«...»

Вечер опустился за окном тяжёлой, свинцовой завесой. Дождь исступлённо хлестал по карнизу, а раскаты грома сотрясали воздух, словно разгневанные боги обрушили свой гнев на бренный мир. В одиночестве, она наполнила бокал рубиновым вином и поставила перед собой большое зеркало, словно вызывая на разговор старого знакомого. Сделав несколько глотков, она приложила ладонь к холодной поверхности стекла. В тот же миг её словно засосало в иное измерение – пустую, серую комнату, где царил могильный сумрак. В центре возвышались два вычурных стула и стол. За одним из них уже восседала фигура, смутно напоминающая её саму, но в чём-то неуловимо иную. Сидящая, закутанная в плащ, небрежно постучала длинными, алыми ногтями по столу, властно указывая вошедшей занять место. — Да, конечно, чего я жду? Сама ты никогда не начнёшь разговор первой, – с кривой усмешкой произнесла она, опускаясь на роскошный стул, который тут же съёжился до невзрачной табуретки. — Ах, да, я и забыла. Здесь всё отражает твоё истинное "я". Не видать тебе роскоши, – прозвучал едкий голос из-под плаща. Проигнорировав колкость, Мар-Мар расправила свои светлые, волнистые волосы, заправила прядь за ухо и сняла очки. — Я пришла поговорить. Как тебе здесь? Ты ведь так давно не видела света. Не скучаешь? Не ответив, сидящая лишь лениво крутанула бокал в руке. В мгновение ока стул превратился в пышный диван, на котором она вальяжно разлеглась, пригубив вино маленькими, медленными глотками. — Знаешь, в этой тюрьме уже не так уж и плохо. Кругом мрак и пустота. Раньше здесь было куда отвратительнее. Столько света и добра, что блевать хотелось, – закончив свою тираду, девушка откинула капюшон плаща, обнажив копну ярко-рыжих волос, той же длины, что и у её собеседницы. На ней было надето роскошное чёрное платье, отделанное кружевами и сложной вышивкой. Обилие украшений, вызывающе красная помада и тёмные, как бездна, глаза, впивались в Мар-Мар, словно пытаясь вытянуть из неё душу. — Ты думаешь только о себе. Тебя волнует лишь собственное счастье. Строишь из себя добродетель, а что в итоге? Заперла меня здесь. Это твоя "доброта"? Ты просто… боишься. Боишься, что другие узнают обо мне, да? – бесстрастно прошипела Сота, продолжая крутить бокал в руке. — Может быть, и так. Я никогда не называла себя доброй, это ты навязала мне этот ярлык. Я просто делаю то, что должна. Ты ведь знаешь, что ещё немного… и ты исчезнешь, – с напускным сожалением произнесла девушка, отводя взгляд. – Прости, но… так будет лучше. В ту же секунду бокал, словно повинуясь яростному импульсу, полетел в стену и с оглушительным звоном разлетелся на осколки. — Лучше для кого?! Для тебя?! Аргх… я столько для тебя сделала, столько слёз твоих вытерла! Столько раз тебя защищала, твою хрупкую душонку. А теперь ты просто хочешь избавиться от меня, потому что я стала тебе не нужна?! – Сота закрыла лицо ладонью, скрывая бушующий в её глазах ураган. Боль, обида, злость, ненависть – других чувств ей, казалось, было не дано испытать. – Я всегда была твоей опорой. Без меня ты бы ничего не добилась. Всё, что у тебя есть, – это благодаря мне! Испугавшись звона разбитого стекла, Мар-Мар перевела взгляд на лежащую на диване девушку. Чувствуя опасность, она предпочла остаться на своей жалкой табуретке. — Я эгоистка, да, я поступаю несправедливо по отношению к тебе. Ты действительно… сделала для меня многое. Но я нашла другой способ решать свои проблемы. Я больше не хочу полагаться на твою ненависть. Мне не нужна защита. Я не стала сильнее, я не изменилась. Просто считаю, что с тебя хватит. Я слишком полагалась на тебя раньше. И… ты ведь помнишь, что случилось пару лет назад? Ты захватила надо мной контроль, и только недавно я смогла вырваться. Разве не ты всё это время держала меня здесь? — Там было опасно! Неужели ты не понимаешь?! — А может быть… мои чувства просто не соответствовали твоему авторитету? Внезапно атмосфера сменилась замешательством. Сота лишь сильнее сжала кулак. — Ты знаешь, я не способна испытывать сожаления. Ты просто не запрограммировала меня на это. Да, в тот момент я подчинила себе твоё тело и… — И я потеряла всех? — Да, чёрт побери… меня раздражал тот факт, что есть люди, похожие на тебя. Ну как можно быть такими?! Отвратительно. Больше всех на свете я ненавижу… тебя. Я хочу, чтобы тебя не стало так же, как ты жаждешь убить меня. — А я тебя не ненавижу. — Ты не способна чувствовать негатив, кроме твоих слёз. Мне они даром не сдались. — И правда… я настолько лицемерна, что разделила себя на две части. Ты не способна чувствовать радость, а я – злость. — Ты просто отвратительна, – улыбнулась Сота без тени злобы в голосе, даже с какой-то добротой. Расправив свои чёрные крылья и показав нимб, с которого стекала тина и который был испещрён шипами, она поднялась с дивана и произнесла: — Я знаю, что ты боишься меня. Посмотри мне в глаза. Давай же, будь умницей. Узри меня во всей красе. Мар-Мар посмотрела на девушку напротив. Вся она была серой, без намёка на радость или жизнь. Глаза – абсолютно чёрные, без проблеска зелёного хищного огня. Лишь пустота. И безумная ухмылка на лице говорила о том, что нужно бежать без оглядки. Но она осталась сидеть на табуретке, слегка дрожа. — …Что я с тобой сделала? Что я с тобой сделала?.. Я хочу, но так боюсь избавиться от тебя! Ведь я знаю, что даже сквозь эту броню ненависти ты защищаешь меня. Ты любишь меня! — Брррррр, не произноси столь мерзкие фразы в моём присутствии. Я? Любовь? Ахах. АХАХХАХХАХАХА! Блин, ты реально забавна. Но знаешь, что ещё забавнее? То, что по-настоящему добрых людей принято считать злодеями, а справедливыми героями движут лишь корыстные цели. Разве не так, Мар-Мар? — Ты… действительно так думаешь? — Да, я так считаю, – произнесла Сота и, встав с дивана, направилась к девушке, сидящей на табуретке. Нежно и аккуратно положив руку на её хрупкое плечо, впилась красными, острыми ногтями в кожу, вызвав болезненный стон. Приблизившись к уху, прошептала: – Ты жалка, ты знала? Добродетельница ты наша. — Угх… да, догадывалась. Тебе удобно прикасаться ко мне, ты же… — Замолчи, – от гнева и лёгкого смущения Сота сдавила плечо ещё сильнее, чуть ли не ломая его. — Агххх, ха… ладно, – просто терпя боль, девушка крепко обняла соседку и прижала её к себе. – Я люблю тебя. Я очень сильно люблю тебя. И я знаю, что ты тоже испытываешь ко мне те же чувства. Я… я поняла, что не смогу убить тебя, – улыбнулась Мар-Мар, поглаживая её по спине. Сота же стояла в ступоре, не понимая, почему не может оттолкнуть её. Тело впервые за долгие годы наполнялось не злостью и ненавистью, а каким-то теплом. Странным и до боли отвратительным. В мозг просачивались крупицы светлых эмоций. Сота судорожно взглянула на подругу и увидела улыбку и ярко-счастливые глаза. — Помолчи. Я… просто делаю то, что считаю нужным. — Ты убиваешь нас обеих?! Ты… на хрена?! Зачем тебе я?! Почему… блин, не надо! — Ну… я просто заставляю тебя чувствовать любовь, даю тебе право на это. А ещё… стираю грань, которую однажды провела между нами. Больше нет тебя, меня. Есть один человек, содержащий в себе всё, что есть в нас. Способный чувствовать весь спектр эмоций. Ведь мы были неполноценными, а сейчас… давай будем вместе, Сота? — Хах… опять ты поступаешь… – из глаз девушки потекли слёзы, которых она никогда не знала. – Что это?! — Слёзы. Хах, так забавно смотреть, как ты плачешь… Ой, – осознав, что только что сказала, она тут же отвела взгляд и слегка улыбнулась. – И мне достались твои чувства. Как видишь… больше нет чёрного и белого. — Есть серое, – вытирая слёзы, Сота крепко обняла Мар-Мар, получив долгожданное спасение, прощение – неважно, что это. Главное, что ей больше не придётся страдать. — Знаешь… ты права, я та ещё эгоистка, в отличие от тебя. Прости меня, пожалуйста. — Замолкни уже наконец, – улыбнулась рыжеволосая и поцеловала ту в лоб с нежной лаской, а затем легонько укусила. — Ты как обычно, в своём репертуаре. Две фигуры, крепко обнявшись, начали растворяться в воздухе. — Ты не жалеешь о моём решении?.. — Теперь… я сожалею лишь о том, что ты не сделала этого раньше, глупышка. Комната опустела. Исчезло всё, словно этого никогда и не было. Всё стало трескаться и распадаться на кусочки. Открыв глаза, девушка обнаружила в руках бокал и посмотрела в зеркало, слегка улыбнувшись. — Вы отлично постарались, мои ангелочки)