...

Digital Daggers — Have Yourself A Merry Little Christmas Закрыв очередную папку, Гермиона, не рассчитав собственной силы и ветхости пергамента, подняла слой пыли и тут же чихнула. Кто вообще так относится к документации в архиве? Протерев заслезившиеся глаза, она поморщилась и потянулась за следующей папкой. И чем она только занимается в такой праздник? Гермиона вновь потерла глаза, уже не зная от чего они, вдруг, стали такими влажными: от пыли или же от нахлынувших эмоций? Хотя она и так прекрасно понимала, что именно в этот день будет сложнее всего. Ведь сегодня была годовщина смерти Теодора Нотта. И Рождество. Мерзкое, гадкое Рождество со снующими по министерству волшебниками, которые нетерпеливо ожидают окончание рабочего дня, то и дело шушукаясь о том, что хотя бы сегодня им могли сократить их работу. А вот Гермиона не могла нарадоваться тому, что Кингсли решил не менять привычный график, сухо поздравив подчиненных, и приказал всем не расслабляться. Хоть что-то оставалось прежним, не вовлекая её в пучину праздничного настроения. Всего год назад она также нервно топала ногой, отсчитывая часы до окончания рабочего дня, чтобы поскорее встретить уставшего от кропотливого труда в Отделе тайн Тео и, наконец-то, схватив его под руку, умчаться в сторону каминов. После они бы немного прогулялись по городу, вобравшему в себя все краски праздника, затем, обязательно, заскочили в любой открытый магазин, чтобы взять что-нибудь вкусное к скромному столу, а после… Гермиона покачала головой, прижав к себе несколько папок, и поспешила в кабинет, минуя очередную толпу волшебников. Ей нужно было перестать об этом думать, перестать воспринимать этот день как очередные похороны, ведь рана оставалась все такой же свежей. В тот день она не встретила Тео. Он успел лишь прислать ей патронус и предупредить о том, что сегодня задержится, потому что нашел кое-что важное и ему нужно было срочно это достать. О том, что «это», Гермиона, как обычно, не имела малейшего понятия. Хотя в первое время Теодор делился с ней своими исследованиями, связанными с ненавистной ей темой «жизни после смерти». Сколько раз они спорили об этом, но все её доводы были восприняты как белый шум, отвлекающий его от «великого открытия». — Гермиона, — она, словно это было вчера, могла представить его лежащего рядом на кровати, погруженного в очередную книгу. — Неужели ты думаешь, что после смерти нас ожидает лишь участь смотрящего на живых? — Я ведь тебе уже говорила сто раз, что Гарри видел своих родителей, которые приглядывали за ним на другой стороне, — поджав губы от раздражения, она все же пододвинулась ближе и уткнулась носом в его плечо. — Почему тебе так интересно, что нас ждет там? Тео наклонил голову так, чтобы коснуться щекой её лица, прислоненного к его плечу, и попытался слабо чмокнуть. — Мне не интересно, что нас ждет после смерти, — совсем тихо признался он. — Я лишь хочу знать, что наша душа сможет переродиться, а не оставаться вечность в мире, в котором можно лишь наблюдать за любимыми тебе людьми, — он с шумом втянул воздух через ноздри и неожиданно прыснул. — К тому же, мне бы хотелось убедиться, что, когда я делаю что-то, вроде этого, — Тео игриво провел ладонью по её обнаженному бедру, пробираясь все выше и выше, пока не уткнулся в самое теплое местечко, — мои покойные родители не наблюдают за мной. Гермиона, одурманенная его гипнотизирующим голосом и нежными прикосновениями, округлила глаза и замерла, а затем вздрогнула и поскорее отодвинулась от его настойчивой руки. — Надеюсь, что это не так, — она неуверенно посмотрела по сторонам и почесала нос, почему-то краснея. Но громкий смех Теодора, заметившего её смущение, отвлек от лишних мыслей, и заставил расслабиться. — Ну, как бы там ни было, ты знай, что, если я умру раньше, все равно вернусь к тебе. Почему ты не вернулся? Видишь ли ты меня сейчас, Тео? Ей даже показалось, что такой родной, юношеский смех из её воспоминаний прозвучал в реальном времени, заставляя её вздрогнуть и поежиться. Надеюсь, не видишь. Знаю я тебя. Обязательно понаблюдаешь за всеми пикантными моментами, о которых и подумать стыдно. В голове сразу же возникли воспоминания о том, как одинокими ночами, она ласкала себя, прижимая его футболку к лицу, жадно втягивая уже почти выветрившийся запах, и представляла, что это не её руки гладят тело, и не порывы ветра из открытого окна покрывают каждую частичку обнаженной кожи мягкими и теплыми поцелуями; не она сама вжимается в матрас кровати поглубже, ощущая как его тяжелое тело давит на неё, заставляя кончиками пальцев сжимать и без того смятые простыни и вытягивать ноги как можно сильнее, чтобы поскорее дойти до пика. Стоп! Это стыдно. Это неправильно. Застонав от мыслей, Гермиона прижалась затылком к двери своего кабинета и скривилась от подступивших слез. Как же ей его не хватало. Кто бы мог подумать, что повторный курс учебы в Хогвартсе сблизит их настолько, что через три года отношений и службы в министерстве магии, они поженятся, а после еще проживут вместе четыре счастливых года. Семь лет отношений с лучшим человеком в её жизни, самым близким, понимающим и родным. Тео был не просто возлюбленным, а затем мужем, но и другом. Кем-то равным ей, о ком не нужно было так переживать и заботиться, как о Гарри с Роном. Хотя, возможно, если бы она в последний их совместный год не была такой упертой, помешанной на работе и критикующей его исследования, ей бы удалось все исправить? А если бы не удалось, она могла погибнуть вместе с ним, и навсегда изменить события той ночи, когда вместо Тео, которого она так обиженно ждала на остывший ужин, нервно сжимая книгу в руках, пришел Гарри и с виноватым лицом начал что-то объяснять. Гермиона лишь слышала обрывки. «… несчастный случай… помещение загорелось… Теодор не успел… был взрыв…» Осознание пришло только в день похорон, когда закрытый гроб был опущен на глубину в шесть футов, а толпа с сопереживающими лицами, наконец, поредела. Изувеченное тело с ожогами и обручальное кольцо на память – все, что осталось от любимого человека. Но его лицо оставалось по прежнему красивым. Возможно, это являлось большой заслугой танатокосметолога, постаравшегося придать покойнику прежний вид. Но отчего-то Гермиона была уверена, что без его помощи, Тео остался бы таким же прекрасным. Хотя даже это не помогло ей прикоснуться к нему напоследок. Ей было банально страшно дотронуться до когда-то живого, теплого и излучающего жизненную энергию человека, и обнаружить, что теперь перед ней лежало всего лишь тело. Пустая оболочка того, кого она так сильно любила. Первое время Гермиона внушала себе, что его душа все еще рядом с ней, что он не мог так просто покинуть её, а спустя еще несколько месяцев старалась отыскать «воскрешающий камень», чтобы удостовериться в этом, чтобы еще раз увидеть. Но все поиски были напрасными, как и любые попытки убедить себя, что сейчас он находится в лучшем мире и все также оберегает её. — Гермиона! — неожиданно появившийся Гарри ударил по двери с такой силой, что заставил её отлететь в сторону. Она едва сохранила равновесие, чтобы не упасть на пол. — Ой. — Чтоб тебя! — Гермиона схватилась за бешено бьющееся сердце в груди и возмущенно посмотрела на друга. — Что ты тут забыл? Гарри нахмурился, но тут же потупил взгляд, обнимая себя руками. — Вообще-то, я хотел еще раз узнать не передумала ли ты и, может, все-таки придешь на ужин к нам с Джинни? — друг посмотрел на неё внимательно, стараясь спрятать тревогу и сочувствие в своих изумрудных глазах. — Прости, — она ощутила себя виноватой. Друзья и так натерпелись, стараясь вытащить её из того состояния, в котором она пребывала первые полгода. — Я не могу, не сегодня, не смогу радоваться празднику, — в носу предательски защекотало, а видимость снизилась из-за подступивших слез, которые она сразу же вытерла, стараясь привести дыхание в норму. — Нужно просто перетерпеть этот день, а в следующем году, обещаю, буду праздновать с вами, — она постаралась улыбнуться, но вышло совсем неубедительно. — Герм… Тесный кабинет заполнило громкое мяуканье, заставив обоих друзей замолчать и удивленно посмотреть друг на друга. — Это еще что такое? — первой заговорила Гермиона, не сводя с него резко округлившиеся глаза. — А, — смутился Гарри, но сразу же расслабил руки, которые, как оказалось, обнимали не его самого, а черного, слившегося с мантией, кота. — Я тут был на задании, а ко мне кот прицепился… Ну я подумал, что подарков ты не примешь… — Даже не думай об этом! — перебила его Гермиона, вскидывая указательный палец в предупреждении. — Кота мне не хватало. — Но ты же грустишь из-за Живоглота, — не сдавался друг, обнажая в ней еще одну рану, ведь после смерти Тео, спустя несколько месяцев, умер и её кот, но уже от старости, а не несчастного случая, хотя все равно было больно. — К тому же, живешь одна, да и мне будет спокойнее за тебя, если буду знать, что… — Что я несу за кого-то ответственность и не смогу с собой что-то сделать? — она скептически выгнула бровь и сложила руки на груди. — Ты, правда, считаешь, что я пошла бы на такое? — Нет, но… — Давай сюда, — уже в который раз прервала Гермиона, вытягивая руки. — Давай сюда этого чертового кота, я позабочусь о нем, если ты пообещаешь перестать меня опекать. Гарри мгновенно оживился, протягивая к ней животное, которое, судя по ладоням друга, успело его знатно покалечить. — Он точно сам к тебе запрыгнул? — усмехнулась Гермиона, видя как краснеет её друг. — Да! — огрызнулся он. — Просто перенервничал, когда через камин проходили. *** Спустя час, освободившись от всех обязанностей специалиста в Отделе магического правопорядка, Гермиона схватила свои вещи и, не позабыв о притихшем и, на удивлении, спокойном коте, покинула кабинет. Она толком даже не успела разглядеть животное. Оно просто лежало на диванчике и что-то тихо мурчало, пока волшебница занималась своими делами. — С Рождеством! — поздравил её один из работников, кажется, мистер Коллинс. — И вас! — улыбнулась Гермиона, останавливаясь возле камина. Вспомнив о том, что кот перенервничал во время перехода через камин, Грейнджер решила засунуть животное под мантию, закрыв ему любую видимость, а затем уверенно шагнула в зеленое пламя. Оказавшись на улице, она посмотрела на испуганного кота с зелеными глазами и хмыкнула. — Будешь Салемом, — коротко отчеканила волшебница. — Есть американский сериал такой, где черного кота ведьмы звали Салемом. Вот и ты теперь будешь им, — кивнула она, на что кот жалобно мяукнул. — На большее у меня не хватает фантазии, — оправдалась Гермиона, а затем покачала головой. Это не Живоглот, а самый обычный кот, который не понимает ни её речь, ни происходящее вокруг. Еще и трансгрессировать с ним страшно. Если камин был попроще и не вызывал никаких побочных реакций, то как животное перенесет настоящую трансгрессию, Гермиона боялась представить. — Ну что ж, прогуляемся, — смиренно вздохнула она, в душе ощущая что-то неприятное от мысли о том, что придется пройтись по когда-то привычному маршруту, чтобы добраться домой пешком. Благо жила она близко. Но все же, смотреть на праздничную обстановку, при этом продолжать быть незаметным отшельником, да еще и с котом в руках, было как-то не радостно. Да и снег, чертов снег, напоминающий ей о том горе, что пришлось пережить, о сырой земле, смешавшейся с белым пушистым ковром на кладбище, о красных цветах, положенных на его могилу. «Мяу» Гермиона не заметила, как сдавила кота настолько, что он выскочил из её рук и куда-то побежал. — Стой! — короткий крик и перешла с медленной ходьбы на бег, чтобы догнать злосчастное животное. Она пробежала несколько закоулков, прежде чем остановилась, тяжело дыша. Какого черта она творит? Это даже не её кот. Сбежал, так сбежал. Не котенок же. — Идиотка, — прошептала самой себе и запустила руки в волосы, взъерошивая и без того объемную прическу. — Не пропадет. Гермиона устало вздохнула, а затем осмотрелась и поняла, что уже была в этом месте. Когда-то они с Тео поздно освободились после работы, примерно в такое же время, и долго не могли найти магазин или заведение с едой на вынос, так как почти все места были закрыты из-за праздника. И, надо же, та самая пекарня все еще была открыта, к тому же, издавала такие приятные ароматы, что голодный желудок свело спазмом. В последний раз она заходила сюда не одна, а под руку с Теодором, раскрасневшаяся от мороза и долгого смеха. Слишком больно оказаться здесь без него. Привыкай! Ты не сможешь исправить весь мир, чтобы стереть любое напоминание о нем. Кивнув самой себе, Гермиона вошла во внутрь, услышав перезвон колокольчиков над головой, и неуверенно посмотрела по сторонам, затем подошла к витрине и едва не пустила слюну от того, как аппетитно была выставлена еда. — С праздником, девушка! — добродушный голос продавщицы заставил её расслабиться немного и улыбнуться в ответ. — И вас, — Гермиона задумчиво прикусила губу, еще раз просматривая ассортимент, а после закупилась вкусными булочками, готовым салатом и, на всякий случай, взяла сосиску в тесте. Мясо она, почти, не ела, но, вдруг, кота встретит. Попрощавшись с продавщицей, Гермиона вышла на улицу и вдохнула поглубже свежий морозный воздух. Достав сладкую булочку, она осторожно откусила кусочек. Можно было бы сразу трансгрессировать домой, но хотелось немного пройтись, заодно выпечку доест. Жалко было кота. В душе поселилась надежда, что хотя бы сегодня она будет не одна. Но, наверное, это было к лучшему. Медленно, не спеша, поедая булочку, Гермиона дошла до жилых трехэтажных домов с квартирами. Поднялась по ступенькам, на ходу доставая ключи, отряхнула зеленое пальто от снега, и вставила ключ в скважину, одновременно с этим почувствовав как что-то теплое обвилось вокруг её ног. — Что за… Она удивленно посмотрела вниз и услышала характерное «мяу». — Ты как тут оказался? — Гермиона опешила от неожиданного возникновения пропавшего Салема. — За мной что ли шел? Медленно наклонившись, она задумчиво почесала его за ушком, после чего подхватила на руки и, открыв замок, вошла внутрь. Квартира встретила её привычным холодом. Несмотря на внешний уют, Гермионе было в ней одиноко. Небольшая квартира с удобным диваном и множеством книг, большой спальней и современной кухней. Идеальное жилище для увлеченной наукой парочки, но никак не для вдовы. Выпустив кота, она разулась и прошлась к камину, который любила зажигать самостоятельно, без помощи магии. Тео частенько хмыкал на её необычный для волшебницы ритуал, сидя в своем любимом кресле возле небольшого журнального столика, на котором, обычно, лежали все необходимые ему записи. Гермиона не любила это кресло и несколько раз грозилась от него избавиться, так как оно портило всю обстановку, но после гибели Тео, так и не решилась. Более того, она нередко засыпала в нем, скукожившись в неудобной позе. Ей казалось, что она засыпала на его коленях, уткнувшись в теплую грудь. Опять ты это делаешь. Хватит! Сжав кулаки от злости на саму себя, Гермиона скинула пальто на диван, и прошлась до кухни, стараясь отыскать старый корм Живоглота. Если она не ошибалась, то его срок не подошел к той черте, когда было опасно кормить этим животное. — Эй, кис-кис, — кот оказался рядом еще до того, как его позвали. — Надеюсь, съедобно. Салем принюхался и как-то странно посмотрел на неё снизу вверх. На мгновение её даже пробрало. Таким скептическим, насмешливым взглядом её одаривал только Тео. Боже, Грейнджер. Да ты совсем поехала головой! — Ешь! — грубо сказала Гермиона, оставляя кота возле миски, а сама направилась в ванную. Ей нужно было просто прилечь в горячую воду и смыть с себя этот день и дурные мысли. Пока вода набиралась, Гермиона прихватила с собой чистые вещи и принялась смывать макияж у туалетного столика в ванной комнате. Глубокие тени под глазами приходилось замазывать толстым слоем тонального крема, а худобу скрывать плотными слоями одежды. Раздевшись, она посмотрела на свое отражение и провела рукой по выпирающим косточкам, отмечая про себя, что и так небольшая грудь была еще меньше. Тео бы обязательно пошутил о том, что занимается любовью с маленькой девочкой и чувствует себя извращенцем. Усмехнувшись самой себе, она потянулась за почти полным флакончиком духов. Они пахли какими-то сладкими ягодами. В магазине ей очень понравился аромат, но, как оказалось, на её теле они были слишком уж приторными. Теодор, учуяв этот запах, поклялся, что выбросит их, если она еще раз вздумает их использовать. — Но они же вкусно пахнут! — возмущалась Гермиона, вновь и вновь принюхиваясь к своему запястью. — Чем тебе не нравятся? — Они подойдут какой-нибудь Паркинсон, но не тебе, — пожал плечами он, выхватывая флакончик из её рук. — Ну ты же не такая, — он поморщился и чихнул от их запаха. — Тебе нужно что-то ненавязчивое, легкое, хотя… Тео выкинул предмет из рук куда-то в сторону и приблизился так близко, что уткнулся носом в её шею, после чего с шумом втянул аромат в себя и застонал. — Не нужно тебе ничего, ты уже идеально пахнешь, — нежный поцелуй в шею перерос в настойчивый, заставив её вздрогнуть, но сразу же расслабиться в его руках. Гермиона в который раз закачала головой, стараясь отогнать назойливые воспоминания. Поставив духи обратно на столик, она закрутила кран и осторожно шагнула в воду, шикая от того, что было горячо. — К лучшему, — прошептала самой себе, медленно садясь в ванную. Физическая боль, действительно, была приятнее душевной. Осторожно легла спиной и окончательно расслабилась, откидывая голову на бортик. Но почему-то, через мгновение, ей стало не по себе. Возникло чувство, что за ней следят. Подняв глаза в сторону столика, Гермионе не без удивления заметила сидящего кота, который внимательно наблюдал за ней. Вроде бы, просто кот, а захотелось прикрыться руками от такого взгляда. — Проваливай, — зашипела она, садясь и прижимая колени к груди. — Не нужно на меня так смотреть. Салем медленно прикрыл яркие зеленые глаза, но тут же открыл и, развернувшись, грациозно прошелся по столу, минуя стоявшие на нем предметы. Затем резко остановился возле того самого злосчастного флакончика, принюхался и смешно чихнул. Гермиона сначала улыбнулась, но застыла и удивленно расширила глаза, когда кот лапой подвинул флакончик к краю стола. — Только попробуй! — предупредила она, но Салем проигнорировал её и сделал последний толчок лапок, заставив флакон упасть на пол и с громким звоном разбиться. В воздухе сразу взлетел аромат ягод. Смешавшись с паром, запах стал настолько невыносимым, что кот шустро спрыгнул со стола и покинул комнату, оставив Гермиону материться в след. — И что это было, ты, кусок пушистого несчастья? Она искупалась с невероятной скоростью, лишь бы поскорее выйти из ванной, дойти до спальни, где осталась её палочка, а после также быстро убрать все следы происшествия. Гермиона, протирая влажные волосы полотенцем, укутанная в теплый махровый халат, раскрасневшаяся и разъяренная принялась искать кота, пока не обнаружила его лежащим в любимом кресле Теодора. — Отдам тебя Амбридж, — угрожающе прошептала самой себе так, чтобы до ушей животного тоже дошло. На удивление, мерзкая кошатница все еще работала в министерстве. Настырная баба. Так говорил Тео. И снова мысли о нем. Казалось, что за семь лет Теодор умудрился коснуться всего в её жизни. Начиная от людей, которых она знала, заканчивая дурацкими духами. Теперь уже начала внушать себе, что найденный Гарри кот – это реинкарнация покойного Нотта. Идиотка ты, Грейнджер. Круглая идиотка. И сумасшедшая. Переодевшись в домашний свитер и теплые носки, Гермиона сделала себе горячий чай, прихватила еще булочку, и, подобрав плед с дивана, направилась к большому окну с вместительным подоконником. Осторожно забралась на него, укрывая голые ноги вязанным пледом, и прижалась лбом к холодному стеклу. За окном все также, кружась, падал крупный снег. Наверное, завтра будет тяжело выбраться из дома. Заметет же все. Праздник, её самый любимый праздник в году, а на душе так тоскливо и одиноко. Мысли только о Теодоре. С ним любые трудности казались ничем. Он был сам, словно, праздник. Горячее солнце, способное согреть любого, но почему-то отдавал все свое тепло только ей. Интересно, ей станет когда-нибудь легче? И встретятся ли они после смерти, когда она окажется на той самой стороне? — Я скучаю, — всхлипнула, рисуя непонятные узоры на запотевшем окне. — Я так скучаю по тебе, Тео. — Мяу! Гермиона несколько раз быстро моргнула, помогая слезам сбежать быстрее по щекам, чтобы посмотреть на запрыгнувшего к ней кота. Он замурчал и потерся об её лодыжки, стараясь залезть на согнутые в коленях ноги. — Иди сюда, — жалобно проскулила, хватая Салема под грудью одной рукой, так как во второй все также держала кружку с чаем. Осторожно посадила его на бедра, но кот, замурчал еще громче, принялся гладиться мордой об её шею, постоянно подпрыгивая, чтобы коснуться её лица. Мурчал, ластился, будто старался стереть её слезы своей шерстью. — Ну вот откуда ты такой взялся? — заплакала, уже смеясь, Гермиона, отставляя кружку подальше, чтобы подхватить кота на руки и держать как младенца. — Пойдем спать? Кот в ответ лишь мяукнул. Все еще удерживая Салема, Гермиона слезла с подоконника и подошла к камину, чтобы затушить его на ночь, но стоило ей только приблизиться к огню, как кот яростно принялся вырываться, шипя и рыча так дико, словно был болен бешенством. Когти попали по лицу и Гермиона, застонав от боли, выпустила его из рук, удивляясь тому как встало на дыбы животное, после чего убежало и забилось куда-то под диван. Стало его жалко. Хотя и поразительно, что кот мог так бояться огня за решеткой. Живоглот, наоборот, постоянно ластился возле камина в гриффиндорской гостиной. Что-то кольнуло в груди, но Гермиона постаралась отогнать эту паранойю как можно дальше. Не нужно ей думать о погибшем в огне Тео. Это уже бред сумасшедшего. И ей необходимо срочно обратиться к психотерапевту, иначе скоро в деревьях будет видеть его лицо. *** Yuko Ando — Shock Салем так и не пришел к ней спать, и Гермиона, поворочавшись в кровати, к часам трем ночи, все-таки уснула, но спустя несколько часов, что было уже обычным для неё делом, проснулась. На улице все еще было темно, хотя часы показывали семь утра. Зевнув, она потянулась, затем протерла заспанные глаза и включила настольную лампу, стоявшую на тумбочке. — Мерлиновы подштанники! — испугалась она, обнаружив сидящего рядом кота. Тот даже внимания на неё не обратил, лишь продолжал смотреть куда-то за лампу. — Салем, ты меня пугаешь! — сонным и уставшим голосом произнесла Гермиона, но сразу же поднялась, стараясь разглядеть что же там такого заметил Салем. Неужели паука нашел? Встав с кровати, она еще раз потянулась, затем проследила за взглядом животного. Внутри все похолодело, а сердце забилось с бешенной скоростью. — Салем, — совсем неуверенно позвала Гермиона, но кот все также смотрел на фотографию. Её общую с Теодором фотографию. Самый обычный, маггловский, черно-белый снимок. Улыбающийся парень с живыми яркими глазами и она, целующая его в щеку, обнимает за плечи. Фото было сделано во время их прогулки по маггловской части Лондона. В тот день они праздновали второе совместное Рождество. Но почему? Почему Салем так смотрит на это фото? Внутри все сжалось, а слезы вновь подступили к глазам. Сама не зная зачем, Гермиона тихо позвала: — Тео? — её голос дрогнул, но глаза расширились, когда кот повернул к ней свою морду и посмотрел на неё таким грустным, практически человеческим взглядом. Нет. Нет, это какой-то бред. Она просто сходит с ума. Потому что скучает. Но… Этот взгляд, то, как он смог найти её квартиру, как разбил те самые духи, как испугался огня. — Ты сходишь с ума! — Гермиона завертела яростно головой, но отчего-то побежала в сторону гостиной. Ей срочно нужно было узнать. Всего лишь спросить. Плевать, что ранее субботнее утро. Всего лишь один вопрос. Пытаясь заставить себя дышать ровно, Гермиона остановилась возле телефона и еще раз сделала вдох-выдох. Что, если Теодор был прав в своих исследованиях? Что, если душа человека, не нашедшего покой, может возвратиться в другом воплощении? Что, если жизнь после смерти существует? Нет. Сходишь с ума. Пальцы быстро набрали нужный номер, трубку прижимает к уху, а провод нервно теребит дрожащими пальцами. Гудок. Ну же, пожалуйста, ответь. Гудок. Пожалуйста. Гудок. Ты сошла с ума, Грейнджер. Пора в больницу. — Алло? — голос друга из трубки телефона лишь сильнее заставил паниковать, а нервный ком застрять в горле. — Гарри, — сипло прошептала она, не зная, что сказать. — Да, все в порядке? — сонный, но с явной тревогой вопрос. Гермиона нахмурилась, прикрыв глаза, про себя отсчитала до трех, а после резко задала вопрос: — Гарри, где ты нашел этого кота? Сердце колотилось так, что вот-вот и выпрыгнет из груди, ладони вспотели, а ноги дрожат. Не пол, а вата. Не реальность, а выдуманный мир душевнобольного. Друг слишком долго молчит. Слишком. Десять секунд тишины. Одиннадцать. Двенадцать. — В том самом доме, — тихо ответил Гарри. — Стали поступать жалобы на странную активность в заброшенном и сгоревшем здании… Но мы ничего не обнаружили, кроме кота. Он там, наверное, жил. А затем увидел меня и увязался за мной. Эй, ты в порядке? Гермиона не смогла ничего ответить, лишь дрожащей рукой повесила трубку, и медленно повернулась к дверям своей спальни. Неужели это по-настоящему? Возможно ли такое в самом деле? Но ведь в мире магии нельзя было так просто отрицать необъяснимые вещи. Ведь так? Она опустила взгляд вниз и почему-то смиренно вздохнула. На пороге сидел черный кот и смотрел на неё печальными глазами. Осторожно опустилась на колени и протянула ладонь, в которую сразу же уперлась пушистая мордашка. На душе, вдруг, стало тепло, а на лице расплылась глупая улыбка. Всё, что мы теряем, обязательно к нам вернётся, только не всегда так, как мы ожидаем. — Тео, — вновь прошептала Гермиона, уже не вздрагивая от того, как внимательно смотрит на неё кот. — С Рождеством.