Часть 1

Вова торопливо поднимался по лестнице общаги. Его потряхивало от нахлынувшего адреналина, ведь если то, что сказали на районе правда — он все кости переломает этому «бессмертному». Влетая в комнату, он напрочь забывает, от злости, о какой-то безопасности, у него перед глазами была только Наташа, что сидела в углу кровати и Кащей перед ней. По хозяйски оприходовав табуретку, он даже не соизволил голову повернуть, когда в комнату посторонний влетел. Впрочем, Вове сзади уже тоже прилетело и под крики Наташи, его шустро двое под руки подловили. Кащей же, видимо, вынужденно остановившись в диалоге с Наташей, продолжил, словно ничего не произошло. — Вот ты наверняка думаешь, что Вовочка твой, хороший человек, так? Глаза Наташи были прикованы только к его повисшей голове, которая, потихоньку начинала вертеться вновь. Перед носом ее, два пальца щелкнули, вынуждая вернуться к диалогу с тем, кого видеть она вообще не хотела. — Так. Я думаю, он хороший, — буквально выплевывая эти слова, она на лице Кащея вызвала только ухмылку. Громко хлопнув ладошками по широко расставленным ногам, он поднялся со своего места подходя к бывшему товарищу. Отвращение захлестывало разум, такого предательства он не мог простить. И тем не менее, приподняв окровавленное лицо Вовы, он как-то по дружески похлопал по нему, заставляя быстрее оклематься. — Во, слышал? Дама твоя считает, что ты хороший. Ну а че? На войне всех победил, сюда вернулся, нечисть от пацанов хороших прогнал, невесту нашел… Только вот, ты, Вова, так и не понял, что за поступки отвечать надо. Вместо ответа, в сторону Кащея полетели лишь кровавые слюни. Громко выругавшись, он в благодарность, с кулака, по скуле горячо прошелся. Так, в качестве воспитания. Тут уже и Наташа вскочила. Сдерживая слезы, она попыталась подбежать к Вове, но Кащей ее обратно отшвырнул. Упав возле кровати, она растерянно смотрела на возлюбленного, пытаясь понять, что вообще происходит. — Ну ты то куда рванула, кудрявая? Чем меньше рыпаться будешь, тем быстрее мы закончим с твоим женихом разбираться. Раздраженно выдохнув, Кащей вернул свое внимание к Адидасу. Может, телом он и был сейчас слаб, но в его взгляде читалась неподдельная глупая ярость. Это вызвало одобрительную улыбку с чужой стороны. — А че ты, как крыса, поступаешь? Один на один со мной зассал выходить? Да делай ты со мной че хочешь, хоть убей, только ее отпусти. Не по человечески это все. — Давно ты человеком стал, Вова? — Кащей даже рассмеялся, — Понимаешь, еблан ты эдакий, что тебе хоть в лоб, хоть по лбу — он звонко хлопнул ладошкой по лбу Адидаса, заставляя того поморщиться, — Бес-по-лез-но. Убивать тебя и статью за это получать я не собираюсь, а если тебя просто отпиздить, ты ж нихрена не поймешь. Тебя всю жизнь мутузят и что? Понял ты хоть что-то? А тут, рядом с прекрасной дамой, все намного понятней становится. Усаживаясь обратно на табурет, Кащей махнул рукой, призвав своих дотащить тело до батареи и пристегнуть. Пока Вова пытался вырваться, Наташа тихо ревела, зарывшись носом в покрывало постельное, лишь бы не видеть происходящего. Кащей за процессом всем тоже без охотного энтузиазма наблюдал. Бить бесполезно было, да и нужно было Вовочку с сознании оставить. Но обессиленным. Когда с этой возней было покончено, Кащей взглядом на выход показал, чтобы теперь они здесь только втроем остались. — Понимаешь, Вов, ты мне как брат был. Я тебя ценил, а ты меня что? Правильно! Предал. Отнял все, что мне было дорого, выставил меня лохом каким-то. Ну, в общем, неправильно поступил… А теперь моя очередь сволотой побыть. Ловя на себе взгляд Вовы полный растерянности и ужаса, Кащей вдруг почувствовал облегчение. Вова понял, что его ждет. И понял, что ждет Наташу. Кащей видел, как дергается губа Адидаса, как он из последних сил кричит Наташе прочь убираться. Только не тут-то было. Крепкая мужская рука, кудри за пышные схватила, обратно дергая и вызывая болезненный стон. Встав с табурета, «подружку» вынудил на коленях приподняться за его рукой. — Вот, Вовочка, ни себя, ни тебя защитить не смог, — разочарованно вздохнув, Кащей щедро с ноги Адидаса по ребрам пнул, выбивая стон болезненный, — кто ж виноват, Натусь, что ты говно такое выбрала. Будь ты со нормальным мужиком, такого бы никогда не случилось. Лениво дотаскивая Наташу до кровати, швырнул ее не давая и шанса передохнуть. Сперва ее сопротивление Кащей за игру воспринял, будь добыча послушной, было бы скучновато… Но когда по лицу ногти прошлись, неприятно царапая, звонкую пощечину отвесил, крепко хватая за волосы вновь. — Побесилась, кудрявая, и хватит. Чем быстрее ты смиришься, тем легче тебе будет. А будешь брыкаться, — зрыкнув в сторону Вовы, поправился, — Будете оба брыкаться — обоих жалеть не буду. А ты, Наташенька, лучше бы лицо свое поберегла. Красивое очень. Не сдерживая слезы, Наташа не знала, куда и деться от страха. Она то и дело бросала молящий взгляд на Вову, но видела в его взгляде только ненависть, устремленную в сторону Кащея. — Господи, ну что он там наделал? Денег должен? Возьмите деньги, у меня есть. Я на учебу откладывала, там триста рублей… Все заберите, и сережки золотые, только отпустите нас… — Шершавыми пальцами вытирая горячие слезы, Кащей на секуду задумался, а не достаточно ли будет и такого урока? Но, повернув взгляд в сторону Вовы, он понял, что желание унизить его и причинить боль настолько велико, что затмевает какие-либо трезвые идеи. Да и Наташа хороша собой была уж очень… Успокаивая новую подружку, Кащей в обе щеки ее поцеловал, замирая на несколько секунд. Нежная кожа манила к себе непреодолимой силой. Впрочем, джентльменом он быть не собирался, Вова должен был сегодня быть сломан и абсолютно наплевать, что для этого придется сломать чужую жизнь. Нежными действиями усыпляя тревогу в Наташе, Кащей вдруг выпустил ее, сам садясь на кровати. Ошибка для всех. Он играл. Стоило только Наташе развернуться к нему спиной, чтобы дотянуться до возлюбленного, как рука обхватила хрупкие женские запасться, заводя их за спину. От неожиданности и неприятных ощущений, Наташа вскрикнула, а Вова, в новом приступе агрессии, попытался освободиться. — Пусти ее или я тебя заживо закопаю! Клянусь, паскуда, в этот раз ты даже для себя слишком далеко зашел. Ядовитая ухмылка расплылась на Кащеевских губах. Как же приятно было ощущать свое превосходство и видеть, как терзается Адидас. Демонстративно вжимая Наташу в постель, Кащей пристроился сзади. Как можно медленней, он задрал домашнее платье, позволяя себе пройтись свободной рукой по всем запретным местам. Он уже не слышал как сильно дергается Вова и как от каждого касания всхлипывает Наташа. Прижимаясь ближе, он наклонился, зарываясь носом в кудрявые волосы. Кащея, почему-то, успокаивал запах Наташи. Нашептывая ей всякий бред и одаривая легким запахом перегара, бережно поцеловал в шею, будто попытался извиниться за то, что делает. Или сделает… Срывая колготки вместе с нижнем бельём, Кащей оставил Наташу совсем в беззащитном положении, да и Вова, от ярости и собственной беспомощности не знал теперь, куда деться. Кащей видел, как сильно он сейчас ненавидел его, но там, в глубине души, если она вообще была, Адидас в разы сильнее ненавидел себя. И это именно то, чего Кащей хотел добиться. — Так, кудрявая, смотри. Я тебя сейчас отпущу, но за каждое неверное движение опиздюливаться будешь либо ты, либо Вова. А может и все сразу. В твоих интересах быть послушной девочкой, ибо если ты сейчас не дашь мне спокойно презерватив натянуть, буду натягивать тебя без него. А тебе вряд ли беременность такая нужна. Трясясь всем телом, Наташа кивнула головой. Ее будто парализовало от всего происходящего. Прижимая к груди затекшую руку, она смотрела пустым взглядом на окровавленное лицо. Она — жертва, за его проступки. — Вы оба… — сдерживая новую волну нахлынувших слез, начала Наташа, — Оба сволоты… — Тихо заплакав, она крепче сжала покрывало, утыкаясь в него носом. Ей проще было бы под рельсы лечь, чем жить с таким. Лязгая пряжкой ремня, Кащей довольно хмыкнул. — Понимать начинаешь, Наташенька? Видишь, как такие ситуации всех отрезвляют. А теперь не шумите, гостей незваных никто тут видеть не хочет. Кащей Наташу почти сразу за бедра грубо схватил, ближе притянув. Однако сходу входить не собирался, вдруг, на ее же счастье — девственница еще, а значит, можно и повежливей побыть. Пристраиваясь сзади, попробовал протолкнуться. Неприятные ощущения были у обоих. Зажатость Наташи играла не малую роль и Кащей это понимал. Так что тут было два варианта: рвать или попробовать успокоить ее. Склоняясь к женскому ушку, Кащей в полтона обратился к девушке: — Расслабься, кудрявая. Тебе же лучше будет. Целуя куда-то в висок, Кащей выпрямился, повторяя попытку. Все еще было не особо приятно, но, впрочем, стало чуть полегче. Медленно толкаясь глубже, он знал, что спустя пару движений, по ощущениям станет свободней, по крайней мере, ему. Переводя взгляд на Вову, что теперь был сконцентрирован только на лице Наташи, хмыкнул, крепче сжимая девичьи бедра. И до чего же они были прекрасны? И, все же, отвлекаясь от мыслей о теплой и нежной кожи Наташи, Кащею бы хотелось видеть больше отчаяния в глазах Адидаса. Без лишних мыслей и зазрений совести, входя на всю длину, Кащей шумно выдохнул, позволяя той, что снизу, привыкнуть к ощущениям. Руками вольно касаясь молодого тела, вновь после сконцентрировал их на бледных бедрах, до синяков сжимая. Начав медленно двигаться, с каждым разом толчки усиливал, резво входя во вкус. Да и Наташа уже не плакала. Просто в пустоту смотрела, явно считая минуты до конца всего этого. — А ты переживала, кудрявая, — начал Кащей, подметив, что девчушка больше не всхлипывает, — Он бы таким нежным, как я, не был, уверен. Сбитое дыхание выравнивалось, а Кащей старался растянуть весь процесс как можно дольше. Поглядывая на Вову, подметил, что он так и не повернулся в его сторону. Это злило. Он хотел наблюдать, как тот страдает, мучается от картины. Решая внимание привлечь, демонстративно и нагло за волосы Наташу схватил, дергая к себе. Сдавленный стон наполнил комнату. Внимание привлечь удалось. С едкой ухмылкой Кащей свободной рукой сжал аккуратную грудь сквозь ткань одежды. Приятно, мягко. А еще заметно, что Наташа без лифчика. За край вырезки хватаясь, рукой дернул со всей силы, вынуждая легкое платьице по швам разойтись, так, что все теперь открыто было. Ладошкой обхватывая груди, то сжимал крепко, то разжимал, по соску, игриво, скользя подушечками пальцев. Ничего общего с обычной романтикой эта история не имела, просто когда взгляд Вовы был прикован к ним, хотелось все сделать в разы грязнее, чем планировалось. Сперва ускорив темп, снова вжал несчастную в постель, наблюдая за тем, как растрепанные волосы и дальше по кровати летали. Красивая все-таки, эта Наташа была. Как матрешка. Кащею вдруг захотелось на ее лицо посмотреть. Останавливаясь и выходя, он рывком перевернул деваху на спину и подтянул к себе. Ее глаза были сильно зажмурены, а лицо слегка припухло от слез. Но это даже придавало некий шарм. Эдакое наказание за преступление во плоти. На второй раз не особо церемонясь, сходу грубо вошел, начав в размеренном темпе трахать ее. Такой ракурс, по крайней мере теперь, Кащею нравился больше. Порванная ткань платья и приоткрытая грудь, что от каждого толчка подрагивала. Все это выглядело неприлично сексуально. Усталое лицо Наташи повернулось в сторону. Открыв глаза она вновь устремила взгляд на Вову, видимо, пытаясь абстрагироваться от реальности. Он невольно потянулся к ней, звякнув наручниками, чем привлек внимание Кащея. Разочаровано цыкнув, Кащей ускорился, при этом сохранив грубость толчков, чтоб у этой силы на вертение головы отбить. Грубые пальцы легли на лицо Наташи, вынуждая ее повернуть взгляд в сторону своего мучителя. Крепко сжимая ту за челюсть, Кащей немного склонился, оскаливаясь в улыбке. — На меня смотри, кудрявая. От зрительного контакта глаза в глаза, внутри все начало закипать. Дерзкий и в то же время безысходный взгляд Наташи, вызывал какой-то странный интерес. А может все дело было в стопке водки, ярой похоти и злобе, что клубились внутри такой же кудрявой башки. Ощущая скорую разрядку, Кащей вновь наклонился, руку на груди перемещая, да в волосы носом зарылся, вдыхая женский запах. До боли сжимая пятерней бедро худое, расслабленно выдохнул, ощущая как тело эйфорией переполнило. Вытирая потный лоб, Кащей на прощание Наташу в висок поцеловал, словно все по взаимности было. Штаны застегнув, использованный презерватив кинул Вове под ноги, сам перед ним вставая. Схватив Адидаса за плечо и потрясся, улыбнулся вдруг широко. — Хорошая у тебя подружка. Да… — Повертев его лицо, Кащей ядовито ухмыльнулся, — Чего грустный такой? Вон, она для суженного себя хранила. Все почести бы ее суженный получил, если бы долбаебом не был. Выпрямляясь, Кащей вновь на табурет перед ним уселся. Послышался разочарованный вздох. Вытащив потрепанную пачку, он засунул одну сигарету за ухо, повертев в руках предмет. — Так, Вовчик, а теперь внимательно слушай, выбора у тебя сейчас не много… Я ж не совсем козлина, понимаю, любовь твоя серьезная… Так что, первый вариант развития событий: Ты, сейчас, от меня, душевно принимаешь билетики до теплых краев, берешь под ручки Наташеньку и, если действительно любишь, женишься на ней, отрекаясь от всей этой уличной мишуры. А я, как гордый рыцарь, клянусь, что никто о сегодняшнем не узнает и ни твоя репутация, ни репутация этой дамы испорчена не будет, — Адидас вдруг дернулся, желая что-то сказать, но Кащей жестом его остановил. — Вов, подумай… Ну какая тебе улица, если ты жениться собирался. Вон, думаешь, Натусику хочется каждый раз за твою морду разукрашенную переживать? А за то, что ей опять достанется, а ты, олух, опять даже защитить ее не сможешь? Ты ведь и подохнуть можешь, а ее на кого оставишь, а? Поднявшись с места, Кащей посмотрел на девушку, которая, кажется, еще даже не в состоянии была переварить случившееся. — Но есть и второй вариант, Вов. Неприятный. Все узнают, что подружка твоя — не девочка. Это позор, ей, тебе. Может тебя не отошьют, но быть с ней ты точно не сможешь. Да и жизнь ей подпортишь таким решением. Зато останешься с улицей. Ты подумай… Я тебе день даю. Из внутреннего кармана вытащив билеты на автобус, с демонстративным хлопком положил на тумбочку, чтобы все увидели. Ключ от наручников тоже кинул, оставив после себя гробовую тишину в комнате. Кащей знал, что вновь на него дергаться Вова не придет, да и наделся, что его не настолько контузило, чтобы он так с Наташей обошелся. Громко захлопнув дверь, Кащей, сунув в губы сигарету, поспешил вниз, где его уже наверняка заждались те двоя.