одинокие, как и она, кружились в затяжном, безнадежном танце, прежде чем коснуться земли и исчезнуть. Идеальная, спокойная картина, а в сердце- буря. Тревожность. Для Лины это не было каким-то непонятным термином, который ее не касался. Это не просто страх перед чем-то конкретным - перед экзаменом или важной встречей. Нет. Это то, как снег медленно, но верно заметает все дорожки в твоем собственном парке. Ты знаешь, где они должны быть, ты помнишь, как по ним ходил летом, но теперь - лишь белое поле, и каждый шаг утопает в неуверенности: а не провалюсь ли я? А туда ли я иду? Она шла по аллее, и под ногами хрустел не снег, а осколки ее неразделенных чувств. Вспомнила дорого человека. Его улыбка казалась таким ярким солнцем. Она дарила ему свои улыбки, свои взгляды, полные надежды, как эти редкие солнечные лучи сквозь тучи. А он принимал их, как принимает хорошую погоду - естественно, не замечая. Его сердце было как замерзшее озеро: красивое, гладкое, но непробиваемое. И ее тревожность была тем самым ледобуром, что бесконечно пытался проделать лунку, чтобы добраться до живой воды. «А что, если я скажу не, то? А если я ему надоела? А почему он отвечает односложно? Может, я неинтересна?» Эти мысли сыпались, как колючая ледяная крупа, покрывая все тонкой, но едкой коркой. Она строила в уме целые замки из его случайных слов, а потом тревожность, как метель, сносила их, оставляя лишь сугроб сомнений. И чувство ненужности… Оно приходило по ночам, когда в квартире была звенящая тишина, и казалось, что весь мир — это шумная компания за запотевшим окном, а ты — одинокий прохожий, смотрящий на это свечение с морозной улицы. Соцсети были лишь ледяным ветром, обжигающим лицо: вот они, все вместе, смеются, им тепло друг с другом. А ее пригласили? Нет. И тревожность нашептывала: «Конечно, нет. Ты лишняя. Ты не вписываешься. С тобой что-то не так». Эта внутренняя стужа влияла на все. Она заставляла ее надевать невидимую маску спокойствия, в то время как внутри бушевала пурга. Она отказывалась от приглашений, потому что боялась снова почувствовать себя айсбергом,дрейфующим в теплом море общего веселья. Она перечитывала сообщения по десять раз, выискивая скрытый смысл, подвох, и каждый раз находила его-исключительно благодаря своей тревоге. Лина остановилась на мостике над замерзшим ручьем. Вода подо льдом была темной и неподвижной, как ее собственные замороженные надежды. «Что со мной не так?» - прошептала она, и ее дыхание превратилось в облачко пара, такое же мимолетное, как ощущение покоя. Но потом она посмотрела на ветку рябины, припорошенную снегом. Ягоды, ярко-красные, как ее волосы, пробивались сквозь белизну, отчаянные и красивые. И она подумала, что, возможно, тревожность — это не враг. Это просто ее личная, суровая зима. Со своими метелями и заносами. Но зима ведь не вечна. Она стряхнула снег с рукава и пошла дальше. Домой. Где можно было растопить этот внутренний лед тихим вечером и маленькими, но отважными шагами. Метель в душе еще не утихла, но Лина знала: чтобы дождаться весны, нужно просто продолжать идти.