Привет, Алина

Вахит и Алина — друзья детства, вместе были в детском саду, закончили первые четыре класса начальной школы, ходили в художественную школу и впринципе были как «не разлей вода». Их отцы работали на одном заводе, часто собирались вместе на праздничных застольях и с самого рождения хотели свести ребят. Это уже как традиция у многих семей, никто не удивлялся тому, как выпившие отцы запевали песнь о том, какую они сыграют шикарную свадьбу для ребят. Так сладко все было недолго. Отца Алины забирают на войну, необдуманный переезд в другой конец страны, так как государство отбирает жилье за долги по налогам. Не успев ни с кем попрощаться семья Романовых покинула Казань. *** — Да выхожу я! — поезд по маршруту «Владивосток – Казань» прибыл в точности по заявленому в графике времени, 15:43 и Алина с Александрой уже стоят на выходе из вагона, они очень сильно торопились — их на машине ждал дедуля, который взял свою инициативу в руки и оплатил девушкам билеты домой, — на минуту, две опоздаем, ничего страшного не случится, я не понимаю чего ты так торопишься! — Алина, я не тороплюсь, я тебя подгоняю, дед долго ждать не будет, ты взрослая девушка и должна понимать, что он старый, машину хоть на лишние пару минут оставишь и снова прогревать, а у него почки больные, все у него больное! — агрессия лилась большой струей, но при этом даже в такой занудной речи Алина видела заботу. От вокзала они ехали двадцать с лишним минут, по дороге до дома девушка успела разглядеть знакомую часть города, которая даже не изменилась с последнего раза. — Дедуль, а можно вопрос? — Да, конечно можно, — он знал, что именно Алина спросит. Он всегда все знал, чувствовал ее эмоции и понимал, когда лучше промолчать, а когда помочь добрым словом. — Они тут? — пара секунд после вопроса казались вечностью. Она спрашивала про Зималетдиновых. — Тут, золотце мое, конечно они тут. *** Впервые девушка задумалась о том, что ей и вправду может нравиться Вахит в пятом классе, еще будучи ребенком. — Вот всегда знай и помни о том, что я буду тебя защищать! — они сидели на лавочке возле школьного поля и смотрели на бегающих страшеклассников. У Вахита не было одного переднего зуба, благо молочного. Подрался с кем-то, у мальчишек такого возраста часто бывают конфликты, начиная со спизженной ручки, заканчивая плевком у двери квартиры. — Правда что-ли? Она прекрасно знала, что это правда. Ей хотелось, чтобы он ее защищал, провожал до дома, один раз девочка даже ухватила его за руку и потащила за собой видя, что он не собирается вести ее до дома. — Да, правда! Ты красивая и очень добрая, вот такие как они, — Вахит указал на парней постарше, — с уверенностью в восемьдесят процентов захотят тебя украсть где-нибудь и обидеть, а я защищу. — А почему восемьдесят? — Меня увидят и перехотят. *** У матери не оставалось выбора кроме как пустить младшую Романову на эту злоебучую дискотеку в ДК, о которой говорил весь молодой состав города, тем более девушка уже совершеннолетняя, может сама решать, что ей можно, а что нельзя! Ее давняя, еще со времен начальной школы подруга Айгуль старалась находиться рядом эти пару дней до дискотеки, понимала, что девушка сейчас в городе очень одинока, да и просто хотелось провести с ней время. — Там будут группировщики, с ними поаккуратнее, за мной уже увязался один, не знаю, что с ним делать… То ли прогонять, то ли все таки взаимностью ответить, то ли послать куда подальше. Боюсь я их! Мало ли, что может случиться… — Айгуль сидела за столом с Алиной и пила чай, рассказывая о том, что нового в городе и куда лучше сейчас не суваться, — тем более ты посмотри на себя, такой высокой выросла, красивой, — и она была права. Алина отличалась от всех своей необычной красотой. Очень длинные и черные как ночь волосы, огромные зеленые глаза, естественнопухлые от природы губы — ее образ прямо кричал о том, что все здесь ее не достойны, она ждет того самого! — Да и с дружками я его знакома. Все как сидевшие, хотя парни то молодые, красивые, просто не туда свернули, но тянет меня к нему, космически просто… — Ну так если тянет, то попробуй, тем более если ты говоришь, что с тобой он меняется. Так может и перевоспитаешь, — на последнем слове обе девушки рассмеялись. Естественно никто никого перевоспитывать не будет. Все лишь в руках этого Марата, один проеб и он для нее больше никто. Стукнуло час ночи и девушки решили разойтись, Айгуль уже собралась и ушла домой, а Алина уставившись в стену пыталась вспомнить образ Вахита. Прошло столько лет. Насколько сильно он изменился? Возмужал ли? У нее не было даже надежды на то, что он будет в ДК завтра, но ей так хотелось его увидеть, хоть один раз, совсем чуть-чуть… *** — Ты для кого так наряжаешься? — мама стояла, облокотившись об стол и смотрела на девушку с недоверием. — Если я крашусь и надеваю платье, то это не значит что я для кого-то наряжаюсь, ты все время сводишь все к каким-то притензиям! — Он там будет? — Я не знаю, мне все равно. Девушку очень сильно загоняла мысль, что даже если они с Вахитом и свидятся, то для него она останется той же пиздючкой в колготках со звёздочками, той же подругой детства, а возможно он вообще Романову не узнает. Было страшно, нагнала тревога, но Алина быстро ее увела и надев свое пальто и зимние ботинки испарилась прочь из дома, на крыльце которого уже стояла Айгуль со своим мальчиком. — Привет! Марат — это Алина, моя очень хорошая подруга и сегодня она идет с нами, — девочка явно волновалась, а Марат в свою очередь ярко выражал уверенность и расслаблено ухватил ее за талию одной рукой, — Алина — это Марат, мой друг, — на слове «друг» она слегка запнулась. Ну очень он ей нравится! — Приятно познакомиться. Идем? — Ты там ни с кем не танцуй только, у тебя красота до небес доводит! — Всю дорогу троица шла и Марат без остановки говорил об опасности общения с парнями на дискотеке, но при упоминаниях о внешнем виде Алины обрывался на половине, так как видел неприязнь Айгуль к этим словам. Еще совсем малыши они, — но с нашими, универсамовскими, можно! Я Зиму попрошу и он проследит. — А Зима это кто? — парень успел рассказать про всех старших их ОПГ, но Зиму упоминул впервые. — Это тоже старший наш, с ним лучше не пересекайся, по-хорошему прошу. Но если вдруг сам подойдет и заговорит, то не упоминай, пожалуйста, что это я попросил тебя с ним не общаться, а то мне хана будет. Страх накатывал с большей силой после пояснений Суворова, девушка не знала куда себя деть. — Слышьте, голубки, а Вам пить можно? — вопрос был задан очень резко и не в тему, у Айгуль и Марата округлились глаза. — Ну только если чуть-чуть… — под ребро Марата прилетел слабенький удар логтем, — ну и только если Айгуль тоже будет. — Я буду. — Тогда хорошо, — зайдя в какой-то переулок Романова достала из под пальто чекушку водки и бутылочку со свежеприготовленным морсом, дала обоим по глотку и заставила запивать. — А еще можно? — Тебе не много будет? — По большей части Алина сделала это, чтобы утихомирить свою тревожность, да и расслабить Айгуль, а то та совсем уже вся извелась, что ее ухажер на девушку постарше заглядывает, хоть это и казалось только ей самой. — Хватит тебе, а то совсем раскиснешь и уснешь где-нибудь тут под деревом. — Маратик, а ты что тут устроил? — до боли знакомый голос. Уши ахуели, он все так же картавит, голос стал очень прокуренным и хриплым. — Да мы тут в ДК идем, с нами пойдешь? — напряжение в голосе Марата чувствовалось за пару домов отсюда, но за счет того, что он выпил, уверенностью блестать осмелился. — Это кто с тобой? — Зималетдинов осмотрел обеих девушек, остановившись на Алине замолчал. — Ну Айгуль ты знаешь, а это Алина — ее подруга, из Владивостока к нам приехала. — Мы знакомы, — девушка осматривала парня с ног до головы. Этот суровый и злой взгляд она запомнила надолго, — Привет, Вахит. — Какой Вахит? — подзатыльник младшему прилетел сразу же, но слегка пьяный разум этого почти не заметил. — С тобой мы потом поговорим, съебись отсюда, — Марат тут же отошел и понял, что сделал не так. Как можно было забыть имя старшего? — Привет, Алина. Я пошел, мне за кое кем зайти надо, а вы пиздуйте в ДК, раз пьете, то хоть задницы не морозьте. И ушел, просто ушел. Марат с Айгуль в попыхах собрались бежать в помещение, хватая Романову с собой, а у нее параллельно в голове вертелось это сраное «Привет, Алина». *** Добравшись и зайдя в здание ребята по-очереди сдали верхнюю одежду женщине, которая работала в гардеробе, но Алина прежде чем сдать пальто сделала еще пару глотков оставшейся водки, даже не запивая. Если уж страдать, то страдать по полной. В зале уже находилось достаточно много народу, все были разделены на кучки, у каждого юноши под рукой леди, именно в этот момент девушка почувствовала себя расслаблено. Она приехала в Казань отдыхать, хорошо проводить время, а не страдать по быдлану, который раньше был таким хорошим… Резко стало все равно. Разум туманился медленной скоростью, часто подходили парни, звали на танец, отказ поступал сразу же. «— Я сейчас все проебу, если буду отказываться.» Мысль моментально дала еще уверенности и когда очередной парниша подошел и позвал танцевать Алина уже не стала отказывать. «Я хочу быть с тобой — Nautilus Pampilius» Рядом, помимо Алины и какого-то парня танцевало еще пару пар, так нежно и легко это выглядело, девушка замялась, алкоголь давал о себе знать, ноги слегка путались. — Тебя как звать то? — Рома. Можешь звать Лист, все как… Парень не успел договорить, в лицо прилетел сильный удар. — Тебя Универсамовские не предупредили? Эта девушка — моя, — Вахит стоял и разъяренно смотрел на лежащего на полу брюнета. — Предупредили. Я тебя здесь не увидел, подумал, что ты не придешь и решил все таки с ней попробовать… — У нее есть имя. Еще удар. И еще удар. — Я не хочу тебя видеть, — у Алины потекли слезы. Какой же пиздец. Все это время ее не покидали опасения о том, что он группировщик, а как выяснялось — он им и является. — Алина, стой! Девушка бежала так быстро, как не бегала никогда в своей жизни, ноги путались из-за длинного платья, но все таки добравшись до гардероба она схватила пальто, шарф и рванула на улицу. Снег падал прямо на глаза и пушился, за собой она ничего не слышала, либо не хотела слышать. Слезы моментально замерзали на красных от холода щеках, от чего очень сильно жгло кожу. Отдышавшись в подъезде она присела прям на ступеньку и громко заплакала, на часах было уже за полночь, соседи спят, возможно услышат, но именно сейчас ей все равно. Человек, которого она так долго берегла в своем сердце, хранила эту тайну до последнего дня — вырос злым, грубым и совершенно безчувственным. Все эти годы ей только и хотелось его увидеть, а он в ответ только «привет, Алина», на этом все. От алкоголя слегка болела голова, но домой девушка идти не хотела, хоть и знала, что ее там никто не поджидает. Дедушка на ночной смене в сторожке, мать ночует у подруги. — Долго еще бегать будешь? — лестничная клетка никогда никого не сдавала. Шум от ходьбы был слышен только его создателю. И в этот раз Романову она подвела, — мы можем поговорить? — О чем нам разговаривать? — Это был Вахит, конечно же это был он. Высокий, со шрамом на лбу, который ему оставили еще в детстве, и губе, который девушка видела впервые, — я тебя не знаю. Да и ты меня, видимо, узнал не сразу. Да нам вообще не о чем говорить сейчас! Я полная болванша, раз повелась на надежды о том, что ты остался таким же добродушным и хорошим человеком! — Уже не вытерпев Романова высказывала накопившееся за этот вечер. Она хотела говорить с ним, но боялась. — Я остался. — Не остался! — крик эхом раздался по всему подъезду, — Ты избил ни в чем невиновного парня на глазах у всех, унизил его, унизил меня и мой выбор. В тебе совсем не осталось человечности… Что с тобой случилось? Ты стал слишком злым. Я скучаю по старому Вахиту, — девушка запиналась, но продолжала говорить уже встав со ступеньки, стоя прям напротив юноши и смотря ему в глаза, его карие большие глаза. В детстве она называла их большими и глубокими вулканами, часто упоминая, что именно упав в них она бы хотела закончить свою жизнь, даже будучи ребенком, — что же ты творишь… Он целует ее неумело, но при этом с такой нежностью, с которой бы не поцеловал никакой другой парень. Одной рукой держит за талию, второй пальцами зарывается в черные густые волосы. Обоим поцелуй уже не кажется просто уроком. — После того раза в гараже с тобой, я ни разу не целовался. И чувства с новой силой накатываются на обоих, от чего дышать становится тяжелее и стоять на ногах невыносимо. Парень аккуратно прижимает Романову к стене подъезда и целует в шею оставляя едва заметные бордовые отметины, тут же заглаживая свою вину и проходясь по ним языком. Руки не слушаются, девушка сильно впивается ногтями в шею кареглазого, но тот не издает ни звука, обоих все устраивает. Кожа покрывается мурашками, когда пальцы начинают гулять под верхней одеждой, оба теряют рассудок, прижимаются еще ближе и возбуждение сладко тянется по всему телу, когда пульсирующий член парня едва касается паха девушки. — Нам нужно остановиться, — алкоголь все еще не дает до конца забыть все то, что стопорило Алину на протяжении всего вечера, — остановись, Вахит. — Я люблю тебя. Очень сильно люблю и все это время любил. Я потерял свой смысл жизни, когда ты уехала, — парень говорил шепотом, почти задыхался, воздуха в легких не хватало, от него пахло ментоловыми сигаретами и едва слышимым одеколоном, — Я очень сильно тебя люблю и готов до конца своих дней говорить тебе об этом, глядя в глаза. Я хочу, чтобы ты мне поверила. И Алина поверила, доверилась как никому другому, сейчас он был единственным и таким нужным в этом мире человеком. Хотелось не отпускать, заботиться, целовать и всегда быть рядом. Забыв о том, как пара добралась до квартиры, в разные стороны летели вещи. Слегка касаясь спины, Вахит расстегнул тонкий замок на платье девушки и потянул ткань вниз, оголяя тонкие плечи, тут же целуя, всасывая тонкую кожу. Алина не была промахом в таком интимном деле, ей уже удавалось заниматься этим с противоположным полом, но до чего-то большего чем ласки никогда не доходило, Романова все время берегла себя именно для него. В мечтах всегда хотелось гладить именно его, хотелось целовать именно его, слегка прикусывая губы и в будущем узнать, что ему это до вертолетиков в глазах нравится. Нежность ушла, испарилась и оставила за собой лишь страсть и дикое желание закончить начатое. Поцелуи были уже доходящими до абсурда, покусывания еще больше заводили обоих. Сняв бюстгальтер юноша прильнул к груди девушки, стоны обволакивали уши как сладкий мед и проходясь языком по линии живота, доходя до тонкой резинки трусов поднял взгляд, будто мысленно спрашивая «Можно?», на что получает положительный ответ. Стягивает трусики с девушки, одной рукой слегка раздвигает длинные и красивые ноги, едва касается языком бедра. Такой чувствительности Алина никогда не замечала за собой и только тогда, когда Вахит входит языком все глубже и глубже признает, что ни разу такого не испытывала. Оба очень обнаженные, открытые друг другу, юноша отрывается от девушки когда видит, что она вот вот закончит, снова нависает над ней, рвано целуя. Член пульсирует в руках и очень хочет разрядки. Вахит плавными движениями проходится головкой по влажному влагалищу, девушка стонет от желания, и входит лишь верхушкой, снова целуя и прижимаясь еще ближе. У Алины уже крышу сносит от мыслей, что ее дразнят, поэтому старается насадиться на член поглубже, прикусывая губу от едва ощутимой боли. — Все хорошо? — они перешли на шепот, это казалось чем-то нечто интимным, их личным, — если тебе больно или неприятно, то я могу прекратить, ты знаешь. — Нет. Нет, мне очень хорошо. Я очень тебя люблю. Орган уже свободно входит в девушку, скользит по стенкам и с пошлыми шлепками входит до самого упора, чем заставляет Алину и Вахита дрожать от прилива удовольствия. Сейчас они как единое целое, как один большой комок любви. Помогая рукой, девушке удается кончить и следом за ней парень изливается себе в руку, после чего опять целует, но уже с нежностью и большой любовью. *** На протяжении получаса оба лежали и еле заметно поглаживали друг друга, тишину прерывать не хотелось, но все же пришлось. — Я тебя люблю. — Я знаю. — А ты меня? — Зималетдинов разговаривал так, будто мурчит маленький котенок. Голос стал грубее, но остался почти прежним. — Я уеду скоро, ты точно так же опять про меня забудешь, — такие предъявы были совершенно не в тему, но Алине ничего не оставалось, обида была и она никуда сама по себе не уйдет. — А что мне мешает с тобой поехать? И я не забывал никогда. Это ты забыла, не звонила, не писала, я думал свихнулся окончательно, когда вечером тебя увидел. Мало ли, привиделась просто. А тут оказывается нет, так еще и на дискач пошла такая вся красивая, фифа городская, вот я и пошел за Адидасом… За Вовой то есть. Пришел, а ты уже с Разъездом пляшешь. — Извини, — девушке и вправду было стыдно, она не знала, что настолько сильно заденет чувства своего родного и самого любимого человека. — Я все такой же. Тот же Вахитушка, который будет тебя защищать. Ты тоже меня прости… Я пугать то не хотел, мне боязно за тебя стало. А когда ты нюни в подъезде распустила то уже понял, чего ты так ведешь себя, — он был вторым человеком, который мог читать ее как открытую книгу. Первым был дед, — я скучал очень. И любил, всегда любил, да и сейчас люблю. — Я тоже тебя люблю, бесконечно сильно. — Ну… Ты это, будешь моей девушкой? — Буду, Вахит, буду. Я всегда ею была.