Честно говорить правду

120 год от завоевания Эйгона. Высокий прилив. Дрифтмарк. Эйгон стоял у камина и смотрел на младшего брата, которого закрывала матушка. Единственная, кто защищала своих детей от нападков чёрной партии. Бледное и окровавленное лицо его младшего брата напоминало о боли. Эймонд хотел, как и Эйгон вместе с Хелейной летать на драконе. Даже у шестилетнего Дейрона проклюнулся дракончик. Вот братец и захотел себе дракона. Особенного. А Вхагар после смерти леди Лейны Веларион оставалась на Дрифтмарке. Его брат оседлал старую драконицу на которой летала когда-то королева Висенья. Старший брат был горд за стремление младшего брата, но не такой ценой. Эймонд успокаивал плачущую мать, что потеряв глаз он получил наконец то своего дракона, но блядь не такой ценой. Он не просто потерял глаз, на него напали грёбанные «Веларионы». «Сильные» детишки взяли деревянные мечи и лупили его брата, как будто у них есть на это право. Разве дети Рейниры могут проливать кровь драконов. Кровь королей. Эймонд — второй сын короля, разве у них есть право на то чтобы поднимать свою руку на истинного сына дома Таргариен. Какое право есть у бастардов? Почему Эймонд не позвал Эйгона с собой для встречи с драконом? Эйгон не отказался бы от авантюры своего брата и защитил бы от детей Рейниры. На то он старший брат. Ему надо помочь маме от несправедливости этого мира и наплевательского отношения отца, то он встанет на защиту своей семьи, даже если придётся пожертвовать собой. Все кричали. Король. Принц-разбойник. Морской змей. Дети-бастарды шлюхи-сестры. Принцесса Рейнис. Девочки-близняшки принца-разбойника и леди Лейны. И громче всех была Отрада Королевства. Эта распухшая распущенная женщина открывала свой рот и из её рта лились очередные обвинения в сторону недобратьев, то что они называют её детей Стронгами, что она была верной женой и родила Веларионов, что нужно «как следует» допросить Эймонда, на что Эйгона прорвало. Гнев, ярость, ненависть всё это ядовитой энергией рвалось наружу. Визерис хотел спросить у Эймонда про «лживые» слова в сторону его внуков, но ему преградил путь его старший сын Эйгон. — Это я сказал, что дети Рейниры — Стронги, отец. Не смей трогать Эймонда. — просто сказал его первый сын, прикрывая свою мать и брата. — Хочете допросить меня, Ваше Величество? — Эйгон. Почему? — Почему? Потому что они не Веларионы, отец. Они даже на Баратеонов не похожи. Разве ты не видишь? — Эйгон холодно высказался и смотрел в глаза, тому кого должен считать отцом. — Посмотри на меня, я Таргариен. Хелейна, Эймонд и Дейрон — Таргариены, но дети твоей любимой дочки не Таргариены, не Веларионы и даже не Баратеоны. Ха-ха-ха! — Заткнись, Эйгон! Пока тебе не вырвали язык! — закричала растрёпанная Рейнира, изо рта которой вылетали слюни, как плевки. — Не нравится, что здесь в нашем дружественном семейном кругу я могу говорить правду. — улыбнулся Эйгон, всё ещё смотря на отца. — Мы — твои дети, отец. Моя мать — твоя королева, которая родила тебе четверых детей и все мы — Таргариены. Без намёка на кровь Хайтауэр, хотя наша мать не от крови дракона, но что же ты делаешь, отец? Ты обвиняешь Эймонда в том, что является правдой и это просто смешно. — Мальчик тебе бы замолкнуть. А то… — Деймон угрожающе рычал, но Эйгон перебил его. — А то что, дядя? Убьёшь меня? Я первый сын короля. Только король может приказать убить своего сына. — Да, но не наследник. — ухмыльнулась Рейнира. — Ну, да. А ты достойная наследница трона, падчерица! — ответила Алисента, вставая на защиту сына и вставая около него. — Ты не уважающая ничего кроме себя. Где твоя благодетель, где твоя рука, которая должна помогать своему отцу. Для тебя правление это что шутки над моими детьми да пиры. Мои дети — это дети короля, хоть он их не видит, мои дети — это Таргариены с кровью Андалов и Первых людей и конечно же Визерис у меня сыновья, которые должны занять трон предков. Разве ты это не понимаешь, муж? — Рейнира — моя наследница. — А мои дети тогда кто? Ты намеренно хочешь уничтожить нас. Меня. Что я тебе сделала, чтобы ты меня так невзлюбил? — Ты хотела посадить своего сына на трон. — Нашего сына, Визерис. Понимаешь! Он твой сын. Я никогда тебе не изменяла. Все мои дети — это твои дети. Эйгон, Хелейна, Эймонд и малыш Дейрон. Я дала тебе сыновей и доченьку. А ты! Что ты делаешь? Ты должен защищать сына, а ты обвиняешь его, в том что наш сын говорит правду. Ты дурак! — Алисента плакала навзрыд и чуть не упала на ковёр, но её подхватил Эйгон, которому было больно смотреть на плачущую матушку. Его красавица-мать не заслуживала такой участи. Она воспитывала своих детей и любила их. Королева-мать которая оберегала их как дракон свою кладку теперь плакала как маленькая девочка, которую оставили все и бросили на съедение волкам. Хелейна подбежала к матери и обняла. Эймонд пытался встать с кресла, чтобы успокоить маму. — Отец, ты и вправду дурак. Ты довёл мою маму до слёз. Если я не твой сын, то чей тогда? Велариона или кого? Мама не стала бы спать с вшивым лордом Блошиного дна. — улыбнулся принц злой улыбкой на принца-разбойника. — Ты мой сын, Эйгон, но я отказываюсь что ты мой наследник. — А кто я тогда? Что за мной стоит, отец? — Ты принц Эйгон Таргариен. — Принц чего? Представь себе ничего. А принцесса Рейнира — будущая королева, а её сильные дети — наследники трона. Так получается. Верно? — Верно, Эйгон. Только так и будет. — Семеро! Тебе и вправду плевать на нашу семью. Ты готов пожертвовать мамой, Хелейной, Эймондом, Дейроном и мной? — О чём ты говоришь, Эйгон? — Я не преклонюсь перед Рейнирой и её бастардами, отец. Потому что я первый принц Семи Королевств, сын короля и хоть ты меня всячески отрицаешь, но я наследник грёбанного железного трона. — Нет, сын. Ты должен будешь преклонить колено. — Интересно, почему? — Потому что Рейнира — моя наследница и первенец. — И всё. Отец, скажи мне сколько у меня прав на трон и сколько у неё? Ведь я никогда не слышал чтобы домом Таргариен правили женщины. Ты разжигаешь пламя войны не понимая законов нашего государства, как и собственного дома. Как ты это не понимаешь? — сорвался Эйгон. Ему было плохо. Дышать становилось труднее, но он срывался на крик. Глаза застилали непрошенные слёзы. — Отец, Эймонда ранили! Эти мелкие идиоты напали на него и били его деревянными мечами! — Мы защищали Джоффа, которого твой брат макнул в… дерьмо. — Джекейрис защищал братьев. — И поэтому вы напали на Эймонда деревянными мечами, а вот этот мудак вообще вытащил кинжал и пролил кровь моего брата. — сарказм сочился с губ Эйгона, а потом он злобно посмотрел на виновника всего действа — По какому праву ты — Люцерис Веларион имеешь нападать на сына короля, ответь? Ответь? — Эйгон, пожалуйста остановись! — просила матушка, держась за свою дочь. — Нет, мама. Они не уважают нас. Мы для них не кровь драконов. Полу-Таргариены. Так ты нас называешь, сестрица? — посмотрел на сестру, которая всегда смотрела на них, как на насекомых. Они отвечали ей, такой же ненавистью. — Отец, кто мы для тебя? — Мои дети. — ответил Визерис и грустно посмотрел на Алисенту. — Так почему ты не защищаешь Эймонда? Он ведь твой сын. Его избили и выбили глаз. Где твоя защита? Где справедливость? Где твоя королевская воля? Где? — Эйгон упал на колени. Дыхание прерывалось, губы не шевелились. — Эйгон! — подбежал отец к сыну и тревожно смотрел на него. Потом подбежала мать с Хелейной. — Мейстера сюда! За ускользающим сознанием Эйгон смотрел на плачущую сестрёнку и думал, как ему развеселить её, чтобы не видеть этой боли в сиреневых глазах Хелейны. Эйгон проснулся в комнате, которую выделили когда они прилетели в Дрифтмарк. Свежий воздух дул ему в лицо с открытого окна. Он вдохнул воздух полной грудью и увидел сидящего около него отца. После чего резко выдохнул, чуть не подавившись воздухом. — Отец, почему ты здесь? — удивился Эйгон присутствию отца, которого никогда в его жизни не было. — Выполняю отцовский долг. — грустно сказал король и всмотрелся на него. — Поздно уже. Я почти взрослый. Ты для меня чужак, как и я для тебя. — буркнул первый сын короля. — Как Эймонд? — Идёт на поправку. — ответил Визерис и придвинулся поближе до сына. — Может есть ещё шанс, что я могу быть вам отцом? — Хелейна всё ещё верит в тебя, а Дейрон совсем маленький. Так что да для половины недо-отпрысков, ты можешь стать папашей, но не для меня или Эймонда. Да и мама всё ещё любит тебя. — Я знаю. Алисента всегда была доброй и учтивой супругой, а я был сволочью. — просто сказал Визерис, а потом посмотрел на него. — Эйгон, ты не недо-отпрыск. Ты мой сын и тебя я тоже хочу вернуть. — Зачем? Я недостойный сын. Я плохо учусь и фехтование мне не интересно. — ответил Эйгон, глядя на облака. Красивые. — Мне ничего не интересно. У меня нет смысла жизни. — Смысл жизни. У тебя есть, сын. Ты защитил свою семью. Это стержень, который заставил меня посмотреть на тебя по другому. — отец впервые гордился сыном и ему было больно, что никогда не обращал внимания на своих детей от красавицы-жены Алисенты. — Я надавал по голой жопе Люцерису ремнём. — Что?! — ошарашено посмотрел Эйгон на короля. — Ты серьёзно! Семеро! Ха-ха-ха! Ну, ты даёшь! — Ты был прав. Он поднял руку на сына короля и должен был поплатиться за свой проступок. Не глаз же ему отнимать. Он же всё-таки мой внук. — Ну да! — ухмыльнулся Эйгон и выпил воды с кубка, который находился на прикроватном столике. — Вот и вписал десять ударов ремнём и сказал чтобы Рейнира со своими детьми держалась подальше от столицы, пока я буду разгребать её дерьмо. Так что я поругался со своей любимицей. — Ну, извини. Я всегда теперь буду защищать матушку, Эймонда, Хелейну и Дейрона. Клянусь всем что у меня есть. — серьёзно посмотрел Эйгон на отца. — И я ни за что не преклоню колени, перед ней и её отпрысками. — Хорошо, я тебя услышал. Только не переусердствуй. У тебя была проблема с лёгкими. Ты был на грани. — отец погладил сына по серебряным волосам — Я переживал за тебя. Мой первый сын. Ты для меня стал ценен, когда появился на свет. С твоим первым криком я ощутил себя вновь отцом. Мы с твоей мамой не отходили от тебя, боясь что судьба отберёт тебя как Бейлона, но ты был живее всех живых. И Семеро, таким громким! Я совсем забыл, насколько ты был нужен для меня. Прости меня за всё, сын! Я отвратительный отец. — Я не знаю, смогу ли я простить тебя, отец, но я попытаюсь. — с горечью ответил Эйгон, увидев плачущего отца. — Спасибо, Эйгон! — улыбнулся Визерис и обнял сына медвежьими объятиями. Алисента тихо плакала за дверью. Ей хотелось верить, что в этот день её семья вновь станет единой. Король вышел из покоев сына и увидел её. Как же он забыл, что у него в руках всегда была её ладонь. Королева всегда была рядом. Добрая, учтивая, нежная и иногда ласковая всегда шла рядом и следила за вечно покрывающим всё сарказмом Эйгоном, весёлой хохотушкой Хелейной, вечно угрюмым Эймондом и послушным ребёнком Дейроном. Он вытер слёзы Алисенты своим платком и обнял свою жену. — Простишь ли ты меня, любимая? — Он посмотрел в её карие глаза и она улыбнулась, поцеловав мужа. Визерис давно не желал супругу, но тут он отказать себе не мог и понёс её в свои покои. Пока отец уносил матушку на крыльях любви, маленькая принцесса прокралась к Эйгону. — Хелейна, что ты здесь забыла? — Пришла покормить братика. — улыбнулась Хелейна и беспардонно запрыгнула на койку до Эйгона. — Эй, какого Неведомого! Мне и так места мало. — буркнул принц, находясь на здоровенной кровати. В то время как Хелейна, вытаскивала из мешочка пироги и пирожки. В это время за дверью. — Э-э! Вкусно пахнет. — пробурчал животик Дейрона. — Тц! Дурак, нас услышат! — Эймонд тихо шипел, смотря в замочную скважину. — Но я кушать хочу, братик Эймонд! — заныл Дейрон и тянул за руку брата. — Тогда заваливайтесь сюда, недо-шпионы! — спалил Эйгон двух маленьких преступников под звонкий смех Хелейны. — Чёрт! Придётся зайти. — буркнул Эймонд. — Ура! — забежал в комнату с визгом принц Дейрон. — Тебе разве можно стоять? — А тебе разве можно есть? — Пекло знает, но Хелейна принесла еды. Грешно будет, её не съесть. Присаживайтесь? — просто сказал Эйгон и братья разместились на кровати. — Вы блядь, серьёзно! … Рот закрылся засунутым пирожком от Хелейны, которая ярко улыбалась и взяла на руки Дейрона, который смеялся от слов старшего брата. — Давайте наслаждаться нашей маленькой пирушкой. — сказала Хелейна и протянула пирог Эймонду. — Ага! — тихо ответил принц Эймонд и все начали кушать и поедать вкусняшки. После чего Хелейна убрала все крошки с кровати и все разместились на кровати под явное недовольство старшего брата, но когда на него посмотрела сестричка он просто развёл руки в честь сдачи замка. — Эйгон, спасибо тебе, что защитил матушку и меня. — тихо прошептал Эймонд, когда увидел что Хелейна с Дейроном, которые находились посередине кровати уснули. — Не за что, братишка, не за что. Я всегда буду рядом, если ты захочешь провести какую-нибудь авантюру. Просто позови меня. Хорошо, Эймонд? — тихо проговорил Эйгон и протянул со своего края руку. — Хорошо, Эйгон. — пожал руку старшего брата Эймонд.