***

— Какие люди, — тяжелая дверь со скрипом отворилась, и из нее выглянул Каспер. — Ну, привет, — его голос был легким, ироничным, подымающимся из груди. Было так непривычно видеть его бодрым и даже жизнерадостным. Он обошел диван, на котором устроилась Скарлетт в позе лотоса с ноутбуком на коленях, и встал сзади. — Уже соскучилась по мне? — Обыкновенные. Здравствуй. Не дождешься, — сквозь зубы процедила Скарлетт. Кажется, его рассмешило, что она прокомментировала каждую его реплику. Хриплый смех прозвучал над ухом Скарлетт. Ей пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать порыв обернуться и взглянуть в его лицо. Как ужасно, что он встал сзади. — Так-так, ну и зачем ты пришла? — Ты сегодня в хорошем настроении? — Скарлетт рисковала, задавая вопросы вместо ответов, но подавить природную любознательность было невозможно. Некоторые персоны, не вызывающие доверия, уже делились с ней кое-чем личным. Например, Адам. Возможно, ей удастся узнать что-то о Каспере. Стоп. А она хочет узнавать? — Тебя увидел — испортилось, — ответил он, прибавив в голос льда. Этот-то лед заставил Скарлетт неосознанно выпрямиться и спустить одну ногу на пол. Так удобнее будет бежать, если он выкинет что-нибудь угрожающее. Как показала практика, в угрозах Каспер преуспел. — Так что будь добра побыстрее озвучить цель своего визита. — Wi-fi, — прозвучало с дрожью. Это плохо. Если Каспер, как настоящий хищник, почует ее страх, он будет преследовать ее по пятам, пока все не кончится кульминацией. Кульминацией может быть крик или плач или… — У тебя лучше ловит связь. Мне сказали, что я могу… но тебя не было… Скарлетт сконфузилась. Каспера развеселила неловкость ее положения и вынужденность оправдываться. — Ага. И поэтому ты решила пробраться в мой дом, пока меня не было. — Не называй это такими словами. «Пробраться». Будто я преступница какая. Скарлетт нервно передернула плечами. Она с настороженностью относилась к Касперу, но говорила с ним, не взвешивая слова — они вылетали на автомате. Должно быть, это связано с тем, что промедление наказуемо. Каспер быстро двигается, говорит и думает. Если не войти в его ритм, то можно отхватить не только предупреждение, но и подзатыльник. Поэтому Скарлетт позволяла себе «лишнее». Дерзость, скепсис, даже насмешку. Но пока Каспера устраивала такая манера переговоров, она могла дышать спокойно. Да и вообще — дышать. Представить руки Каспера, перекрывающие ей кислород, было несложно. Он всячески способствовал этим фантазиям. Лучше бы они были эротическими, а не кошмарными, но Каспер походил на какого угодно зверя, только не на того, которого можно было приручить. — Я не могу быть уверен наверняка, что ты не хотела что-то украсть или испортить. — Твое имущество в виде чучел животных меня мало интересует. Скарлетт невольно посмотрела на предмет разговора. Ее пальцы замерзли до такой степени, что окоченели. С тех пор, как Каспер переступил порог своего жилища, она ничего не печатала. Не потому, что он стоял сзади и видел экран ноутбука, а потому, что она боялась проявить к нему неуважение, за которое может расплатиться. Кажется, при разговоре с ним не следует отвлекаться на что-то постороннее, иначе… Кто знает, что будет иначе? Скарлетт не знает. И эта-то неизвестность больше всего вгоняет в панику. — Если ты заметила чучела, значит они уже привлекли твое внимание. — Конечно, настолько привлекли, что я с криком выбежала на улицу, когда впервые увидела их. И до сих пор мне жутко, когда приходится… смотреть на них. — Приходится? Мне напомнить, что тебя здесь никто не держит силой? Я бы даже сказал наоборот. Скарлетт показалось, или Каспер невесомо, тихо так же, как он ступает в лесу, коснулся ее волос. Она нервно сглотнула, зажмурилась и беззвучно прошептала: «Я хочу умереть». — А тебе самому не жутко? Эти чучела, лес, охота, дикие животные, опасность, кровь… — Это моя работа, Скарлетт. Было бы странно, если бы она меня пугала. — Но то, что я перечислила… -… мне нравится. Я назову это другими словами: контроль, адреналин, смысл, страсть, кипение жизни в тебе и под твоими пальцами… смерть как избавление от страха. Смерть как власть. Все, что перечислил Каспер, было ненормально. Но Скарлетт зацепилась за одно единственное слово, которое полностью характеризовала Каспера. — Смысл чего? Не существования ведь? — Кто знает, — переливающийся, задумчивый, ностальгирующий. Будто сейчас он вспоминает точку невозврата, которая сделала его тем, кто он есть. Каспер не поделился с ней какой-то душещипительной историей из детства, но в его голосе прозвучало что-то личное, интимное даже, и тот факт, что она стала этому свидетелем, значило для нее едва ли не больше, чем история Адама. — Некоторые живут меньшим, чем я. — Меня пугают чувства, которые приходятся тебе рутиной. Это опасно, это хмель, это… усыпляет совесть и разжигает инстинкты. — Кажется, тебя пугает все в этом доме, малышка Скарлетт, но ты продолжаешь приходить с завидной регулярностью, и такие пустяки как неработающий wi-fi — просто предлог увидеть меня, не так ли? — Не неси чушь, — ее даже передернуло. Не от его самоуверенности, а от того, что у этой самоуверенности есть все основания быть правдой. Той самой правдой, которую не хочется признавать, пока отрицать ее будет невозможно. А это, как правило, слишком поздно. — Я не думаю, что это чушь. И тебе советую так это не называть. В конце концов, единственный из нас, кто не доверяет себе — это ты. — Спасибо, — Скарлетт как ужаленная выпрыгнула из кресла, захлопнула ноутбук и натянуто улыбнулась Касперу. Наконец она не чувствовала его сверлящий взгляд на своем затылке. — Я уладила все, что было нужно, а ты так милостиво предоставил мне свою хижину для моих нужд. Никогда не забуду этой услуги. — А лучше отплатить другой услугой. — Непременно. Когда-нибудь потом. — Скорее, чем ты предполагаешь, Скарлетт. «И почему каждый раз, когда приходится сталкиваться с ним, я чувствую себя птицей, пойманной в силок?» Скарлетт чуть наклонила голову — боже, зачем она это сделала? — и засеменила прочь, прочь, пока ее сердце на набило синяки в грудной клетке, метаясь, как загнанный в ловушку зверь и царапая себе бока до крови.