Ты МОЙ!

      Он открыл глаза. Опять он. Опять этот странный кошмар, который снился ему несколько лет, сразу с момента смерти его девушки. Который позиционировал себя как эротический, но всё там было какое-то... Странное и страшное. «Криповое», сказал бы он, если бы пользовался молодёжным сленгом. Он в клубе, пьёт коктейли, к нему подсаживается девушка, они беседуют, идут на танцпол и танцуют. Уже на этом моменте сна начинается чертовщина — краем глаза можно заметить других «танцующих», которые на самом деле бьются в конвульсиях, и от них брызжет кровь, чёрная, в фиолетовом свете клуба. Но стоит повернуть голову, и они уже танцуют нормально, и напоминают обычные тискающиеся пары. Его девушка, если оказывается на периферии зрения, кажется тёмной, заляпаной чёрной блестящей кровью, а её глаза горят красным огнём угрозы. Но во сне парень не замечает это, и уединяется с ней в туалете. Садится на толчок и девушка смотрит на него сверху вниз. И когда он обнажает её грудь, она чёрная, окровавленная, с большими набухшими сосками, как в насмешку над неправильностью и чудовищностью такой груди. Он в испуге смотрит наверх, и замечает тёмное, окровавленное лицо, красными светящимися глазами, в которых читается торжество, широкая, паранормально широкая улыбка, полная острых, как бритва, клыков. Он пытается сбежать, но она хватает его, пытается залезть к нему в трусы. «Куда ты, мой сладкий?», страшный шёпот отдаётся эхом в кабинке, и она кусает его в горло. Он чувствует укус, чувствует боль, чувствует, как кровь брызжет из раны, а она стоит, держа его, и смеётся. «Ты мой!» и сон обрывается.       Парень оттёр пот со лба и встал с постели. Сделал небольшую зарядку, сделал завтрак — яичница с чаем — пошёл в душ. Всё как всегда, никогда по другому. Вышел на улицу — обычный весенний ветерок, где-то капель, а где-то распускаются новые жизни — цветы. Но парень не смотрит на всю эту красоту, а заводит машину, и трогает на работу.       Очень зря, что не посмотрел. ***       Вечер. Айтишник едет домой с работы, чтобы опять начать этот цикл дом-работа, работа-дом. Цикличность, стабильность, безопасность — его жизнь держалась на этих трёх столбах. Но чего-то не хватало — женского внимания, заботливых, обнимающих тебя рук, красивых и сексуальных ног, а также складочке между ними... Этого не было у айтишника, но, с другой стороны, это ведь был бы вызов его стабильности! Эти свидания, возможно путешествия, а если резина закончится и его девушка перестанет принимать противозачаточные, то будет ребёнок... А это столько геморроя, который абсолютно не подходил под жизнь нашего трудоголика и карьериста айтишника. Будь вообще его воля, он жил бы в офисе.       Машина ехала по вечернему городу. Почти ночному. Машин не было, были только парень, руль и дорога. Но, внезапно, появился новый участник. Перед машиной, нежданно-негадано, пробежала пешеход. Не справившись с управлением, парень наехал на девушку, его машину повернуло поперёк дороги, и он налетел на фонарный столб. Не обращая внимания на повреждения машины, человек выбрался из транспорта, и побежал к пострадавшей. Молоденькая блондинка, его ровесница, с маленьким ртом. Одета в джинсы, рубашку, поверх которой была чёрная кожаная куртка. Она лежала без сознания, удар пришёлся ей в левое бедро, но у неё ничего не выглядело сломаным.       Внезапно она пошевелилась, вздохнула, и открыла глаза. Глаза были карими. — Что... Что произошло? — прошептала она и попыталась подняться. — Я... Простите. Я вас сбил. Прошу прощения, я честно не хотел, вы так внезапно выпрыгнули...       Девушка посмотрела на парня, и улыбнулась. Не буду говорить, что от этой улыбки по позвоночнику айтишника, как будто ток пробежал. Это была такого рода улыбка, за которую сотни людей собираются на корабли, плывут на какие-то далёкие координаты, устраивают десятилетние воины и совершаю разного рода другие подвиги. Даже Мона Лиза не имела такой будоражащей умы и души мужчин улыбки, как эта девушка. — В-вас как з-зовут? — прошептал парень. — Меня зовут Vφ€†ѧшг. А тебя? — ПїꙋFæø. Приятно познакомиться. — после чего парень улыбнулся. ***       Девушка не захотела ехать к своему дому, к своему бухому бате, поэтому она спокойно доехала до дома парня. Они заказали пиццу, парень приготовил коктейль, весь вечер они говорили и шутили. Незаметно они переместились в постель. Но стоило ему снять с девушки топ, и обнажить её грудь...       Тук. Тук.       Дыхание спёрло. На груди было гигантское родимое пятно, тёмного цвета, что полностью перекрывало левую грудь.       Тук-тук. Тук-тук.       Родимое пятно, буквально на глазах, стало распространяться по телу. Не тронутые ранее ею соски, теперь были кроваво-красными, и сразу было понятно, что горячими, как кипящий чайник.       Тук, тук, тук, тук.       Она сняла трусики, и из её вагины, уже заражённой этой темнотой, вырвался оранжевый язычок пламени.       Тук-тук-тук-тук-ТУК!       Он поднял глаза. Это была она. Красные, светящиеся глаза, красный рот, полный острых, как бритва, зубов, тёмная, как у африканки, кожа, и плюс два ветвистых рога козла у неё на голове. Её волосы стали оранжевыми, как огонь. Собственно по ним и бегал огонь. Она наклонилась к испуганному айтишнику, и прошептала на самое ухо. — Я уже долгие годы только тобой и грезжу...       Она слезла с кровати, не спуская с парня своих светящихся глаз. Она имела длинный хвост, похожий на хвост снежного барса, покрытый красной шёрсткой. Её фигура, раскованно обнажённая, была, как будто, пределом женской красоты. Но тёмная как ночь кожа, с красными от высоких температур, сосками, вагиной и губами... — Я тебя встретила случайно, пока гуляла по миру смертных, в поисках заблудших душ... Ты шёл со своей — тут она скривила губы, показывая как ей противно вспоминать его бывшую любовь, — девушкой со школы. Ты был тогда очкастым ботаном... Но... Таким красивым...       Она обратила внимание на его член. Он испуганно вжался в свой мешочек, обмяк, обвис, в желании никогда больше не вставать. Дьяволица нахмурилась, и сделала странный жест правой рукой. Как будто поманила пальцем. Стручок моментально вырос в несколько раз, распрощался со своей шкуркой, и вылез на всю свою длину. У парня ещё никогда не было такого стояка. Суккуб одобрительно улыбнулась, и поцеловала его в головку. Парень захрипел и задёргался, так как губы у неё были горячими, как утюги. — Я следила за тобой. А потом убила твою... — она снова скрючилась, — "девушку". И вот теперь ты мой!       Она вновь вскарабкалась на кровать, пристраивая эрергированный член несчастного к своей пиздёнке, горячей, как сам ад. Только тогда айтишник понял, что не двигался и почти не дышал в это время, пребывая в шоке. Он рванул с кровати, оттолкнул от себя суккубу ногой, заработав ожог на ступне. Он побежал в туалет, надеясь запереться там, спастись... Но она создала огненный шар в руках, и просто сожгла дверь. — Ты мой! — рокот дьявольского голоса, в руке суккубы появился нож, и она воткнула его в ключицу айтишника. Она поцеловала его в губы, одаривая ожогами, слизнула кровь умирающего с его груди, и, напоследок, прошептала ему на ухо: — Мы встретимся на том свете. И ты всегда будешь моим...