Евгений Иванов. Осень

      Двадцать четвертое сентября. Понедельник.       Пасмурное утро, без четверти восемь. Наш герой — Евгений Иванов, проснулся как обычно по будильнику на своем смартфоне. За девять минут он успел собрать вещи в школу, почистить зубы и одеться. Он, хотя и соблюдал дресс-код школы, но всегда выглядел специально слегка неопрятно: то он расстегнет пуговицу на рукаве, то не почистит глаза после сна. Примерно в восемь он выходил из квартиры и, спустившись по лестнице со второго этажа, шел в лицей имени Андрея Штейна. Андрей Иванович Штейн — писатель-драматург двадцатого века, который вырос в небольшом городке Пáров, в Ярославской области. Милое место, богом даже почти не забытое. Благодаря этому, лицей имеет явную гуманитарную направленность, а также большое количество разных литературных секций: театральный кружок, кружок современной литературы, классической, а также — «Клуб юных поэтов», появившийся совсем-совсем недавно. Буквально в начале этого учебного года. Последнего для семнадцати-летнего Евгения.      Когда Евгений уже подходил к забору лицея, вдалеке было видно, как к воротам подъехала старенькая Тойота, с левой стороны которой вышел учитель истории — Андрей Юрьевич, он был в своем клетчатом синем пиджаке, а в руках суматошно нес черную кожаную сумку. Ему на вид было, наверное, лет пятьдесят. Хотя вел он себя достаточно молодо.       Андрей Юрьевич, буквально пробегая мимо старшеклассниц (они оборачивались, поднимая брови или хмуря их), забежал в лицей. Евгений решил поторопиться, так как его первый урок сегодня — урок истории. В школе он не заходил в раздевалку, не менял обувь: так и шел в черных и пыльных туфлях, а затем незаметно просочился в класс и сел на последнюю парту второго ряда. Уже весь класс собрался: началась жизнь и общение, но Евгений Иванов ни с кем не общался: у него не было друзей ни в школе, ни в классе.       Достав учебник и пенал он вспомнил, что хотел подойти к учителю, так как тот забрал их тетради на прошлой недели в пятницу и должен был уже проверить. Евгений ненавидит писать на листочках. Он подошел к учителю и посмотрел на него своими немного злыми и высокомерными глазами, которые красиво подходили под его черные кудрявые волосы и светлую кожу.       — Андрей Юрьевич, вы проверили тетради? — быстро оглядел он глазами его стол.       — Нет, к сожалению у меня не было возможности, — немного улыбнулся учитель, отводя взгляд.       — Правда? Зато возможность веселиться у вас была, — сказал Евгений неприятно.       — Ха-ха… — виновато и тихо он посмеялся, — Что же ты такое говоришь? — улыбнулся учитель шире и поднял правую бровь.       — Вы приехали не на своей машине, вас кто-то подвез; вы почему-то торопились, хотя до урока еще, — взглянул Евгений быстро на своим электронные часы, — семь минут; вы зачем-то использовали крайне заметные духи, видимо, чтобы скрыть перегар.       — Иванов, ты когда-нибудь приходил к ложным выводам? — продолжая улыбаться, спросил он.       — Да. Чаще, чем хотелось бы, — ответил Евгений серьезно.       — Хм. В любом случае, ты прав, я вчера вместе со своими родственниками праздновал… — Андрей немного подумал. — А сможешь угадать, что был за праздник?       — Нет. Я не экстрасенс.       Андрей Юрьевич улыбнулся.       — Все проще, чем кажется — международный день жестовых языков! — продолжал он довольно улыбаться.       «То есть вы просто так решили набухаться?» — подумал Евгений, но не стал говорить это вслух. Затем он отправился к своему месту, вырвал двойной листочек из тетради по литературе и принялся ждать начало урока, читая сборник стихов Есенина.       Прозвенел едкий звонок. Начался размеренный урок и Евгений принялся конспектировать сорока минутную лекцию. После звонка на перемену, учитель попросил остаться Евгения. Тот недовольно подошел к учителю, который быстро отмечал на компьютере тех, кто был и не был на уроке.       — Евгений, я бы хотел попросить вступить в «Клуб юных поэтов», — сказал он это спокойно, пока продолжал расставлять «энки».       — Не хочу вас огорчать, но я не пишу стихи.       — Я видел как ты заинтересованно читал Есенина, почему бы тебе не оценивать стихи других учеников? — наконец перевел учитель взгляд на Евгения.       — Есенин социалист-левак и деревенщина. Не думаю, что мое злое мнение понравится тем ребятам.       «Назовите причину приглашения уже честно! Что за выдуманные причины с потолка то?!» — про себя думал Евгений, продолжая злобно смотреть на улыбнувшегося после оценки творчества поэта Андрея. Он, кстати, продолжал что-то делать за компьютером.       — На самом деле мне не хватает людей. Уже две недели секция пустует, а нужен еще всего то один человек. Чего тебе стоит появляться по четвергам в пять часов в этом кабинете? — снова посмотрел он на почти студента.       — Хорошо. Я приду, посмотрю, попробую.       — Спасибо, Евгений, — снова перевел он взгляд на монитор.

***

      В четверг, ранним вечером, Евгений шел в школу, ничего с собой не взяв. Он был уже в своей повседневной одежде: светло-синих джинсах и черной кофте с принтом какой-то метал-группы. На джинсах один карман он вывернул, а волосы расчесывать не стал. Он вошел в опустевшую школу, которая была наполнена эхом далеких разговоров. Класс историка был на втором этаже старшего блока в двести первом кабинете. Красивый класс, живой: наполнен книжными полками, теплых тонов стенами, постерами и стен-газетами на разные исторические темы. Иванов зашел в класс, освещенный вечерним солнцем.       На подоконнике он заметил уверенно сидящего парня в голубой неформальной рубашке и темно-синих джинсах. На левой части правой штанины была заметна небольшая прореха. У него также были средней длины русые волосы, которые уходили в какую-то бесцветность. Глаза его были небесно голубыми. Он улыбался и общался с девушкой, сидевшей за третьей партой первого ряда. Она излучала ауру холодную, острую, но спокойную, хоть и не мирную. У нее были длинные черные волосы, очки в черной оправе, а сама она читала какие-то рукописи в очень старой тетради. «Тетрадь еще с советских времен», — подумал Евгений. Мальчик в рубашке обратил на него внимание:       — А вот и новенький! — улыбнулся он Евгению. — Нам историк столько о тебя рассказывал! Закачаешься!       — Да не слишком уж и много, — добавила хладнокровно девочка.       Евгений постепенно начал проходить глубже в кабинет. Сел напротив парты с девочкой.       — Что ты ваще сыщик, чуть ли, не Шерлок Холмс!       В его словах чувствуется постирония: он хотя и говорит шутливо и иронично, но говорит правду, в которую сам, наверное, и верит.       — Скорее доктор Хаус, — снова она добавила пять копеек.       — Почему? — спросил парень.       — Потому что он постоянно ошибается.       А вот это уже просто ирония.       Парень звонко и заливисто посмеялся, после чего снова посмотрел на Евгения, который продолжал сохранять свою злую энергию.       — Не беспокойся ты. Мы так — без негатива, — улыбается парень. — Я вот заметил… — снова парень осмотрел Евгения, — что у тебя карман вывернут, и волосы не причесаны. Значит ты не очень опрятная личность, либо торопился к нам.       Попытался он пародировать Евгения. «Идиот», — подумал он, но ничего говорить не стал. В этот момент в класс зашел учитель Истории, закрыв за собой дверь.       — Познакомились уже с Евгением? — сказал он, пока шел между партами.       — Да, кстати… Меня зовут Марк! — протянул парень руку, которую Евгений пожал.       «Этот парень из десятого «А», как, вроде, и эта девушка», — думал Евгений про себя, продолжая оглядывать ребят.       — А меня Евгений Иванов Максимович, — ответил новенький холодно. — Можешь и ты пожалуйста назвать фамилию, отчество?       — Да-да, я сын директора, — сказал он, улыбаясь. — Скворцов Олегович. Меня выдали голубые глаза? — продолжает он улыбаться.       «Именно», — подумал про себя Евгений.       — А я Екатерина Смольникова Андреевна, — наконец посмотрела она на него своими еще более высокомерными и холодными глазами, чем у Иванова.       — Приятно познакомиться! — добавил Марк пока Евгений осматривал Екатерину.       — Саша опять опаздывает? — спросил учитель, пока смотрел в монитор.       — Да, наверное… — безразлично ответил Марк.       — Тогда давайте вы пока поиграете в игру, — начал учитель снова собираться и куда-то уходить. — Раз уж к нам в клуб пришёл Евгений, то давайте вы попробуете подгадывать факты друг о друге, — снова он сбежал, закрыв за собой дверь.       В кабинете снова остались лишь подростки.       — Хорошо. Тогда я первый! — сказал Марк. — Как я уже и говорил, ты не самый опрятный человек, это так? — поднял он левую бровь.       — Нет, не так. Я каждый раз, когда куда-то иду специально добавляю неопрятные детали.       — Ой, да ла-а-адно! — слегка посмеивается Скворцов.       — Нет, это правда. Я это делаю, чтобы путать людей, таких как я.       — Еще бы были в этом мире такие же как ты, план был бы отличным, просто прекрасным!       — Но ты то ошибся.       — Потому что я никогда этой всей дедукцией и не занимался. Да и ты не можешь мою ошибку доказать.       Марк продолжал уверенно улыбаться. «Переспорить его довольно сложно», — думал Евгений, как вдруг наступила его очередь.       — Теперь давай ты, — сказал Скворцов.       — Ну… — снова оглядел его Иванов. — Ты катаешься на велосипеде?       — Да, иногда. Как понял? — резко добавил Марк.       — У тебя штанина порвана там, где она часто цепляется за… Ну штуку, на которую наматывается цепь.       — Да, за систему.       — Ты хотя и знаешь терминологию, но катаешься в широких штанах. Почему? — ускорил свою речь Евгений.       — Эй-эй, это не по правилам игры! — снова улыбнулся он.       Евгений фыркнул от негодования и перевел взгляд на Смольникову, когда Марк обратился к ней.       — Ка-атя, давай и ты попробуешь поиграть! — наклонил он голову, пока смотрел как она читает.       — Нет.       — Да давай, можешь во мне что-нибудь найти, — построил он хитрую ухмылку.       — Хорошо, — закрыла она тетрадку. — Ты двуличный лицемер и интриган, вот ты кто, — смотрит она не него грозно.       Марк звонко засмеялся.       — Не по правилам же! С чего ты это вообще взяла? — продолжал он посмеиваться.       — Без тебя наш класс был бы лучше, — снова она открыла тетрадь, когда девочка, которой видимо была Саша, вошла в кабинет.       Она заметила Евгения и приветливо ему улыбнулась. У нее были короткие светлые волосы; носила она белую блузку, синюю юбку и голубенький шоппер, в котором что-то находилось.       — Ну игра окончена, значит мы с тобой, Женя, победили! — сказал Марк улыбаясь и смотря прямо ему в глаза.       «С чего бы? Ты ошибся в оценке меня», — думал про себя Евгений, но не говорил этого. Вошедшая девушка быстро подбежала к Евгению и с добрым и невинным лицом спросила как его зовут. Он ей ответил и завязалась небольшая беседа.       — Так это ты — тот самый Шерлок Холмс? — спросила она с искренним удивлением.       — Скорее доктор Хаус, — добавил Марк, ожидая реакции Кати, но она продолжала читать свою тетрадку.       — Меня зовут Александра Писарева! Я учусь в восьмом «Б»! А ты где учишься?       — В одиннадцатом «А», – смотрит он на нее с некоторым подозрением.       — Ты уже познакомился с Марком и Катей? — продолжает она мирно и невинно задавать глупые вопросы.       — Да, более менее.       — Не верю! — громко заявила Саша. – Я пыталась понять в каком они классе целую неделю, так как они постоянно отшучивались и несли какую-то чушь.       — Саша, Саша… Ты так и не научилась распознавать сарказм и иронию, — с улыбкой говорит Марк.       — Вот например, что ты можешь сказать о Кате!? — показала Саша на нее пальцем, пока Смольникова мирно читала записи в старой тетради.       — Ну… — оглядел Евгений ее. — Она учится в десятом «А» классе, любимый предмет — история, в классе она является старостой, активная в школьных мероприятиях, вероятно, отличница.       Все посмотрели на него с нескрываемым изумлением. По всей видимости он оказался прав, хотя и немного ошибся: Кате в этом году не получается быть отличницей, но она активно старается вернуться на круги своя. «Интересный парень…» — подумал Марк. Но Саша вдруг громко и активно заявила:       — Почему вы ему уже все рассказали!? — смотрит она на них с явным негодованием. — Это же нечестно! — она явно этим огорчена.       — Саша, — обратился Марк до ужаса мягко и лживо, — мы ему ничего не рассказывали про Катю. Он сам догадался, хотя и совсем слегка напортачил, но это простительно, — с широкой и дерзкой улыбкой Марк посмотрел на холодного и колючего Евгения.       Саша с еще большим удивлением посмотрела на ледяного Евгения, который хмуро оглядывал ребят, сидевших перед ним. Но затем она что-то достала из своего тканевого шоппера. Это был блокнот в розовый цветочек, где она хранила свои рукописи, стихи и некоторые мысли. Она встала перед доской и начала читать недавно написанный стих. Постоянно спорящие между собой Марк и Катя замолчали и внимательно слушали трогательное описание летних и не только цветов. «Почему они успокоились? Стишок то вроде посредственный. В нем много женских рифм, заезженных образов и напрочь поломан ритм. Почему сейчас они сидят и так спокойно слушают это непотребство?» — копил в себе мысли Евгений, пока наблюдал за спокойными Марком и Катей, а также эмоциональной Сашей. Когда она дочитала, она поклонилась и побежала расспрашивать учеников: что им понравилось, а что нет и так далее.       — Мне нравятся эмоции, который ты вложила в это стихотворенье, — по умному сказал Марк. — Когда ты писала стихотворенье, ты использовала фотографии упомянутых цветов?       — Нет, я по памяти описывала.       — Ну это чувствуется.       «Нет, не чувствуется. Он лжет», — хмурится Евгений.       — Образы получились как будто бы слегка сумрачными, сонными, словно ты пыталась вспомнить сон, — говорит Марк.       «Что ж хорошего то в непонятных образах? Легко писать бессмысленную белиберду, считая, что она передает какие-то эмоции своими «сумрачными образами», — думает Евгений.       — Катя, а тебе как? Что интересного для себя подметила? — повернулась Саша к ней.       Забавно видеть их вместе: Саша активная и эмоциональная, а Катя спокойная и хладнокровная. Они как инь и янь, но именно Марк почему-то дополняет Смольникову.       — Ну, мне, как и Марку, понравились вложенные эмоции. Они — самая важная часть твоего стиха.       «Были бы эти эмоции чем-то подкреплены».       — Я же лично хочу отметить активное использование звонких и «песчаных» звуков. Таких как «ск», «тьс», «ц» и «з». Ты специально добавилась этого эффекта звонкости и какой-то звездности?       — Ну, если честно, — смотрит она куда-то в пол, — то нет, это вышло не специально… Просто так писалось, — стеснительно Саша улыбнулась.       Катя в ответ ей тоже улыбнулась. Ее улыбка — событие редкое и дорогое.       Саша повернулась к Евгению, который все это время сидел и, поджав голову рукой, слушал мнения Марка и Кати. Ее глаза горели уже дважды сказанным вопросом, так что она не хотела его повторять.       — Ну… Мне не понравилось. Я не вижу никакого смысла во вложенных эмоциях, о которых вы все так активно говорите, если они обернуты так бедно. Мне больше всего не понравились как раз таки образы:       «Ландыш звездный», «Георгин сполинский», это же так лениво, разве нет?       После его слов все замолчали и переглянулись.       — Спасибо, Женя. Я обязательно постараюсь тебя в следующий раз удивить так, что тебе понравится! — улыбнулась Саша невинно, но уверенно.