Часть 1

Свечельник, или День Всех Свечей — один из самых главных религиозных праздников империи вампиров Драгоскел. Вечером, за три дня до Нового года, все вампиры собираются со своими семьями, зажигают 12 белых свечей и еще одну — красную (очень важно, чтобы в ее воск была добавлена кровь, желательно девичья). И, сидя за накрытым столом, вспоминают все хорошее, что было в уходящем году, благодаря за это Всевышнего, а после просят его, чтобы следующий год был лучше этого. Затем глава семьи задувает свечу, и ее убирают в специальный ларец до следующего Свечельника. А после следует праздничный ужин с главным блюдом — жареным гусем (у благородных это обычно лебедь) — во главе стола. Замечательный праздник. Родные лица рядом, запах воска и жареной птицы, ожидание скорого новогоднего чуда… Да, Свечельник — семейный праздник, и как же не повезло тем, у которых этой семьи нет… *** Граф Владислав III Филипп Цепеш Дракула задумчиво глядел в окно полутемной малой столовой, где обычно ему подавали ужин. За окном валил снег. Так было и год, и два назад, и, скорее всего, так же будет еще много-много лет спустя. Пожалуй, единственное, что было стабильно в графстве Дракула — это невероятно снежные и холодные зимы. Плевок застывает в воздухе — да, это про эти места. К счастью, в замке (по крайней мере, в его отапливаемой части) было тепло; вот и сейчас в огромном закопченном камине жарко полыхал огонь. По комнате плыл запах дыма, сосновой смолы и воска. Да, все тринадцать свечей уже были зажжены, сейчас подадут ужин, и можно начинать праздновать Свечельник. «Вся семья собралась вместе, Свечи тают, словно лед. И, встречая звонкой песней, Нас Свечельник чудный ждет!» — вспомнился ему отрывок из песенки его детства. Да, тогда-то было хорошо: он, отец и матушка после молитвы весело ужинали, а потом шли на улицу; он начинал играть сам с собой в снежки, представляя себя великим воином, а родители смотрели на это и смеялись. А что сейчас? Сейчас он остался совсем один в огромном замке — слуги давно ушли. Нет, не все: сейчас кто-то принесет ему ужин и уйдет. Как он один съест целого лебедя? А назавтра оставлять не годится — грешно. Влад прислонился лбом к холодному стеклу и попытался разглядеть на улице хоть что-то, достойное его внимания. Нет, ничего. Весь обзор заслоняло отражение вампира с постной миной и крайне меланхоличным взглядом. Владу это не понравилось: он никогда не был склонен к унынию, не поддастся ему и сейчас. Что с того, что даже его ближайший родственник — троюродный брат граф Джозеф Салватор — сейчас мирно сидит со своей семьей — женой и тремя детьми? Дракула и сам прекрасно отметит, как отмечал все эти годы! Он тряхнул густой всклокоченной шевелюрой. Да, а потом он пойдет на улицу и поделает что-нибудь для своего удовольствия, и никто ему не помешает веселиться! Вот так. За спиной раздались легкие шаги и шелест платья; о, эти звуки он узнал бы из тысячи. Обычно после них следовали занудные речи вроде правильности трехразового питания, важности чистоты в доме и прочее в духе «Лень — мать всех пороков». Если Лень — их мать, то кто у них отец? Или это какой-то странный вид непорочного зачатия? Влад решил обдумать эту мысль позже. — Ваш ужин, господин. — Вот скажи мне, Марго… — он все так же смотрел в окно. В отражении ему было прекрасно видно служанку со строгим пучком на голове, закутавшуюся в теплую серую шаль. — Да? — Марго в отражении нахмурилась. Она не любила, когда граф не заканчивал предложения, и он это прекрасно знал. — Скажи мне Марго… В чем смысл Свечельника? Послышалось звяканье посуды, и по комнате поплыл запах жареной птицы. — В том, чтобы собираться…всей семьей. — он заметил, что девушка запнулась, но решил, что это пока не стоит его внимания. — А осознаешь ли ты, что намного чаще семья собирается на похоронах какого-нибудь родственника? Причем чем он был богаче, тем больше гостей. В ответ не раздалось ни звука: Марго не нашлась, что сказать, поэтому решила промолчать. Расставлять приборы было куда интереснее, чем слушать болтовню графа. И так настроение хуже некуда, еще и он над ухом жужжит. Служанка аккуратно сдвинула узорчатую вилку на полмиллиметра влево, чтобы она была строго параллельна ножу. Да, вот так лучше. Порядок — вот что важно в жизни. — Марго? — граф все-таки соизволил подойти и теперь обиженно взирал на нее с высоты своего роста. — Вообще-то, это была шутка. Почему ты не смеешься, это же должно быть смешно! — Ха-ха. Ха. — без особого энтузиазма выдавила девушка и попыталась улыбнуться. Судя по скривившемуся лицу Влада, попытка провалилась. — Поздно! Момент упущен! — надрывно воскликнул граф и упал в тяжелое кресло, картинно приложив тонкую ладонь ко лбу. — Ты погубила шутку, ты убила ее! Как ты могла? — Извините, господин. — Хорошо, я тебя прощаю. Но в следующий раз, будь добра, выдави из себя хотя бы микроскопический смешок. Марго кивнула. Это было осуществимо во все дни, кроме Свечельника. Она мастерски (годы практики) налила в высокий бокал вина — 40 процентов человеческой крови, специально для праздника — и молча замерла, ожидая дальнейших указаний. Их не последовало: Влад с отсутствующим видом водил пальцем по краю бокала. Через полминуты это занятие ему наскучило; он аккуратно взял вилку, установил ее поперек бокала, на нее водрузил нож и следом — зеленую горошинку. Теперь туманный взгляд предназначался этой конструкции. В воцарившейся тишине раздавался лишь треск пламени от камина и уже зажженных тринадцати свечей. Двенадцать белых стояли на столе в развесистом подсвечнике, тринадцатая находилась тут же, в блюдце с отбитым краем. Влад размышлял о том, сколько времени пройдет, прежде чем он начнет биться головой о стены, чтобы вытрясти из ушей эту давящую тишину. Ведь сейчас уйдет даже Марго, и он действительно останется совсем-совсем один. Кстати, о ней. Влад решил вернуться в реальный мир. — А почему ты здесь? У тебя ведь есть семья, насколько я помню, они живут в… Ончешти, верно? Такая деревня на севере? — Да, там. — кивнула она. «Откуда он это знает?» — Так почему ты сейчас не с ними? Тебе бы надо было отпроситься еще утром, чтобы успеть к вечеру. Твои родные — эльфийские шпионы, их рассекретили, и сейчас они ищут политическое убежище за границей? — Нет. — девушка все же слабо улыбнулась. — Сейчас они празднуют. Но, думаю, им и без меня весело. Она отвела взгляд и почти неслышно вздохнула. Влад, сощурившись, внимательно осмотрел ее с ног до головы. У него уже язык чесался вызнать у девушки все подробности ее отношений с семьей, но он понимал, что дело это заведомо проигрышное. Уж если Марго решила что-то не говорить, то на нее не действовало даже фирменное графское обаяние, известное всей женской половине столицы. «Железная леди со шваброй, не иначе» — с толикой восхищения подумал он. — Тебе виднее. — он постарался пожать плечами как можно равнодушнее. — Тогда можешь идти. Служанка кивнула и, шурша теплым платьем, направилась к двери. Уходить ей категорически не хотелось: граф вполне мог сойти за общество, а сидеть сейчас в огромной пустой кухне в полном одиночестве не очень весело. «Ничего, — быстро успокоила она себя, — почищу картошку к завтра. Или пол еще раз помою. И пыль еще раз протру. А еще можно полировать фарфор…». Это были хорошие способы убить время до ночи. А Свечельник она и сама прекрасно отпразднует: целого гуся нет, зато есть курица с луком, свечи тоже найдутся. Очень даже неплохо. Семейный праздник в окружении родных поварешек и кастрюль — что может быть лучше? Она уже взялась за ручку двери, как вдруг ее остановил чуть хриплый голос Влада. «Когда он успел простудиться?» — с раздражением подумала Марго и обернулась. Граф нервно переминался около кресла справа от себя. Впрочем, он тут же постарался придать себе беззаботный вид (и успешно: ему было не привыкать). Только что ему пришла в голову гениальная идея и он, как обычно, поспешил ее озвучить, пока мозг не успел одуматься. — Может, ты поужинаешь со мной? — Что?! — Марго уставилась на него. Владу это не понравилось. Он что, настолько плохая компания? Да он лучший собеседник во всей Империи! Бо́льшую часть времени говорит о себе, но ведь это и хорошо: кому интересны чьи-то скучные истории, если есть его замечательная жизнь?! — Будь добра, закажи себе ушные протезы. Я приглашаю тебя провести Свечельник со мной… («Чёрт, это звучит как-то слишком…слишком.») В смысле, просто отпраздновать здесь. Марго на секунду замешкалась. Если подумать, идти ей было некуда, ее никто не ждал. А граф — далеко не худшая компания. Пусть он и предложил ей поужинать только чтобы не оставаться одному — она была уверена в этом, — но все же, почему бы не воспользоваться такой возможностью? Девушка кивнула и прошествовала к столу. Граф с вежливой улыбкой, галантно отодвинул ей кресло. «Ну прямо прием во дворце Господаря», — подумала она. Правда, тут взгляд ее упал на то, какое кресло ей предназначалось. Служанка в нерешительности замерла. — Господин… — Что? Только не говори, что тебя смущает это пятно, оно из-под варенья. — Нет, но так получится, что я сижу по правую руку от вас. Это же привилегия жен аристократов! — И? — Влад с усмешкой изогнул бровь. — Не волнуйся, моя жена об этом не узнает. Ее у меня нет, но я все равно ей не скажу. Марго на секунду замешкалась, но все же улыбнулась и села в предложенное кресло. Тут же взгляд ее упал на пустую столешницу перед ней; разумеется, она не приносила второй прибор. И что теперь — руками есть? Придется все же сбегать на кухню. Служанка уже начала подниматься, но Влад, поняв направление ее мыслей, сжал ее плечо и с силой усадил обратно. — Успокойся, ладно? Постарайся хоть в Свечельник не носиться туда-сюда. — Но… — Си-ди. О, придумал! Граф быстро передвинул свою тарелку и приборы к Марго, а сам, покопавшись в необъятных карманах, выудил «Вести Империи» недельной давности и аккуратно положил их напротив себя. Даже постарался выровнять их так, как это делала Марго, но потерпел поражение: в этом деле нужна привычка. Что ж, пустяки. Влад все равно терпеть не мог прямые углы. — Я кровью плачу от своей гениальности! Марго, скажи, я гений? Эх, сразу вспоминаются старые добрые студенческие времена: дешевая лапша, сон на парах (когда сидишь у батареи — вообще великолепно), в общежитии соседи за стеной занимаются любовью на все здание… Красота… — Есть вы руками будете? — только и спросила Марго. Теоретически она знала, что графу в общем-то все равно, с какой поверхности есть, лишь бы было побольше сахара. Но чтобы так… Спокойно ужинать с газеты?! Уму непостижимо. С другой стороны, он, наверное, воспринял это как еще один способ пошатать моральные устои и заведенный порядок вещей (это было вполне в его характере), так что препятствовать такому нарушению этикета было бесполезно. — Хмм… Вообще-то не хотелось бы, все же Свечельник. Секунду. — после еще одной карманной ревизии Влад нашел обгрызенное перо для письма. — Сойдет. — Вы собираетесь резать лебедя пером? Влад посмотрел на Марго как на эльфийку (у них всех по одной извилине в голове, это все знают). — Резать будешь ты, я буду есть. Все, хватит нудить, уже пора начинать. Он кивнул на старинные часы-ходики. Они показывали без одной минуты десять. — Кхе-кхем. Да возблагодарим же мы, дети Всевышнего, Отца своего и да попросим милости Его на следующее время. Как только граф произнес последние слова, часы ожили. БОМ!.. БОМ!.. — пошел отсчет. Влад и Марго смиренно опустили очи долу. Всевышний, спасибо, что меня еще не убили коллекторы. Спасибо, что я выжил в той схватке с рыбой в лесу. Спасибо, что затея с караванной дорогой удалась, и я утер нос этому выскочке Балаору. Спасибо, что я все так же молод и красив. Пожалуйста, пусть следующий год будет веселее этого. Пусть будет побольше мелких войн, пусть на меня кто-нибудь нападет, только не очень сильный, чтобы нам было развлечение. Пусть у меня появятся деньги, желательно с риском для жизни. Пусть я найду волшебную выхухоль. И да, пусть будет побольше красивых девушек, ну, ты же тоже мужчина, ты понял, зачем. Пусть у моего троюродного брата Джозефа Салватора и его семьи все будет хорошо. Пусть Марго переста… Нет, пусть не перестанет занудствовать, это все же забавно. Да… И, ну, сделай для нее что-нибудь, что ей там нужно, ты знаешь. Можешь сделать это в счет выхухоли. Да будет славно имя Твое. Всевышний, Отец наш, спасибо за то, что этот год прошел, что все мои знакомые живы и здоровы. Спасибо, что замок еще не рухнул, спасибо, что у нас пока есть деньги . Спасибо, что граф не убился за все это время. Спасибо, что был хороший урожай. Пожалуйста, Всевышний, сделай так, чтобы следующий год был спокойным. Пожалуйста, пусть мама, папа, бабушка, мои братья и сестра будут здоровы и счастливы. И пожалуйста, вразуми маму и папу насчет… Ты же все видел и видишь. Пусть на кухне будет побольше южных фруктов, ты же знаешь, мою мечту приготовить торт из кокоса. Сделай еще так, чтобы граф перестал быть таким…таким… Нет. Пусть будет, это даже забавно. Сделай и для него что-нибудь. Можешь в счет кокоса. Да будет славно имя Твое. БОМММ!!! БОМММ!!! Последнее желание развеялось в дыме свечей. Вампиры переглянулись. — Вот так вот. — непонятно к чему сказал Влад, задувая красную свечу. — Вот так вот. — Резать лебедя? — Да, пожалуй, пора. Ты знаешь, что в этом освещении — когда только свечи, — в этой шали, наклонившаяся над лебедем и с ножом в руках ты похожа на… — Символ уюта? — попыталась предположить девушка. — На странного маньяка, который пытается убить уже трижды мертвую птицу. За что ты так с ним? Что он тебе сделал, о, самый симпатичный в мире серийный убийца? — патетично воскликнул граф. Он уже придумал историю про несчастного поэта, жену которого мафия запекла в лебеде, и теперь поэт мстит этим птицам. Марго закатила глаза и занялась ужином. Через пару минут все было готово: один ароматный кусок птицы дымился на круглом фарфоровом блюде, а второй сиротливо ютился поверх рекламы нового розыгрыша Национальной лотереи. Марго старалась нарезать лебедя как можно изящнее и класть кусочки в рот как можно более аккуратно и непринужденно, чтобы ее деревенское происхождение не бросалось в глаза; она никогда не видела эту столовую с такого ракурса, поэтому служанке было более чем неуютно. Граф же (как, впрочем, и всегда) никакими моральными дилеммами не задавался и просто бесцеремонно наколол целый кусок на перо, как на шпагу, и так и откусывал, будто шашлык с шампура. Марго, глядя на это, лишь покачала головой и сильнее распрямила спину. «Посмотрела бы я на него, если бы он так же сидел рядом с Господарем Императором». — Та ты не штешняйфя, тут фе фше швои. — пробубнил Влад сквозь одобрительное почавкивание. — Отличная готовка, как и всегда. — сказал он, наконец-то проглотив многострадальный кусок и потянувшись за добавкой. — Как думаешь, каким он будет — следующий год? — спросил он, сражаясь пером против сочащегося соком мяса. — Не знаю. — пожала плечами девушка, помогая Владу своим ножом. — Главное, чтобы был спокойным. — Ну, нееет, на такой год я не согласен! Надеюсь, что все мои просьбы Всевышнему сбудутся. Вот тогда это будет отличный год! — А в прошлые разы сбывались? — поинтересовалась девушка, наблюдая, как граф уминает вторую порцию; сама Марго не съела и половины. — Не помню, я вечно забываю, что просил. Но, видимо, исполнялись, раз я до сих пор жив, ты тут и все так же вкусно готовишь, и целый год полон всякой всячины! Да, кстати, где ты этому научилась? — Чему? Всячине? — неожиданный вопрос заставил Марго потерять нить рассуждений. Влад снисходительно посмотрел на нее. — Делать всячину — мой святой долг. Я про готовку. — Дома, у мамы и бабушки. — пожала плечами девушка. — В деревне все умеют готовить. — Все?! — поразился граф. — И вы все можете вот эти все штуки? Это же ужас какой-то! Там же нужно всю эту картошку и другую ботву из земли выудить, потом помыть, протереть как следует, а потом еще и пожарить… — Готовят немного не так. — улыбнулась Марго. Влад только рукой помахал, дескать, какая разница, все равно это слишком сложно для моей тонкой творческой натуры. — А вообще, образование — зло. — заключил граф и потянулся за кувшином с вином. Девушка только глазами захлопала от такого резкого скачка мыслей. Это не было редкостью: от воспоминаний о былых любовных похождениях он мог перейти к мысли, что репа в профиль очень похожа на вытянутый абрикос; или рассказ об удачной битве прерывался цитатами синих человечков с Луны, которых граф видел на прошлой неделе. «У них были грустные миндалевидные глаза, как у лани», — так он выразился. Так что Марго уже свыклась с этой странной привычкой, но предугадать очередной скачок по завихрениям мыслей она была не в силах, и это ее подчас сильно раздражало. В самом деле, неужели нельзя говорить, как все нормальные люди? Но в этот вечер портить себе настроение не хотелось, поэтому Марго даже не стала думать, как граф пришел к этому умозаключению. Лишь спросила: — Почему? Образование сейчас — очень важная вещь, без него в люди не выбиться. Влад снова отмахнулся. Он знал об образовании намного больше Марго, это точно, так чего она тут говорит таким экспертным тоном? — Не говори таким голосом, это звучит странно. А бесполезно оно потому что не дает ничего, полезного для жизни. Ни-че-го! Понимаешь? — Не очень. — призналась Марго. И тут же быстро проговорила: — Я не пью, так что мне не надо… — Конечно, тебе не надо, я знаю, что ты не пьешь. И еще тебе не надо, потому что тут все равно нет второго кубка. — заявил Влад, наливая себе до краев вина. — Ты, конечно, своей подозрительной любовью к трезвости немного нарушаешь традиции Свечельника, но, думаю, Всевышний поймет. О, да, он знал, что Марго намного более религиозна, чем он. Сам Влад был с Всевышним исключительно в деловых отношениях: граф посещал церковь хотя бы раз-два в месяц (по сути, это была одна из его обязанностей — хоть иногда показываться простолюдинам и напоминать, кому они платят подати), а Бог за это хранил его по мере сил и возможностей. Но в какое бы воскресенье месяца Влад бы ни пришел в ближайшую церковь, Марго всегда сидела в первом ряду, на первой скамейке справа, посередине. Графу со специального балкона для господ открывался прекрасный вид на ее макушку, аккуратно скрытую под платком. По правде говоря, большую часть службы Влад считал складки на парадном платье служанки, оживая только во время гимна «Боже, храни Господаря». — Так вот, как ты можешь не понимать? — спросил он, одним залпом осушая половину кубка. — Я пять лет провел в Академии теоретической и прикладной магии и что я вынес оттуда? Только чемодан с вещами. Вот скажи, как мне в жизни пригодится теория магии? Я вампир, по определению стать магом не могу (хорошо, есть исключения, но я не одно из них), так на кой черт мне зубрить уравнение обратного противодействия Веета? А ведь одна такая пара — полтора часа моей жизни! Представляешь, сколько важных вещей я не упустил за это время? — Вы хотели сказать «упустил». Вы же сидели на занятиях. — Я?! — Влад аж поперхнулся. — Чтобы Владислав III Филипп Цепеш Дракула тратил свое драгоценное время на такую ерунду?! Ни за что! Разумеется, я их прогуливал, как, собственно, большую часть остальных предметов. — Что? Как так можно?! — у Марго не укладывалось это в голове. Сама она, пусть и закончила всего четыре класса церковной школы, не пропустила ни одного занятия. Что может быть важнее знаний? К тому же, разве это не интересно — узнавать что-то новое? — Очень легко, — пожал плечами вампир. — Просто берешь и не приходишь. Или приходишь, садишься за последнюю парту и спокойно занимаешься своими делами. Насчет конспектов можно не волноваться — я жил в комнате с эльфом Лирианом, первым учеником Академии. У него была ручная змея. — И чем же вы занимались? — Спал. Завтракал. Разглядывал одногруппниц. Писал песни… — Песни? — Конечно. Как сейчас помню: «Не расстанусь я с панк-роком, буду вечно молодым!». Ты, разумеется, слышала про группу «Злая шутка»? Мы были дико популярны в лихие тридцатые. Марго отрицательно покачала головой. Она слышала лишь одну песню из этого жанра, да и у той забыла название. Старый патефон, который достался Владу от четвероюродного дяди по материнской линии, нещадно хрипел, так что все, что удалось расслышать девушке — бесконечные барабанные «тыдыщ-тыдыщ-тыдыщ». Ей это показалось слишком резким, громким и довольно бессмысленным. Но граф, видимо, так не думал. Он ошарашенно смотрел на Марго; глаза его от удивления постепенно вылезали за пределы лица, а приоткрытый рот обнажил неровные желтые клыки. Так Влад смотрел бы на нее, если бы она вдруг заявила, что ненавидит готовить. — Что?! — наконец отмер вампир. — Ты не слышала про «Злую шутку»?! Девушка снова покачала головой. Граф, не вынеся жестокого удара от реальности, с резким скрежетом отодвинул стул, вскочил и забегал по столовой. — Поверить не могу! Не знать «Злую шутку»! Это…это… Это преступление! За это нужно вешать, четвертовать, сажать на кол! Нет, это немыслимо, невероятно…. Неужели совсем-совсем ничего не знаешь? — он моментально оказался рядом с Марго и с надеждой уставился на нее. — Давай же, я верю в тебя. Хоть какие-нибудь песни? «Зарезанный одуванчик»? «Камнем по затылку»? Нет?! «Король и туз», «Неверная жена», «Тайна проклятых старых часов», ну? Совсем ничего?! Все с тобой ясно, ты — неудачный эксперимент эволюции. Последние слова изрядно покоробили девушку. Она не должна слушать ту же музыку, которая нравится графу, это не входит в круг ее многочисленных обязанностей. И то, что она не любит рок, не делает ее плохим вампиром. — Прошу меня простить. Видимо, эта жизнь прошла мимо меня. — резко сказала служанка, прожигая взглядом тарелку. Влад тут же уловил стальные нотки в голосе девушки. По правде говоря, он успел пожалеть о своих словах через секунду, после того как они вылетели изо рта; он вовсе не хотел сильно обижать Марго, в конце концов, пробелы в ее знаниях с легкостью можно заполнить. Марго не виновата, что ее музыкальный кругозор настолько ограничен. «Надо потом ей что-нибудь сыграть из нашей классики», — подумал Влад. Он примирительно похлопал девушку по плечу. — Не обижайся, ты же знаешь, я не со зла. Давай, Марго, скажи, что ты не сердишься, я знаю, что ты не можешь долго сердиться на своего замечательного господина! Влад ослепительно улыбнулся, умилительно глядя в глаза девушки; та упрямо глядела в тарелку, но граф заметил, что сердитая морщинка между бровей Марго разгладилась. Это был хороший знак, и вампир решил, что он на правильном пути. — Что ж, так, да? Значит, ты так? Ты не хочешь меня прощать? Ладно! Но знай — своим суровым молчанием ты убиваешь меня! — граф быстро присел на край стола (он знал, что это сильно раздражает Марго) и принял позу «умирающий вампир»: глаза закатываются, рука томно прижата ко лбу. — Да-да, в эту секунду моя душа корчится в невыносимых муках! Марго, за что ты так со мной?! Неужели ты останешься глуха к моим мольбам? Я взываю к твоему ангельскому терпению, о, Марго! Взгляни на меня — я страдаю, я почти погиб из-за твоей немилости. Видишь — я уже задыхаюсь! Воздуха, мне воздуха!.. Влад схватился руками за горло, закатил глаза еще больше и задергал ногами якобы в предсмертных судорогах. При этом он не забывал поглядывать на девушку: оценила она его старания или нет? Марго молча смотрела на него, но уголки ее тонких губ уже чуть-чуть подрагивали. Отлично. Граф решил, что пришла пора кульминации. Он захрипел, задергался и со стоном «Умираю во цвете лет!» аккуратно опустился на стол. — Я умер. — сообщил он на всякий случай. — Умер непрощенным. — Мертвые не разговаривают. — он услышал скрежет кресла, шорох одежды и тихое дыхание где-то справа. — Я необычный мертвец. — замогильным голосом пояснил Влад. — И почему же? — голос девушки чуть дрожал от еле сдерживаемого смеха. — Я мертвец с печальной историей. Я умер, не получив прощения одной обидчивой зануды. Теперь я буду целую вечность ходить за ней и страшно завывать. А еще я буду рассказывать идиотские каламбуры. Как тебе такой: почему помидор находится в депрессии? — Влад постарался произнести эту фразу как можно замогильнее. — Почему? — Потому что он подавлен! Ах-хах-хааа!.. Подавлен, понимаешь?! Влад забыл о своей роли страдающего трупа и расхохотался над собственной шуткой. Марго тоже прыснула. Каламбур был ни капли не смешным, но граф так забавно лежал на столе и изображал несчастного мертвеца, что не рассмеяться было невозможно. Как девушка ни старалась, она никогда не могла долго злиться на своего господина. Тот же, видя, что гроза миновала, открыл глаза и одним движением вскочил на ноги. — Мир? — Влад с улыбкой протянул служанке руку. — Мир. — девушка аккуратно вложила в его узкую ладонь тонкие пальцы. И только она хотела что-то сказать, как вдруг глаза Влада расширились, брови скакнули на середину лба, а рот в шоке приоткрылся. Вампир смотрел куда-то в окно, поверх головы девушки. — Что?.. — Марго начала поворачиваться к окну, но тут же сильный рывок чуть не сбил ее с ног, а в следующую секунду она осознала, что чуть ли не несется по воздуху за Владом, который так и не удосужился отпустить ее руку. При том, что один его шаг на бегу равнялся ее трем, это было очень неудобно: чтобы не упасть, девушке приходилось перебирать ногами изо всех сил, стараясь не запутаться в длинном платье. — Куда…мы?! — еле выдохнула она на бегу. — Давай скорей, что ты еле шевелишься! — граф даже не обернулся, только прибавил скорости. Их шаги дробным грохотом разлетались по пустым коридорам замка, изломанные тени скакали за ними по каменным стенам, сквозняк заставлял ноги коченеть даже на бегу; они промчались по полутемному коридору, свернули направо и начали спуск по широкой лестнице. Прыгая за графом через ступеньки, Марго осознала, что они бегут к черному ходу. На последней ступеньке девушка замешкалась, запуталась в подоле платья, но тут же крепкая рука графа дернула ее наверх, и Марго сумела восстановить равновесие. Оказалось, только лишь затем, чтобы снова со всех ног припустить за Владом. Девушка покрепче вцепилась в его теплую ладонь, чтобы не упасть снова. «Ну куда он так несется?!» Снова коридор, уже более темный, тяжелая дверь и — они во внутреннем дворе. Влад остановился так резко, что Марго не удержалась и врезалась в его широкую спину, благо, успела немного притормозить. Девушка огляделась и поняла, что они не просто во внутреннем дворе замка, а в саду. Сад этот был почти запущен, вот уже много лет за ним присматривал один-единственный садовник — старый дед Никола, который помнил еще деда нынешнего графа. Только благодаря Николе сад не зарос окончательно: три старые яблони еще приносили плоды, пруд не зарос осокой и тростником, а фонтан — русалка с кувшином — до сих пор тихо журчал. Правда, все это было летом: сейчас весь сад был укутан плотной периной снега. Снег был везде: его шапки клонили деревья к земле, он нетронутым ковром укрывал небольшую полянку, его курганы возвышались по бокам от узкой тропинки. Он блестел и звенел в лунном свете. — Смотри. — почему-то шепотом проговорил Влад и указал куда-то вверх. Марго подняла взгляд и обомлела: на небе случился самый настоящий пожар. Оно полыхало кристально-синим, травяно-зеленым, пурпурным, золотым… Яркие всполохи перечерчивали небосвод как взмахи ножа, появляясь то тут, то там. Казалось, что они сливаются в каком-то безудержном танце, девушке показалось, что еще вот-вот — и она сможет расслышать его мелодию. Это завораживало и пугало. Вдруг это какая-нибудь катастрофа? Может, с небом что-то не в порядке? Она бессознательно чуть прижалась к Владу, который так и не вспомнил выпустить ее руку. Граф смотрел на небо, не отрываясь, и всплески зеленого огня отражались в его распахнутых глазах; на губах его играла странная улыбка. Он знал, что это — видел такое же явление давно, в горах. Но он и подумать не мог, что когда-нибудь сможет наблюдать это чудо снова. И вот сейчас небо над ним горит синим пламенем, а он смотрит на это из своего собственного двора! Это было невероятно. Он напряженно следил за вспышками света, как следил бы за величайшей битвой мира, да это и была она: Влад, с тех пор как увидел это в первый раз, решил для себя, что в такие минуты на небе идет какое-то сражение. О, если бы он мог там оказаться! Если бы просто узнать, что скрывается за этими всполохами, если бы их коснуться — вот тогда бы его мятежная душа романтика успокоилась бы!.. Влад не отрываясь смотрел на небо, будто стараясь запомнить каждый миг этого вечера; он знал, что скоро все закончится и потому старался вобрать в себя как можно больше этой свистопляски. Наконец, небосвод начал остывать. Разноцветное пламя догорало, и сквозь него угольками проступали декабрьские звезды. Небо потемнело, последние краски испарились, и оно снова приняло цвет темного бархата. Влад вздохнул. До неба ему не достать и не узнать, что же все-таки скрывается за этими разноцветными росчерками. Может, именно там и находятся земли Всевышнего?.. Додумать ему не дало настойчивое подергивание за рукав. Вампир опустил глаза и столкнулся со странным взглядом Марго; на секунду графу показалось, что в нем промелькнул испуг, но девушка быстро спрятала это чувство, так что сказать наверняка Влад не мог. — Что это такое было? Почему у нас небо загорелось? — требовательно спросила она, все еще не отпуская его рукава. Влад покровительственно усмехнулся. — Это называется северное сияние. Вообще-то оно обычно бывает в горах, но, с учетом наших погодных условий… Ты же знаешь, у нас Быстрица летом может и замерзнуть, и испариться, как повезет. Видимо, сейчас как раз подходящая для него погода. — Как думаете, это какой-то знак? Все же Свечельник… Может, какое-нибудь бедствие будет? Мор, голод, засуха, наводнения, новый экономический кризис… — Насчет последнего не волнуйся: мы из кризиса не вылезаем, он нам точно не страшен. И не будь такой пессимисткой. Если это и знак, то точно к чему-то хорошему: Свечельник же! И потом, скажи, как такая красивая штука, как северное сияние может предсказывать что-то плохое? — Да, действительно, это было…чудесно. — согласилась девушка. Она зябко поежилась, и вовсе не от минусовой температуры. — Правда…не смотрите больше так. — В смысле? — не понял граф. — Куда мне не нужно смотреть? — Не куда, а как. У вас был такой вид, будто вы там, — она кивнула на уже угасшее небо, — а не здесь. Это пугающе. — Ох, Марго, нельзя бояться мечтаний, иначе всю жизнь рискуешь прожить в тесном скучном мирке серой реальности! Хорошо-хорошо, если тебе это так не нравится, в следующий раз специально отвернусь. Так пойдет? — Пожалуй, — кивнула девушка. — Возвращаемся? Сейчас замерзнем же. — Подожди, давай еще постоим. — неожиданно попросил граф и принялся оглядываться, будто никогда раньше не видел этого сада. Их окутала звенящая зимняя тишина. Марго, осознав, что все еще сжимает руку Влада, поспешно, но осторожно разжала ее и отступила на шаг. Снег мягко серебрился в свете пока еще редких звезд и тонкого серпа растущей луны. Вокруг не раздавалось ни звука: ни шелеста ветра, ни крика запоздалой птицы, ни лая собак в деревнях, — будто она оказалась в зачарованном вечным сном королевстве из какой-нибудь детской сказки. — Слышите? — шепотом спросила девушка: ей казалось, что любой громкий звук может вспугнуть это сказочное мгновение. — Неа, — Влад закрутил головой. — Ничего нет. — Вот именно, — все так же тихо продолжила Марго, задумчиво проводя кончиками пальцев по заснеженной ветке маленькой елочки. — Тишина. Будто мы с вами одни остались в этом мире, правда? Влад нахмурился и машинально попытался пригладить растрепанные волосы — так он делал, когда не знал, что ответить. Ему не очень понравилось направление мыслей девушки. Не то чтобы он был против остаться в целом мире с одной только Марго, нет, это, пожалуй, был бы интересный опыт… Нет. Он тут же замотал головой. Чтобы весь мир, все эти интересные люди вдруг исчезли — что может быть хуже?! Влад ненавидел оставаться в одиночестве, это претило его театральной натуре, его душа актера требовала публики, на которую можно было бы играть. Хотя он признавал, что этот момент — когда все вокруг будто замерло под чарами Снежной королевы — был не лишен очарования. Если бы граф умел рисовать, он обязательно запечатлел бы этот зимний ночной сад на холсте, но, увы, к кисти вампир был совершенно не приспособлен. Оставалось лишь наблюдать и запоминать самому. Влад задумчиво поглядел в спину Марго, которая, наклонившись, бережно откапывала верхушку маленькой елочки, примёрзшую к земле. — Я бы не смог так — если бы совсем один остался. Одному скучно. Разве нет? — Не знаю, — девушка, не отрываясь от своего занятия, пожала плечами. — Иногда мне кажется, что смогла бы. Я не люблю, когда много людей. — Много и не нужно, достаточно двух-трех. Чем можно заниматься одному? — Много чем. У вас просто нет опыта. — Надеюсь, он и не появится. — фыркнул Влад. — Ну вот, ты вогнала меня в мрачное философское настроение! Марго, что ты наделала? Немедленно выгони меня оттуда! Верхушка елочки наконец-то была освобождена из-под снега, деревце распрямилось, и девушка выпрямилась вслед за ним. Марго уставилась на насупленного графа: тот явно ожидал от нее каких-то действий. Служанка вздохнула, закатила глаза и махнула рукой в сторону вампира: — Кыш! — И что это было? — вскинул бровь Влад. Девушка прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и как можно спокойнее ответила: — Это я выгнала вас из мрачного философского настроения. Вам уже лучше? С мгновение граф непонятливо смотрел на нее, но потом лицо его просветлело, он запрокинул голову и заливисто расхохотался. — Ох, Марго, неужели это шутка?! Всевышний, это же открытие века — Маргарет Сынзеле знает, что такое чувство юмора! Уму непостижимо! Я верил, я верил, что ты не окончательно озанудилась! Да, у тебя получилось прогнать это настроение, поздравляю, справилась ты на отлично. Марго сдержанно улыбнулась: разумеется, она справилась, она делала это по пять раз на дню. Девушка отвернулась и наткнулась взглядом на тонкую заснеженную рябину. Да, в этом саду елки соседствовали с яблонями, черноплодкой, рябиной и цветочными клумбами; это же был сад Влада Дракулы, разве у этого вампира мог быть порядок хоть в одной сфере жизни? Все дерево было увешано алыми тяжелыми гроздьями ягод, каждую из которых покрывала маленькая шапочка снега. Много рябины — к снежной зиме, вспомнила Марго народную примету. Впрочем, с этим в графстве всегда был полный порядок: иногда метель заносила деревни снегом буквально по самые крыши. О холодах и говорить не приходится, благо, теплое зимнее платье у девушки все-таки было: оно полагалось по службе; она подозревала, что граф с удовольствием сэкономил бы и на зимней форме для слуг, но, видимо, даже такой далекий от реальности вампир понимал, что без нее все в замке превратятся в ледышки еще в сентябре: графство Дракула не зря называли «зоной крайне, очень крайне, рискованного земледелия». Погода здесь была совершенно непредсказуемой. Снег мог выпасть как в начале сентября, так и в конце декабря, под самый Новый год; межсезонье же вообще то растягивалось на три осенних или весенних месяца, а то проходило за неделю. Таким образом, в понедельник приходилось прокапывать дорожку от черного хода до ворот между двухметровыми сугробами, а в воскресенье можно было собирать букеты подснежников. И на всю эту погоду полагалось лишь два платья: зимнее и летнее. Осенью и весной приходилось просто обматываться теплыми шалями и снимать их по мере потепления. Марго начала потихоньку подмерзать. Эх, сейчас бы к кухонной печи, к горячему чайнику и неоконченной вышивке… — Ой! — девушка почувствовала, как в макушку ей врезалось что-то очень холодное и сыпучее и сразу же скатилось за ворот. Она быстро обернулась. Влад уже быстро скатал второй снежок и с усмешкой целился им прямо в лоб Марго. Девушка быстро отпрыгнула за рябину, и снежный снаряд просвистел мимо, обрушив на нее с веток пласт снега. — За что?! — она безуспешно пыталась стряхнуть снег с волос и плеч, пока он не засыпался за воротник. — За все хорошее и плохое! — у Влада никогда не было проблем с меткостью (все же его обучали владению оружием, в том числе и метательными ножами, с четырех лет, да и во время войн пришлось наловчиться уклоняться от летающих огненных шаров и прочей магической дряни), так что третий снежок попал-таки служанке в лоб, ловко пролетев между веток. — Ах так?! — на губах Марго зажглась улыбка, которая очень нравилась Владу. — тогда получайте! Шар из снега просвистел мимо уха вампира и упал в сугроб позади него. Граф ухмыльнулся и быстро сменил позицию, отскочив за старую узловатую яблоню. «Пусть теперь попробует меня достать», — подумал он, присел на корточки и принялся лихорадочно скатывать горку из снежков: про запас. — Ха! У кого снарядов больше, а? — Влад выглянул из-за яблони и тут же нахмурился: Марго нигде не было видно. Хм… Куда она могла подева… — В атаку! Кухонное воинство — вперед! Вампир не успел даже развернуться, как сзади в него полетело сразу три снаряда. Пользуясь секундным замешательством, Марго вытеснила противника из-за дерева и открыла огонь из его собственных снежков. — Эй, так нечестно! — завопил граф, со смехом уклоняясь от снарядов. — Вероломное нападение со спины! — На войне все средства хороши. — парировала Марго, целясь вампиру между глаз. Но тот уже пришел в себя и нырнул за куст смородины. Давно он так не веселился в Свечельник. На минуту ему показалось, что вернулись те старые добрые времена, когда вся семья была в сборе. Вампир пошевелил заостренными ушами (этим своим умением он очень гордился) и прислушался. Морозный воздух прорезал тихий скрип снега: Марго как можно тише пыталась подобраться к Владу. Наверняка у нее полные руки снежков. Граф начал быстро скатывать себе запас снарядов. Вот скрип затих, вот из-за веток показалась голова девушки… Время замедлилось, как это часто происходит в бою. Буквально за секунду Влад успел схватить снежок, распрямиться и кинуть его в Марго. Он видел, как удивленно поднялись тонкие брови девушки, как она приоткрыла рот для вскрика, отступила назад и…попала ногой прямо на замерзшую лужу. Не удержалась, заскользила, взмахнула руками и начала заваливаться назад. Граф тут же подскочил, попытался поймать ее, но запутался в ногах и рухнул следом. Благо, упали они в огромный мягкий сугроб, а не на лед, так что сотрясения мозга удалось избежать. Влад с улыбкой смотрел на раскрасневшееся лицо Марго; девушка тяжело дышала, пар облачками вырывался у нее изо рта и растворялся в миллиметрах от носа вампира. Граф приподнялся, чтобы не раздавить служанку. Сейчас она казалась ему очень…миленькой. «Ты идиот?! — мысленно он дал себе подзатыльник. — Под тобой лежит красивая девушка, вокруг никого, да еще и лунный свет со всех сторон! И ты это считаешь просто миленьким?!» Девушка? Странные мысли. Граф никогда не воспринимал Марго в таком ключе, она скорее была просто частью его жизни, без которой ему будет очень неуютно существовать, что-то вроде удобных перчаток или любимого свитера (правда, на ножках и с разными другими органами). И он впервые видел ее так близко. «Чёрт, она ведь и правда хорошенькая. Жаль, совсем не мой типаж… А, стоп. У меня же нет никакого типажа, мне нравятся все девушки без исключения…» Да, она зануда и чистюля, но ведь только благодаря ей он не зарос грязью по потолок. Но она — служанка, а он — граф. На миг вампир загрустил, но усилием воли прогнал тоску. Пусть хотя бы на эту ночь они станут равными. Марго никогда не видела Влада так близко. Конечно, во время его болезней она наклонялась к нему, чтобы поменять компрессы, она подстригала ему челку и обрабатывала царапины. Но вот так, разглядывать его фирменную ухмылку и раскрасневшееся лицо, лежа на снегу… Она вдруг подумала, что в общем и целом граф — хороший вампир. Марго никогда не… Хорошо, если быть откровенной (с самой собой можно), то в первый месяц жизни в замке она, как, наверное, и все юные служанки, пару ночей мечтала о том, что хорошо бы… А вот если бы я была хотя бы княгиней… И вот тогда бы мы с ним… И все в таком духе. Но, узнав графа поближе, Марго поняла, что он — явно не тот, кто ей нужен. Слишком ветреный, непредсказуемый и беспечный. С другой стороны, коротать с Владом жизнь в замке — очень неплохая судьба. В конце концов, за эти годы они стали отличной командой. Но… Всегда есть это злосчастное «но». Он — граф, она — служанка. И этим все сказано. На миг она загрустила, но усилием воли прогнала тоску. Пусть хотя бы на эту ночь они станут равными. — Знаешь, на что все это похоже? — Влад даже и не подумал отодвинуться. — На что? — На сцену из какого-то глупого романа. — Вы серьезно считаете, что мы — герои какой-то книги? — Марго не могла не улыбнуться. Иногда это было единственное, как она могла отреагировать на слова графа. «Возможно, он действительно верит в это». — Процентов на семьдесят я уверен в этом. — убежденно заявил вампир, одним движением вскочил на ноги и подал руку девушки, разрушая все очарование момента. — Вставай, лежать на снегу вредно. Есть шансы, что ты подхватишь воспаление легких и умрешь в страшных мучениях. Марго не стала важничать и протянутую ладонь приняла. Оказавшись на ногах, она скептически оглядела графа. Видок у него был еще тот: взлохмаченные волосы (хотя здесь-то как раз не было ничего необычного), густо усыпанные снегом, сбившаяся рубашка и камзол, в сапогах тоже наверняка снега целые сугробы. Марго, впрочем, выглядела не лучше. Только сейчас она поняла, что уже стучит зубами от холода. Граф, заметив это, по-кошачьи встряхнулся всем телом и со смешком проговорил: — Мы выглядим как пара клыкастых снеговиков, которые съели свои носы. Пойдем сушиться? Марго только кивнула, и два вампира направились в сторону освещенного окна кухни. *** — Зачем ты делаешь это? — недоуменно спросил Влад, с интересом наблюдая, как Марго сосредоточенно чистит картошку. Они сидели в замковой кухне — большом полуподвальном помещении, которое казалось меньше из-за нескольких плит, печи и шкафов с разной посудной всячиной. Пришли они сюда, во-первых, потому что это было одно из немногих отапливаемых помещений в замке, а во-вторых, потому что графу вдруг захотелось перекусить. Почему было не отправиться в столовую? Влад и сам не знал. Возможно, он просто хотел побывать на кухне: последний раз он заходил сюда в возрасте семи лет, чтобы стащить сладости до обеда. А возможно, ему было лень тащиться на второй этаж. В любом случае, ему понравилась практика обметать себя веником по приходе с улицы, чтобы не нанести снега в дом. Забавные привычки у простолюдинов. Сам-то граф никогда подобным не заморачивался, а сразу проходил в замок с улицы, по дороге в комнату избавляясь от мокрой или грязной одежды. В конце концов, разве не для того у него есть слуги, чтобы отмывать полы от следов его сапог? Он хотел так же пройти и сейчас, но Марго непререкаемым тоном заявила, что на кухне должна быть чистота, а она не собирается проводить Свечельник, елозя тряпкой по полу. Так что служанка просто выдала графу потрепанный веник, чтобы стряхнуть снег с одежды. Влад еще и с волос его так стряхнул: это оказалось довольно приятно — когда соломинки (или из чего вообще делают веники?!) щекочут макушку. К тому же, все равно он завтра собирался голову мыть, так что сегодня ее можно хоть в чан с дегтем окунать. Сейчас Влад сидел за длинным деревянным столом на лавке и с любопытством следил за таинством приготовления пюре. Выяснилось, что это довольно просто: сиди себе и смотри, ничего трудного. Правда, он никак не мог предположить, что во время этого процесса ему придется еще и подумать. А подумать было над чем: Влад никогда не отличался особенным пристрастием к логике, но сейчас он отчаянно пытался призвать ее на помощь; его мозг был не способен понять: зачем? Зачем перед варкой картошку нужно обязательно чистить? — Делаю что? — Марго кивком головы стряхнула со лба намокшие от снега волосы и вопросительно посмотрела на графа. Тот решил развить мысль: — Зачем ты ее чистишь? Разве не быстрее будет кинуть ее в кастрюлю в кожуре, чтобы та потом сама отвалилась? Марго даже сперва не нашлась, что ответить. — Вы думаете, что кожура сама сойдет с картошки? — Да. А как иначе? Хотя, возможно, если готовить по твоему, более утомительному, способу пюре выйдет мягче. Но в следующий раз прислушайся к моему совету, так ты сэкономишь много времени и сил. — Спасибо большое. Я обязательно так и поступлю. — ответила Марго, быстро наклонившись над новой картофелиной, чтобы скрыть улыбку. — Вы что, не знаете, как готовится пюре? — решила она все же поинтересоваться. — Не-а. — беспечно отозвался граф, болтая ногами и разглядывая кухонную утварь. — Зачем мне это, если у меня есть ты? — А в армии? — Там была походная кухня. — В Академии? — Я пытался, но потом решил, что второй ремонт общажной кухни мои родители не потянут, и переложил свои обязанности на соседа по комнате. У нас с ним был на этой почве взаимовыгодный контракт. — Он вам еду, а вы ему.? — А я не играю на гитаре после часа ночи. Но вообще-то это шло ему только в минус: после часа все тараканы собирались на нем. — Что?! — Марго от неожиданности выронила нож и картофелину. Это что, какой-то новый скачок по мысленным завихрениям? — Некоторые ноты, которые я брал, вызывали у тараканов приступы паралича, так что их можно было спокойно вымести из комнаты. А, откуда они там взялись, ты к этому? Видишь ли, Академия теоретической и прикладной магии — самое престижное учебное заведение Драгоскела, если не мира. Разумеется, в ее общежитиях студенты делят комнаты с тараканами и клопами. В одном корпусе вроде даже крыс видели, но там жили алхимики, так что крысы, скорее всего, — это просто последствия неудачных зелий. Первое правило, когда идешь в гости к алхимику: ешь только то, что принес с собой. Марго хмыкнула и снова склонилась над картошкой. Влад мечтательно закатил глаза. Вот было время, так время… Тогда он был молод (не то чтобы граф сейчас был стариком, он еще даже не подошел к отметке «в самом расцвете сил». Просто тогда он был еще моложе). Подсчет каждого медного лата, бурчание голодного желудка, обильное слюновыделение при виде вывески любой забегаловки… Да, как и у всякого уважающего себя студента, денег у Влада никогда не было. А если они и появлялись, то тут же переходили к новым хозяевам: тем, кому вампир успел задолжать. Но несмотря на небольшие трудности, связанные с добыванием крови насущной, граф не мог сказать ничего плохого о тех временах. Даже нервные клетки, которые сгорали в его мозгу при известии, что до экзамена семнадцать часов, а Влад не сделал ни одного домашнего задания, сгорали с каким-то разухабистым весельем, с шутками и прибаутками. Даже та повальная истерия перед экзаменами (опытным путем вампир установил, что больше всего валерьянки, пустырника и ромашкового чая потребляют отличники с повышенной стипендией. Этого он понять не мог: зачем так волноваться, если все равно зачетка будет полна пятерок? Вот он никогда не волновался: приходил на экзамен, списывал, коряво отвечал и уходил с законной тройкой. Делов-то.), даже та истерия сейчас вспоминалась как какое-то очень забавное приключение. А сколько интересных историй произошло… На первом курсе, чтобы не сдавать истмаг (историю магии, по единогласному мнению всех студентов, начиная с самых первых выпусков Академии, — самый скучный и бесполезный предмет, который, независимо от столетия, ведет самый злобный, бескомпромиссный, нудный и просто ужасный преподаватель), Влад сочинил песню про то, как он обожает историю, и спел ее прямо на экзамене. Ему поставили тройку и отпустили со Всевышним. Возможно, препод понимал, что от этого студента большего ждать не стоит. Зато это было весело, Владу даже аплодировали. А эпопея с Пропавшим Куском Торта! А ночные серенады под окнами возлюбленных! Прятки от стражи! Новые люди и нелюди, первые концерты, письма домой, шпаргалки, дрессированные воробьи за окном! О, прекрасная пора студенчества… Драгоскел в общем и Академия в частности — замечательные места, это Влад знал точно. Когда большое количество людей живет несколько лет вместе, они (люди в смысле) становятся единым большим Организмом. Сетью из друзей, товарищей, приятелей, «братьев по разуму», близких знакомых, не очень близких знакомых, ну, и так далее. Граф не мог вспомнить ни единого случая, когда бы он в чем-нибудь нуждался и не мог получить этого с помощью связей, хлопанья ресницами и жалобного голоса. Да и он старался помогать всем по мере сил и возможностей. Не только из альтруистических соображений (хотя и из них тоже), но и оттого что четко понимал: единственное, что останется с ним после окончания Академии (за исключением личных вещей) — это связи. И их должно быть как можно больше. Да, за это время студенты его года выпуска стали одной большой семьей. Кто-то с кем-то не ладил, кто-то у кого-то увел девушку, но в общем и целом эта семья была довольно дружная. «Вот бы пригласить их всех на Свечельник… Но нет, тогда Марго придется спешно искать лебедя размером со слона. Кстати, она же так и не сказала, почему празднует семейный праздник без семьи. Самое время это выведать». Влад устроился поудобнее, просвистел пару тактов из песни «Зарезанный одуванчик» и как можно невиннее спросил: — Так почему, ты говорила, ты не празднуешь Свечельник с родными? Марго нахмурилась и строго посмотрела на графа. — Я этого не говорила. — Ну так расскажи сейчас. Девушка вздохнула и покачала головой; Влад раздраженно закатил глаза. Ну что такое? Он же нормально попросил! Ей что, все равно, что он сейчас умрет от любопытства?! Черствая, черствая Марго. Однако граф Дракула никогда не слыл вампиром, который легко сдается, поэтому он решил зайти с другой стороны: — Дай угадаю: ты с ними поссорилась, верно? Наверняка с родителями. Влюбилась не в того? Случайно взорвала дом? Нет, это больше по моей части… Может, ты по доброте душевной притащила на важное семейное застолье местного сумасшедшего? Хотела просто его прикормить, а он залез на стол и начал танцевать джигу, потому что ты за ним не уследила? Так все было дело, да? Марго машинально провела пару раз ножом по уже гладкой картофелине, не зная, как реагировать на такие бредовые предположения. — Вам-то это зачем? — спросила служанка; она вдруг почувствовала себя ужасно усталой. Вампир беззаботно пожал плечами. — Мне интересно. И, может быть, я могу как-нибудь помочь? — последнее предложение прозвучала как вопрос. Марго невесело хмыкнула и покачала головой. — Боюсь, вы можете помочь, только если научитесь перемещаться во времени. — Так что все-таки случилось? — на полтона тише спросил граф (он слышал, что этот прием иногда срабатывает). Уши его так и дергались, что указывало на крайнюю степень сдерживаемого волнения. — Давай, расскажи, и мы вместе подумаем, что можно сделать. Семейные праздники нужно проводить с семьей, это непреложный закон Вселенной. К тому же, тебе станет легче. Ну? Марго снова вздохнула, прикусила губу и на мгновение прикрыла глаза. Почему бы и нет? Она ведь ничего не теряет. Конечно, граф никак не может ей помочь, это чисто внутрисемейные дела, но… Он хотя бы выслушает. Своим немногочисленным приятельницам из числа служанок Марго эту историю не рассказывала: те воспоминания каждый раз царапали ее сердце будто заигравшаяся кошка со стальными когтями — клубок ниток. К тому же, они бы ее вряд ли поняли: та же Роза (которая каждый месяц встречает «того самого», и каждый раз это разный мужчина) сказала бы что-то вроде: «Ка-акой кошмар! Скорее беги проси прощения, ты и так с этим задержалась на пару лет!». Проблема была в том, что Марго не-хо-те-ла просить прощения и извиняться, хотя и понимала, что, скорее всего, должна это сделать. В обыденной жизни эти противоречия не досаждали ей (просто не успевали залезть ей в голову из-за того, что та все время была занята списками покупок, уборкой, готовкой и попытками устранить последствия очередной Гениальной Задумки графа), но вот в такие вечера мрачные мысли могли захватить Марго целиком. Если есть шанс справиться с этим, почему бы его не использовать? Может, и правда станет легче. Марго решилась, открыла глаза и начала свой рассказ. Влад сел на край стола, положил острый подбородок на скрещенные пальцы и приготовился слушать. — Все началось с любовного романа… *** Все началось с любовного романа. Тогда (Марго служила в замке графа уже полгода) девушка увлекалась ими: было что-то такое волнительное и захватывающее в том, чтобы читать их на ночь, что-то такое запретное, ведь воспитанные, правильные девушки ее возраста не должны увлекаются подобным чтением. Но в замке царили довольно свободные нравы, по крайней мере, Марго так казалось: граф не нависал над ней, проверяя, что она читает, с кем говорит, и о чем думает. По факту, ему было кристально наплевать на нравственную чистоту души служанки, ему было нужно, лишь чтобы она вкусно и много готовила. И ее это вполне устраивало. Теперь она сама была хозяйкой своей жизни и вольна была читать то, что хочет, благо, библиотека в замке была обширной и собиралась не одно столетие. И вот, незадолго до Свечельника, девушка с головой ушла в «Тридцать три оттенка сине-зеленого» . То, что описывалось в этой книге, в приличном обществе, разумеется, обсуждалось, но только шепотом, с неловкими смешками и в кругу своих. Марго, как девушку, совершенно не сведущую в любовных делах, это влекло не хуже, чем пламя свечи — мотыльков. Поэтому всю дорогу до Ончешти — своей родной деревни — она просидела, уткнувшись в книгу. Конечно, она торопилась увидеться с семьей, но какой смысл глазеть на унылые однообразные белые пейзажи за окном, если можно погрузиться в мир бурлящих страстей? По прибытию она, разумеется, спрятала роман в сумку, на самое дно, и завалила сверху своими нехитрыми пожитками: если бы мама узнала, что читает ее во всех отношениях правильная дочь, ее бы удар хватил. Дом семейства Сынзеле соседствовал с их фамильной пекарней. Сейчас, когда до Свечельника осталось всего несколько часов, из всех окон лился теплый свет, а аромат жареного гуся чувствовался уже от ворот. Марго на секунду замерла: она уже успела отвыкнуть от дома и сейчас чувствовала себя так, будто надевает старую одежду, которую не носила много лет. Все еще впору, но ощущения непривычные. Девушка — сама не зная, отчего — вздохнула и с усилием открыла тяжелую дубовую дверь. — Я приехала! В просторную (семейство Сынзеле считалось в деревне зажиточным) прихожую выплыла Ветта — мать Марго, ее старшей сестры и двух младших братьев. Губы хозяйки дома растянулись в широкой улыбке. Густые каштановые волосы ее были перевязаны черной лентой и убраны в высокую прическу, небольшую полноту пыталось скрыть темное платье с массивным поясом. — Марго, дорогая, наконец-то! — женщина потрепала девушку по щеке. — Милочка, ты припозднилась. Неужели так сложно было выехать пораньше? — Я выехала рано, матушка, просто метель началась, вот и дороги замело. — Собиралась бы ты быстрее, глядишь, и успела бы до пурги. Да проходи скорее, нечего дом выстужать. — МАРГО ПРИЕХАЛА-А-А!!! — в покачнувшуюся от неожиданности девушку врезалось что-то чрезмерно энергичное. Через пару секунд до нее дошло, что это взлохмаченное создание — ее брат Дору одиннадцати лет. Его близнец Тома, чуть более опрятный, радостно мялся в паре шагов от них. — Дору? Ты? Полгода не виделись, а почти с меня ростом! Вы как, деретесь все еще? Или уже надоело? — Он первый начинает! — заявил подошедший Тома. Марго радостно рассмеялась и потрепала его по льняным волосам. Пусть в прошлом она только и делала, что разнимала этих драчунов (на самом-то деле они были друзьями не разлей вода), но, Всевышний, сколько же веселых минут они провели все вместе! — Нечего тут баловаться, что вы тут устроили балаган какой-то? Тома, иди учить третью главу Речи , Дору, кто за тебя словесность будет делать? Марго, поднимись в комнату, оставь вещи и спускайся на кухню, ты мне нужна. — Да, матушка. — в унисон сказали три голоса. Близнецы утопали в свою комнату, а Марго, волоча за собой сумку, поднялась на второй этаж и распахнула дверь в свою маленькую спальню. Вернее, не совсем свою: все годы жизни здесь она делила ее со своей старшей сестрой Златой. Насколько Марго знала из подробных писем, которые приходили ей от сестры, та влюбилась в «очень милого» вампира, правда, имени своего избранника она не называла, «чтобы не сглазить». Сейчас Злата куда-то упорхнула (скорее всего, как раз к этому милому), но вскоре должна была появиться: Свечельник — семейный праздник. Марго с усталым вздохом опустилась на свою простую кровать под серым бельем. Перевела взгляд на стол, служивший им с сестрой письменным. И тут же заметила изменения. Все ее вещи исчезли. Не было ни плоского школьного пенала, ни шкатулочки с вязальными принадлежностями, ни зеркальца; исчез ее портрет, нарисованный каким-то одноклассником, исчезла фигурка лошади, исчезли все милые ее сердцу вещи. Девушка нахмурилась. Не могли же их выбросить? Никто не говорил, что она уезжает в замок навечно, управляющий, который позвал ее на работу, заверил, что иногда у нее будет отпуск. Девушка провела рукой по опустевшему столу (на нем остались только немногочисленные вещи Златы), заглянула под него, открыла шкаф, даже встала на колени и обшарила взглядом подкроватное пространство. Бесполезно — вещей не было. «Надо у матушки спросить», — решила она и направилась к выходу, напоследок оглядев комнату. Ей очень захотелось лечь и немного отдохнуть с дороги (все же трястись пять часов в продуваемой всеми ветрами повозке не самое приятное времяпрепровождение), но семья — это святое, и ее членам нужно помогать. Марго плотно притворила дверь и уже хотела спуститься на кухню, как вдруг по коридору разнесся трескучий голос: — Кто там? Марго, ты? Поди сюда! Если бы этот голос был камнем, он стал бы осыпающимся с неприятным хрустом базальтом, поросшим мхом. Создавалось ощущение, что говорящий перекатывал во рту горсть мелких булыжников. Причем интонации были точь-в-точь те, которыми важные министры зачитывают новые законы, от которых бедные становятся еще беднее. Такой голос не просит — он констатирует факт. Марго поморщилась. Как она могла забыть о бабушке? Дверь со скрипом отворилась и перед девушкой предстала Рада Сынзеле — мать ее матери. Вернее, не предстала: старуха с ястребиным чуть обвисшим лицом и темными, почти черными, волосами с проседью (их остатки были зализаны в строгий пучок на затылке) восседала в тяжелом резном кресле, больше похожем на трон. Ноги бабки были закутаны в плед, а на плечи наброшена серая растрепанная шаль. Создавалось ощущение, что это просто немощная, усталая от жизни вампирша, но Марго прекрасно знала, что ее бабушка находится в трезвом уме, а здоровье у нее — дай Всевышний каждому. — Здравствуй, бабушка. — Ну, здравствуй-здравствуй. Чего не поздоровалась-то сразу? — Вещи надо было уложить. — Гм? — бабка была туговата на ухо, правда, не в тех случаях, когда речь шла о какой-нибудь сплетне. — Вещи? Да какие могут быть вещи, ты что, не в дом родной приехала? Да и что ты с собой привезла, м? — Платье парадное. Завтра же в гости, наверное, пойдем. — Парадное? Где слов-то таких набралась, м? Вертихвостка, вот я в твоем возрасте одно платье носила, и ничего, хватало. А сейчас что за молодежь пошла — наряды им подавай, бирюльки всякие… — У меня нет никаких «бирюлек». — Марго не удержалась и все же добавила в голос капельку иронии. О чем тут же пожалела. Губы Рады сложились в тоненькую ниточку — дурной знак. — А что за тон, м? Мала еще так со старшими говорить, молоко еще на губах не обсохло, а туда же. В замке своем наслушалась, насмотрелась? Небось хахаля какого-нибудь завела, он-то тебя и научил. Вот, помню, ты маленькая была, такая хорошая, вежливая, ни слова поперек. А теперь что — вымахала и туда же, спорить… А все отчего, м? Воспитаньице, дорогуша, воспитаньице. Около отца своего непутевого все крутилась, вертелась, вот, гляди, и с норовом выросла. Говорила я Веттичке… Тут Марго отключилась от реальности. Она знала, что дальше последует: длинная нотация о том, какая она непутевая. Причем такими были все: Злата, по мнению бабушки — попрыгунья и ветреница, Дору и Тома — бестолочи и настырники, отец Марго Мирча — бездельник и подкаблучник. Далее следовал рассказ про трудную молодость Рады, как ходила в одном платье круглый год, недоедала, на себе пахала в неурожайные годы и не жаловалась. Слушая это, Марго начинала чувствовать себя виноватой за то, что родилась в относительно мирное время и с детства была сыта, одета и обута. Единственное, что можно было сделать — стоять с каменным лицом и молча делать вид, что слушаешь. Нахмуришься, закатишь глаза — все, считай, пропал. «Что лицо такое кислое? Лимон проглотила? Жалуешься на что-то? Да на что тебе жаловаться-то, все вокруг вас, детей, пляшут, от себя кусок отрывают, а вы…» — и новый заход. Так что Марго быстро научилась подавлять любое движение мускулов на лице в минуты раздражения. Этим она однажды изрядно напугала Влада. Тот как-то раз, стоя на только что вымытом полу в грязных мокрых сапогах, выговаривал служанке за плохую уборку. Это, разумеется, основательно вывело девушку из себя, но виду она не подала. Граф, взглянув на ее лицо, вздрогнул, сбился с мысли и проговорил: «Знаешь, не делай так больше. Разрешаю тебе злиться, но не становись каменным истуканом, меня это нервирует». Как ни странно, в замке, где она была фактически никем, метлой и поварешкой в одном лице, она чувствовала себя свободнее, чем дома. С другой стороны, это семья, а ее не выбирают. Родственников надо любить, несмотря на их недостатки, — в этом Марго была твердо уверена. — … Понаберешься, понахватаешься там, в замке этом. Небось, захомутала уже кого-нибудь, м? — Бабушка, никого я не захомутала. Ты же сама говорила, что в моем возрасте уже пора детей иметь, что давно замуж пора. А сейчас ты против? А служить в замке — большая честь… — Ну, понеслась, понеслась! Ты не перечь мне, я тебе не подружка какая, чтобы со мной спорить. А что я говорю, я знаю, да получше тебя! Я в твоем возрасте… Марго чуть не застонала в голос: после полугодового отдыха выслушивать нотации стало еще труднее. Но тут Судьба решила спасти ее: снизу раздался грохот и звон, будто на пол уронили целую стопку тарелок. Девушка обрадованно вскинулась: — Меня матушка просила на кухне помочь, там разбилось что-то, без меня не справятся! — последние слова она договаривала на полпути к двери. — Многовато на себя берешь! «Не справятся» без нее, как же. Ты что теперь, раз в замке, так и нос задираешь, думаешь, королевишна какая?.. — донеслось ей вслед брюзжание старухи. Марго захлопнула за собой дверь и облегченно выдохнула. В коридоре, кажется, даже воздух был свежее. Однако и о матушке нельзя забывать, поэтому она, перепрыгивая через две ступеньки, слетела по лестнице. Перед са́мой кухонной дверью она затормозила, пригладила волосы и платье, и осторожно, как и полагается воспитанной девушке, вошла в кухню. Кухня занимала самую большую комнату дома, и неудивительно: прямо к ней примыкала сама пекарня, так что здесь готовились как блюда для семьи, так и выпечка на продажу. Большая печь целый день пыхала жаром, столы были вечно покрыты тонким слоем муки, а на плитах не переставая что-то шипело и скворчало. Так было всегда, сколько себя помнила Марго: она сама, Злата и их отец круглыми сутками месили тесто, резали фрукты, замешивали сиропы и варенья… Правда, в последние годы, на кухне отдувались только Марго с отцом: Злату, как самую красивую из младших Сынзеле, поставили за прилавок, и, надо сказать, с той поры продажи действительно пошли в гору, по крайней мере, многие юноши возвращались еще раз, чтобы перекинуться парой слов с хорошенькой продавщицей. Злата же, не переставая мило улыбаться, потихоньку всучивала им то пирог, то ватрушку, а то вафлю. Всем хорошо: у парней настроения поднимается, у Сынзеле — капитал растет. — Милочка, ну чего ты так долго? — Ветта колдовала над плитой и не обернулась, когда дочь открыла тяжелую дверь. — С бабушкой здоровалась. — быстро ответила Марго, споро повязывая фартук. — А что за грохот был? Ветта закатила глаза и кивнула в сторону двери, ведущей в пекарню. Не успела девушка спросить, в чем, собственно, дело, как та отворилась и в кухню шагнул крупный вампир с объемистым пузом, затянутым в поварской фартук. На кончике льняного уса Марго углядела каплю чего-то вишневого и улыбнулась: ее отец Мирча всегда был охоч до сладкого, может, поэтому и занялся пекарством. — Маргоша, приехала наконец-то! — вампир улыбнулся и ласково погладил дочь по макушке. Впервые за последний час девушка облегченно выдохнула: отец всегда был рад ее видеть. — Мирча, к чему эти нежности? — от плиты раздался недовольный голос матери. — Чай, не три года девице, выросла уже. Лучше принеси пряностей из кладовки и даже не вздумай разбить еще одну банку с соленьями. — Да, дорогая. — мужчина тут же опустил руку, бочком протиснулся мимо жены и пропал в кладовке. Марго вздохнула. Как ни неприятно это было признавать, но бабушка в чем-то была права: Мирча Сынзеле с самого первого дня брака попал под каблук жены; будучи вампиром добрым и мягким, как тесто, которое он месил целыми днями (готовка была его единственной страстью) он и слова не смел вставить поперек Ветты. Мать молча пододвинула Марго ведро с картошкой, и та без слов принялась за чистку. Вопроса «Как дела?» она так и не дождалась. Через три часа кушанья были готовы. Все семейство собралось за столом. Злата прилетела буквально за десять минут до ужина, за что удостоилась неодобрительного взгляда и поджатых губ матери. Девушка не обратила на это ровно никакого внимания, а сразу кинулась на шею Марго. Сестры счастливо расцеловались, и старшая закружила младшую по комнате. Братья прыгали тут же, дергая Злату за длинные рукава изящного синего платья. — Марго! Всевышний, а ты изменилась — и взгляд ярче, и держишься прямее. Ну, рассказывай, как там, в замке? С кем познакомилась? А графа видела? Он красивый? Правда, что он девушек как перчатки меняет? — Злат, да погоди ты. Не красавец, и никого он не меняет. Давай я тебе попозже все расскажу. — быстро проговорила Марго, наткнувшись на холодный взгляд матери: Ветта не одобряла подобной бурной радости, девушки должны быть скромными. Злата понимающе улыбнулась, повернулась так, чтобы ее могла видеть только сестра и картинно закатила глаза, кивнув в сторону хозяйки дома. — Вы садиться собираетесь? Только вас ждем. Девушки тут же уселись за большой стол и приготовились благодарить Всевышнего. Кстати, Ветта солгала: ждали не их, а бабушку. — Может, она забыла про Свечельник? — после минуты гробовой тишины предположила Злата. — Может, ее удар хватил? — пробормотал Мирча, и в голосе его слышалась затаенная надежда. — Я ТАК И ЗНАЛА! — громовой голос Рады, казалось, потряс гостиную. Все обернулись в сторону бабки, торжественно спускающейся по лестнице. В руке она что-то держала. И когда старуха победоносно подняла его, будто отрубленную голову врага, Марго не смогла сдержать испуганного выдоха: это были «Тридцать три оттенка сине-зеленого». — Мама, и что это? — поинтересовалась Ветта. — А вот это тебе пусть Марго расскажет. — зловеще отозвалась старуха. Все уставились на девушку. — Это…книга. — была вынуждена признаться та. — О-о-о, это не просто книга. — голос бабки напоминал речь Темного Властелина, Пожирателя Душ, Мага Смерти и т.д. и т.п. — Это не просто книга. Это то, о чем я предупреждала! Говорила, я что нечего девке в этом замке делать, говорила, м? Вот — получите, разврат и пошлятина! И вот такую дочь вы растили? — Марго, это правда? — из стали, которая звучала в голосе матери, можно было выковать оружие для целой армии. — Нет! — девушка аж вскочила от возмущения. — Ничего такого там нет, это просто книга! — Да вы посмотрите на морду этой книженции, посмотрите! — старуха швырнула роман на середину стола так, будто это было какое-то отвратительное насекомое. Все пригляделись. Марго почувствовала, что щеки и уши ее начинают гореть. На обложке томная брюнетка-эльфийка с чересчур пухлыми губами взирала на рыжего вампира, который сладострастно поедал глазами ее глубокое декольте. А на фоне был тропический остров и закат. — Мерзость. — заключила Ветта, презрительно поджав губы. — И вот такое читает моя дочь? — Ну не она же обложку рисовала. — поспешила вмешаться Злата. — Да вы даже не прочитали ничего, может, там все прилично? — Прилично? Прилично?! — взвизгнула бабка (капли слюны попали на жареного гуся), аж раздувшись от ярости. — Притащить это в дом! Опорочить честь семейства Сынзеле! Все на тебя тратили, в школу водили, чтобы вот это получить! Вертихвостка неблагодарная! — Бабушка! — Злата вскочила с места, прикрывая сестру. Та только и могла, что дрожащими от обиды губами молча глотать воздух. — Рада, ну зачем же вы так… — попробовал вмешаться Мирча, но, наткнувшись на ледяной взгляд жены, пригнулся и принялся увлеченно изучать стол. Ветта перевела тяжелый взгляд на дочь и с расстановкой (это было сложно — губы ее сжались в тонкую ниточку и побелели от злости) произнесла: — Марго. У тебя. Есть. Какие-нибудь. Оправдания? — Это просто книга… — только и смогла выдавить девушка. Она боялась, что, если скажет еще хоть слово, то точно расплачется. — Книга. — повторила Ветта. — И вот этим ты занимаешься?! — голос ее все больше походил на бабкин визгливый фальцет. — Тебя зачем в замок отправили, а? Чтобы ты деньги в семью приносила! Ты когда последний раз их присылала, а? — Но мне не платят… — попыталась оправдаться служанка. — Ты еще имеешь наглость возражать?! — ладонь приземлилась на тарелку, осколки жалобно звякнули. — А может, ты и не работаешь вовсе? Может, ты по мужикам шляешься, а? И вот эту распутницу я растила! — Мама, прекрати! — Злата тоже повысила голос. — А ты вообще молчи. — приказала бабка. — Тоже, чай, такая же. Усвистишь к своему хахалю, хвостом махнешь, и ищи-свищи тебя. А над этой, — она презрительно кивнула в сторону Марго, — только доглядывать перестали, так она уже в разнос пустилась! Марго уже просто стояла и глотала колючие слезы. И тут ее молнией пронзила мысль: «Как бабушка узнала?! Я же положила книжку в самый низ сумки…» — Ты… ты рылась в моих вещах?! — голос ее зазвенел от волной поднимающейся злости. Бабка презрительно хмыкнула. — Где слов-то понахваталась таких? Не рылась, а проверяла. И не зря — такую дрянь в дом притащить! У Марго перехватило дыхание. Ни разу! Ни разу за полгода, проведенные в замке, никто не покусился на ее вещи. А ведь она жила в комнате с еще тремя девушками. Никто не брал без спроса ее расческу, не перестилал ее постель, потому что «так приличнее», никто даже не подумал съесть оставленный на тумбочке пирожок! И это — абсолютно посторонние вампиры. — Правильно сделала. — кивнула Ветта. — Видимо, не в нас пошла девка. Значит, будем решать, как следить за ней, чтоб еще один фортель не выкинула… Пусть… — Да идите к черту все! Подавитесь вы своими приличиями! — тут Марго не выдержала. Будь она в разуме, никогда не стала бы ругаться, но сейчас… Сейчас терпение ее лопнуло, как мыльный пузырь. В столовой воцарилась гробовая тишина. Все смотрели на девушку. Мать — с презрением, бабка — с торжеством («Я же говорила!»), братья — с восхищением («Во дает!»), отец — с изумлением, а сестра — с гордостью и поддержкой. Впрочем, девушка этого уже не видела. Рывком сдернув роман со стола, Марго с грохотом захлопнула за собой дверь столовой и вихрем понеслась по лестнице. «Все, это все… Ноги моей больше здесь не будет». Ворвавшись в свою комнату, она будто на стену налетела: раскрытая сумка стояла посреди комнаты, а вокруг валялись ее вещи. Парадное платье из замка комком лежало на кровати, мешочек с парой медных латов — на стуле (медяки исчезли), а карманы были буквально выпотрошены: всякие нужные мелкие вещи в беспорядке рассыпались по полу. Зло всхлипнув, Марго принялась метаться по комнате, как попало кидая вещи в сумку. Снизу доносились крики вроде «До чего докатилась, м?..», «Где мозги-то ее, а?!», «Выросла, ничего не скажешь, выросла…». Последней в сумку полетела книга, и девушка, не заботясь о скрытности, скатилась по лестнице ко входной двери и, не попадая в рукава, принялась натягивать тонкую шубку. — Марго, не уезжай! — выскочивший на шум Тома вцепился в платье сестры. Дору последовал его примеру. В глазах у близнецов стояли слезы. — Марго, уезжай! — решительно скомандовала Злата. За ее спиной в гостиной продолжала бушевать буря. — Пусть они успокоятся, а на следующий Свечельник, глядишь… Младшая сестра яростно замотала головой. — Я сюда больше в жизни не вернусь, надоело, всю жизнь одно и то же! Злата хотела было что-то возразить, но, подумав мгновение, согласно кивнула и обняла уже натягивающую сапожки сестру. — Не переживай. Я скоро выйду замуж, перееду, и мои двери всегда будут для тебя открыты. — Ты! — не успела Марго поблагодарить сестру, как в коридор ворвалась Ветта. — Ты! — она ткнула длинным пальцем в дочь, будто желая проткнуть ее насквозь. — Чтобы ноги твоей в моем доме не было, ясно?! Притащить такую дрянь, опозорить нас, прюституткой стать! Глаза б мои тебя не видели, убирайся, ясно?! — С превеликим удовольствием, матушка! — Марго со всей силы шарахнула дверью и выскочила на мороз. *** — В общем, я добралась до трактира, переночевала там, а утром на попутной телеге отправилась в замок. Марго осознала, что за время своего рассказа машинально почистила целое ведро картошки. И куда ее теперь девать? Даже граф с его бездонным желудком столько не осилит. — Мдааа… Дела. — глубокомысленно протянул вышеупомянутый аристократ, закидывая в рот очередную конфету — загустевшую кровь в сахаре (он уже успел обшарить шкафы и раздобыть сладости). — Вот поэтому я и не езжу домой. Злата все-таки вышла замуж, у них уже дочка есть… — О, значит ты теперь тетя Марго? Может, мне тебя так называть? — уцепился за фразу граф, но под хмурым взглядом девушки его улыбка быстренько сползла с лица. Пара минут прошла в тишине. Служанка все еще пыталась придумать, что же сделать с таким количеством картошки, а Влад пытался выковырять застрявшую между клыками тянучку. Внезапно вампир замер на месте, на пару мгновений ушел в дзен, вернулся и звонко захохотал. Марго с толикой обиды посмотрела на него. — Что я такого смешного сказала? — Ахахаха.! Марго, Всевышний, как ты им напоследок сказала! Подавитесь вы… Ох, это было шедеврально, ловко ты их всех! Клянусь, если бы я был твоим учителем, я бы сказал, что ты моя ученица, но учить я тебя не буду, потому что девушкам не полагается так ругаться… Разве что в постели. В общем, будь я твоим учителем, я бы тобой гордился!.. Ты поняла, что за бред я сказал? Я вот не очень. — В общих чертах. — Марго все же улыбнулась. Граф везде мог найти повод для смеха. С ним даже серьезные проблемы казались как-то меньше. Да, потом они наступали с новыми силами, но отогнать хандру Влад умел. — В общем, я теперь отрезанный ломоть. — Ох, знаешь, это не так страшно. — вампир покровительственно похлопал служанку по плечу. — Быть отрезанным ломтем — очень даже неплохо. Ему, в общем-то, позволено все. Что бы он ни выкинул, все просто покрутят пальцем у виска и скажут: «А, этот тот самый вампир… Ну, я не удивлен, чего еще от него можно было ожидать. Давайте вернемся к новостям о подагре нашего дядюшки». Отрезанный ломоть сам по себе, ему никто не указ, так что он свободен. То есть, он был бы свободен, если бы не был просто куском хлеба. — поправился Влад. — Но ты ведь не кусок хлеба? Он пытливо уставился на Марго; в его темных глазах плясали смешинки. Служанка даже не стала указывать ему, что он опять сидит на столе, а просто улыбнулась в ответ. — Знаешь… — задумчиво произнес вампир. — Плюнь ты на эту картошку. Фигурально выражаясь, конечно. Лучше сделай чаю, и давай уже встретим это Свечельник нормально. Служанка кивнула и пошла ставить чайник. Влад немного понаблюдал за этим действом, а затем перевел взгляд в окно. Снег валил мягкими хлопьями, укрывая графство пуховым одеялом, как бы избито ни звучала эта фраза. «Что ж, если в наличии нет родственников, почему бы не оглядеться вокруг? Тем более, что можно найти такую интересную компанию». — Чай готов! — Знаешь, Марго… — ему нравилось не заканчивать фразы. Пусть Марго не расслабляется. — Что? — Если наш мир кем-то придуман, то он придуман чертовски хорошо. И я считаю, что следующий Свечельник можно провести так же. *** Свечельник, или День Всех Свечей — семейный праздник, и кто сказал, что семьей могут быть только родственники?..