Проблески сердца

Последние дни были похожи друг на друга. Я просыпаюсь, умываюсь ледяной водой и иду готовить завтрак, параллельно читая газету «Бойкот Олимпийских игр» — первая страница и сразу про что-то плохое. Потом я еду на велосипеде прогуляться по городу. Он хоть и маленький, но развлечений достаточно. И так все четыре дня. Погода за окном просто ужасна — дождь барабанил ещё с глубокой ночи. В такие дни мне становится жутко находиться одной. Раскаты грома болью отдавались в груди, в них было что-то знакомое, такое тёплое и родное, но в тоже время страшное, грустное. Странное чувство одиночества. Всё это время мне будто чего-то не хватает. Во входную дверь постучали. «Кого там могло принести?», — подумала я. На стенах появлялись и снова пропадали длинные, костлявые руки деревьев. В дверь ещё раз постучали. Дотянувшись до глазка, я увидела ту самую девушку из леса. Сердце пропустило удар, а тело словно из камня. Замерло. Она стояла, словно кукла из редчайшего фарфора с сапфировыми глазами, одетая в белое кружевное платье. — Привет, прости за тот инцидент, — она отошла на два шага назад и посмотрела прямо в глазок. — Я действительно не хотела причинять тебе вред, просто ты очень похожа на одного человека. Она поджала губы, опустила голову и начала нервно перебирать подол платья. Я неуверенно открыла дверь, спрятавшись за ней, как за крепостью. Не знаю, почему, но её слова звучали искренне. — Проходи на кухню, — чувство тревоги всё ещё трепалось внутри. Повисло неловкое молчание, тяжким грузом оседая в груди. — Меня зовут Декарабиа, — девушка протянула руку для рукопожатия. У неё приятный, мелодичный голос. — Агнес, — в ответ я протянула ей свою. За чашечкой сваренного кофе мы разговорились и мне стало легче. Декарабиа оказалась доброй, общительный, хоть и немного грустной. — Ты тоже демон, как и Шакс? — она кивнула головой. — Расскажешь о нём? Почему он вообще здесь появился? И зачем ему я? — эти вопросы мучали меня ещё со дня нашей сделки. — Шакс добрый, милый и отзывчивый. Скоро ты сама увидишь. За его маской шута это непросто увидеть. Ему просто бывает одиноко, вот он и веселится. Давным-давно из-за него умерло очень много людей и Шакса приговорили к заключению на сорок тысяч лет, но, как видишь, он освободился. — Так он преступник, — первое, что пришло в голову. — Это не так, — в проходе появился «лучик солнышка», а ведь он и правда был похож на солнышко со светлыми взъерошенными прядями. — Я проторчал там тысячу семьсот лет. В полной изоляции от внешнего мира, а из-за чего?! — его зрачки стали полностью зелёными, белок налился чёрной краской, ногти начали превращаться в чёрные лезвия. Улыбка растянулась от уха до уха. — Из-за парочки человеческих трупов. Теперь весь мир будет подобен аду, а Баала ждёт мой приговор, — Шакс схватил меня за руку и я постепенно переставала чувствовать своё тело, передо мной всё расплывалось. Всё очень быстро вернулось назад. Только голова кружилась и боль в висках не становилась меньше. В первый раз телепортация проходила легче. Когда я смогла нормально стоять на ногах, то увидела невысокие деревья с жёлтыми, округлыми листочками, окружившие меня со всех сторон. — Где мы? — Неважно, тебе лучше не отставать, если, конечно, не хочешь остаться здесь жить, — он вернул себе нормальный вид. Привычная улыбка пропала с лица. По изумрудным глазам было видно, что он о чём-то думает, может сожалеет о том, что вспылил? Демон стал уходить всё дальше и дальше в лес. — Шакс, стой, подожди меня! Пришлось бежать, чтобы успеть за ним. Я никогда не привыкну к его резким перепадам настроения, легче предсказать, когда меня ударит шаровая молния. Наглый, самодовольный псих. Тут он остановился и я врезалась в широкую мужскую спину. — Псих? Ты знала, что раньше так называли людей с «больной душой»? — я не совсем поняла, о чём он. Шакс буквально прочитал мои мысли. — Впрочем неважно. В данный момент его слова полны грусти, но сейчас он смахнёт её, как надоедливую чёлку, улыбнётся и снова будет шутить. Это так похоже на обычных людей, неужели даже такие могущественные существа, как демоны, не могут позволить себе свободу чувств? Парень снял с ветки дерева яркий, огненный листок и заправил его за моё ухо. — Под цвет твоих волос. — Спасибо.