Предысловие

До конца, после начала

Открыв необычайно тяжёлые веки, мне пристала неутешительная картина. Я в тёмной комнате. Ничего не видно, глаза ещё не привыкли к темноте, но за то я что-то слышу. Пусть этот звук находится где-то на гране моего слуха, но в грабовой тишине и не такое можно заметить. Тем ни менее мне сложно разобрать, что его издаёт. Хотя вод знакомые нотки… бульканье… шипение. Там кто-то готовит? Да! Вот этот кто-то помешал содержимое сковородки! Стоп. Почему я радуюсь? Да здесь мне не будет одиноко, но кто он? Кто этот человек? И вообще где я? Когда я, наконец, перестала концентрироваться на слухе, мои глаза уже привыкли к темноте. Это… зал? Возможно но, по крайней мере, это довольно просторная комната прямоугольной формы. Сейчас слева от меня дверь, довольно хлипкая на вид, а справа шкаф, в котором можно уместиться втроем и даже для четвёртого место останется. Напротив меня зашторенное окно, хотя я сомневаюсь, что здесь настолько плотные шторы, чтобы не пропускать не единого лучика света, так что смею предположить, что там нет никакого окна или сейчас просто тёмное время суток. Второе звучит реалистичнее. На самом деле в этой комнате слишком много пустого, ничем не занятого пространства. Тут из мебели только один единственный шкаф. В чём смысл такой комнаты? Балы устраивать? Сомневаюсь. От меня до окна, навскидку, где-то метров десять. А вот стена, на которую я опираюсь с момента своего пробуждения, максимум шесть. Ладно, может для маленького бала и сойдёт, но этот шкаф меня беспокоит. Он словно не вписывается в эту пустоту. В процессе осматривания комнаты взгляд мой устремился на пол. Это самый обычный паркет. Лишь тогда мне в голову забрался такой разумный вопрос: почему мне так удобно сидеть на полу? Мой взгляд мгновенно устремился на то, на чём я сижу. Это плед, сложенный тремя слоями. Он довольно удобный. Хоть какой-то лучик счастья в этой непроглядной тьме. Так. Вопрос о том «Где я?» остался, но беспокоит значительно меньше. Сейчас меня беспокоит тот, кто мирно готовит на кухне. Ведь это явно не мой дом и я не помню, чтобы меня кто-то приглашал в гости на ночёвку. Паника бушевала в душе, пытаясь вырваться наружу, но её надо скрывать и оставлять внутри. Спокойствие – это мой лучший друг в сложившейся ситуации. Чего-то ужасного здесь я не вижу, а значит что всё не так уж и плохо. Мне ведь могло не повезти оказаться в подвале у маньяка или в какой-нибудь камере пыток. Хотя нет. Там бы мне было страшно, ибо моя судьба была решена, и сдерживать слёзы было бы просто не надо. А вот в этой комнате стресс бил через край. Если с маньяком всё понятно – плакать и смерится, то здесь мне не понятно либо также смириться и плакать, либо мне нужно вести себя хорошо и тогда всё обойдётся. Странная параллель ведь от маньяка можно убежать или задобрить. А что если это какой-то псих? Может ему не понравиться, что я рыдаю или наоборот, его будет раздражать отсутствие слёз? Я просто не знаю, что делать и это пугает больше чем такой стереотипный подвал-пыточная. Хотя откуда знать мне? Хорошо надо начать что-то делать, а то так и с ума сойти можно. Просто тихонечко подняться и осмотреться получше. Вдруг найду что-либо полезное? Да и правое запястье надо размять, а то всё ещё затёкшее. Звон цепей был как гром среди ясного неба. Этот миг тянулся вечно. Веки раскрылись шире, чем когда либо, зрачки сузились, а в глазах начали летать чёрные мушки. Сердцебиение ускорилось, отдаваясь оглушительным барабаном в висках. Дыхание участилось, словно всё время до этого мне не давали сделать хоть малейший глоток воздуха. Почему мне не пришло в голову осмотреть свою руку!? Почему твой маленький мозг не додумался до этой простейшей идеи!? ПОЧЕМУ!? Пока мои мысли были заняты самобичеванием от такой тупой ошибки, дверь в полупустую комнату, с неприятным скрипом, начала медленно открываться. Сейчас со мной уже нет того спокойствия, с которым было так легко осматривать место своего заточения. Здесь осталось лишь два человека. Я и человек, заключивший меня в эту комнату. Мне конец.