существовать можно.

масакрик всегда был просто психопатом, действовавшим совершенно случайно и из каких-то личных убеждений в больной голове. другим его ушко никогда не видела. возможно, потому что другого образа то у него и не было? он всегда был достаточно обходительным и миловидным джентльменом на первый взгляд, пальцем бы никого не тронувший, галантный, одетый с иголочки, хоть иногда, стоило признаться, достаточно странновато: не слишком по моде. тем не менее люди велись на этот образ, яркую и привлекательную обертку от конфеты, а раскрывая обнаруживали там сгнившую червивую карамельку. в такие моменты было уже достаточно поздно о чем-то думать: совсем скоро эти люди лишались мозгов, воли и собственного разума. ушко была исключением из всех правил. она так за долгое время нахождения с доктором так и не поняла, что же такого он в ней нашел – после экспериментов, судя по остальным жертвам, она не должна была выжить. что-то значимое? шанс быть любимой или пустые надежды? сколько ушко не забивала себе этим голову она так и не смогла понять. да и был ли смысл, если даже в ласкн и заботе ты в подобном страшном месте с таким человеком постепенно будешь сходить с ума? да она, вообщем то, и не против. из размышлений вывел звонкий голос за стеной: только сейчас девушка вышла из размышлений, поняв, что она все это время сидела в ванной. тут можно было расслабиться и полностью дать свободу своим мыслям, отгородив себя от внешнего мира хотя бы на немножко. — ушко! обед готов!! масакрик постучался. ушко вздрогнула и вылезла из ванной, обтираясь махровым, предоставленным лично ей полотенцем в знак душевной доброты доктора и укутываясь в белый халат, который они забрали откуда-то из отеля. а путешествовать они любили. точнее, любил масакрик. ушко подобную прерогативу не особо и одобряла, но готова была терпеть...да и кто бы вообще ее послушал, скажи она хоть слово? — с-сейчас, сейчас!! — запинаясь ни то от внезапной тревоги, ни то от холода и резкого перепады температур, а мылась девушка всегда в достаточно горячей воде, пролепетала та. ей не ответили, но послышался стук туфель по паркету, направлющийся назад. уже собираясь выходить из ванной ушко остановилась у зеркала и взглянула на себя, не узнавая. ей до сих пор было тяжело привыкнуть к новой внешности, отчего воспринимать все происходящее как реальность становилось еще сложнее. обычная игрушка. плюшевая зверушка, кукла для игры и не более того. надетые в качестве защитной реакции розовые очки в такие моменты со всей силы разбивались о камни реалий ее жизни. лучше просто об этом не думать, чтобы окончательно не свихнуться. не так быстро, по крайней мере. девушка вышла из ванной и, шлепая босыми ногами по полу, прошла по коридору в свою комнату — полноценной комнатой это, конечно, назвать было тяжело: так переоборудованный кабинет, чтобы в нем в теории можно было жить. кровать из койки, отличающаяся всего наличием покрывала и подушки, врачебный стол с до сих пор оставшимися там бланками и документами о всех анализах и опытах. похоже, масакрик настолько ей доверял, что даже не допускал мысли о том, что ушко может узнать лишнего а можнт это лишь очередная иллюзия свободы выбора. одно окно, в которое сейчас и так не лилось солнце, но чисто ради принципа ушко подошла и задернула шторы. заглянула в шкаф, хотя это скорее напоминало тумбочку и достала оттуда пару чистых вещей – розовую толстовку, почему почти все здесь, черт возьми, такое кислотно-розовое, и юбку в клетку. одевшись и покрутившись перед матовой стеклянной дверью на выход, хоть немножко показывающей ее отражение девушка улыбнулась. все таки, может, не все в жизни так уж плохо. ее хотя бы помнят и ждут здесь, откуда она бы действительно никуда не ушла.