Глава I "Восходящий закат"

«Лирическое отступление»Вы когда-нибудь задумывались о том, что будет, встреть вы в своей жизни какое-либо магическое существо? Естественно в нашем понимании это дико и невероятно, а если представить, что вы живёте в мире, где эти существа не редкость, но вы, за свою непродолжительную жизнь, ещё ни разу не сталкивались с подобным? Какова будет ваша первая реакция? Страх? Удивление? Интерес? Шок? В стрессовых ситуациях, (а эта ситуация, несомненно, была бы стрессовой), человек в основном совершает максимально непредсказуемые действия, чем удивляет порой не только себя, но и потенциальную опасность… Но что-то мы заговорились. Пора бы уже приступать к рассказу. Глава I «Восходящий закат»"Однажды, в мире, существовавшем с незапамятных времён, являвшем из себя огромные просторы, созданные богами Света и Тьмы, зародится новая история, новая жизнь, и новая надежда…» (Пророчество древности)С самого начала, речь пойдёт о торговой деревушке далеко на севере Дельзерхилда (так звалась вся населённая, и не только, земля). Деревня с холодным названием Фризен. Из-за особенностей местонахождения она была одним из самых холодных населённых пунктов. Но несмотря на это она также активно промышляла «чёрной добычей ресурсов», охотничьим промыслом и торговым делом. Последним же, жители были просто на просто вынуждены заняться, так как морозные земли не приветствовали практически никакую растительность, кроме редкого кустарника и крепких сосен и елей. В торговый оборот преимущественно шла руда, добытая местными в шахтах, и лишь изредка торговцы решались продавать местное мясо, а все из-за того, что не каждый прибывший мог похвастаться крепостью желудка и переварить местные блюда. Зато Фризенцы, из-за того, что привыкли есть полу токсичное и грубое мясо диких животных, могут похвастаться отличным здоровьем и небывалой силой. Из-за большого потока руды, в частности, как магической, так и железной, деревня Фризен была широко известна своими искусными мастерами кузнечного дела. Именно оттуда по изолированным каналам поставляется на чёрный рынок особенная руда под названием Нилурит* . Но несмотря на всю свою славу и относительное богатство, большим населением Фризен похвастаться не может. Дело в том, что из-за плохих (относительно плохих, коренных местных жителей все устраивает) погодных условий, никто из приезжих не задерживается здесь больше чем на пару дней, а с рождаемостью обстоят большие проблемы, из-за малого количества в поселении женщин и нехватки лекарей и больниц. Но вернёмся немного назад, обратно к Дельзерхилду. Стоит кратко описать что из себя представляет эта земля: Дельзерхилд — это огромный материк, с множеством климатических зон, наполненный магией, магическими (и не только) существами, в самом центре которого, вокруг горы Нарэк, выстроилась огромная столица, магического королевства Гриэтия. Роль монарха в Гриэтии исполняла молодая принцесса (хотя по статусу ей бы больше пришёлся титул королевы), чего имени никто не знал, а ноги того, кто узнавал больше уже не топчут землю. Каким-то образом хозяйке престола удалось объединить под своим началом огромное государство и построить централизованную власть вместе с защищённой столицей. Она тайно следит за Гриэтией из своего замка, который по слухам находится глубоко под горой Нарэк. За свою жизнь (а сколько точно правительнице лет не знает никто) она успела сколотить для своего королевства целое состояние, которое она собирает в государственную сокровищницу. Все богатства страны естественно бережно охраняются. За это её назвали Золотой Принцессой. Бытует слух, что обладательница суверенной власти настолько дорожит своим «тяжело нажитым» добром, что порой даже ночует в сокровищнице. А слухи, как известно, порождают ещё больше слухов. Среди новых был и такой, что гласил теорию о том, что Золотая Принцесса — на самом деле разумный дракон, который сидит в глубине горы, на куче золота, и оттуда правит всей страной. А все ради того, чтобы сокровищница стабильно пополнялась. Молва молвой, но на самом деле никто, даже из глубоко приближенных к трону существ (да, в королевстве живут не только люди, как уже можно было догадаться) никогда не видел и не общался с монархом лично. Все свои слова и указания она отправляет адресатам магическими письмами или фамильярами. Из-за этого в королевстве даже пошли разговоры, что Королевы Принцессы на самом деле не существует, а страна на самом деле управляется аристократами, но про это ничего не известно. Но довольно прологов. Сейчас нам следует вернуться назад в деревню Фризен, где дальнейший рассказ пойдёт о молодом парнишке по имени Калеб. Его история началась в этой деревне. Он был одним из не многих детей, чей путь начался именно здесь. Из-за плохих условий, новорождённых было крайне мало, а ещё меньше было тех, кто после своего рождения умудрился дожить более чем до года. Но Калеб был одним из этих везунчиков. И именно это стало одним из решающих факторов в его жизни. Рождённый во льдах и холоде Фризена, Калеб был закалён ими. Его вотчина банально не оставила ему другого выбора кроме как адаптироваться, стать сильнее, проворнее и выносливее. А иначе как бы он мог здесь выжить? Судьба подарила ему возможность родиться в семье среднего порядка, семье известного кузнеца, чья жена была добротной приезжей врачевательницей. Возможно, достаток и постоянное медицинское наблюдение сыграли свою роль в сохранении и формировании здоровья Калеба на начальных этапах. Теперь пару слов о нем как о человеке в целом. За 17 лет своего существования (а именно так он это интерпретировал) парень стал развит, как и физически, так и умственно. Мать — имеющая образование столичной академии, дала своему чаду подобающие знания, а огненная кузнечная рука отца и морозная закалка Фризена выковали из него настоящего мужчину. Но несмотря на это, юноша по-прежнему оставался немного нелюдимым. То ли морозные пустоши, то ли строгий отцовский нрав, то ли отсутствие каких бы то ни было сверстников, либо же все вместе, отобразилось на его характере. Да, он беспрекословно выполнял все поручения его родителей, и был в меру дисциплинирован. Но во взаимодействиях с людьми он не был силен. Ему тяжело давалось общение с человеком, который не был бы его родственником, да даже с ними, он не был достаточно откровенен. Мать естественно беспокоилась за сына, но решила, что раз её ребёнок рождён здесь, в землях холода и льда, значит таким же холодным суждено быть и ему. В своё, свободное от работы в кузне, помощи на кухне матери и обучения, время, Калеб любил ходить на вылазки в морозный лес. Так как места там гиблые, родители сначала беспокоились, но после того как их ребёнок самостоятельно выковал себе броню и меч, старый кузнец со спокойной душой выдал своё одобрение на эти походы. Да ещё и к тому же его сын практически никогда не возвращался из лесу с пустыми руками. То диких ягод нарвёт, то дичи какой притащит, то в конце концов дров нарубит. Толковое было «хобби». Но Калеб ходил в эти походы совершенно не для этого. Он собирал это все по пути назад, чтобы к нему не приставали с лишними расспросами. Ведь на самом деле это все нужно было для того, чтобы просто сбежать из дома. Ему была неприятна человеческая компания соседей или приезжих, которая часто имела место в доме искусного работника со сталью, и поэтому он выбрал одиночество наедине с морозом и многовековыми хвойными. Ему нравилось редкое пение зимних птиц, хруст свежего снега под сапогами, или просто безмолвная тишина окрестностей Фризена, нарушаемая лишь изредка где-то прибегающим вепрем или ещё какой животиной. В одну из таких вылазок, Калеб зашёл особенно глубоко в лес. Близлежащая часть местности возле дома уже давно была исследована и по возможности даже вырезана, из-за чего местные охотники порой поминали парнишку отборной бранью, поэтому в этот раз он решил пойти дальше, вглубь. Ориентация в пространстве его никогда не подводила, поэтому волнения касаемо потери тропы домой у него не было. В этот раз, из-за затянувшихся дел в кузне, он вышел из дома немного позже обычного, но планировал вернуться домой к сумеркам. Но когда знакомая территория оказалась далеко позади, тьма начала сгущаться. Как оказалось, в ближайших к деревне районах, местные лесорубы вырубили порядком деревьев и лес был посажен довольно редко, но проходя дальше, чаща принимала свою истинную, природную сущность. Пройдя буквально пару сотен метров, деревья смыкали свои кроны сплошным ковром, из-за чего свет снаружи практически не проникал к земле, так и ещё дело близилось к вечеру. Калеб не успел опомниться как потерял направление. Он понял, что нужно прекратить дальнейшее продвижение и принял решение возвращаться. Чтобы восстановить ориентацию в пространстве ему необходимо было привыкнуть к наступившей тьме и отыскать свои следы, чтобы по ним вернуться. Но на это требовалось некоторое время. Как раз-таки этого времени и хватило судьбе на то, чтобы засунуть ему палки в колеса. Началась вьюга. А ведь только юноша начал выбираться из леса к более редким деревьям, как ветер замёл все следы. Не мешкая, парень принял решение вернуться к более плотной полосе леса, там, где хотя бы пронизывающий до костей ветер его не достанет, переждать непогоду, и уже после, по положению звёзд (да, мать этого молодого человека научила его и такому, как раз на такой случай) вернуться в деревню. Зайдя назад, глубже в лес, нужно было найти место, достаточно защищённое от ветра. Такое оказалось за стеной из нескольких деревьев. Буквально зайдя за них, Калеб почувствовал, как ветер больше не пронизывает его, а от вьюги остался только шум, раздающийся над кроной деревьев. Предполагая, что подобная ситуация могла произойти, молодой человек заблаговременно приготовился и взял с собой некоторую провизию, топливо для костра, насобирал по пути диких ягод, и даже спальный мешок прихватил. Ночь обещала быть длинной, метели здесь быстрыми никогда не были… … …Спрятавшись за природной баррикадой из деревьев от лютого ледяного вихря, Калеб решил развести костёр — очевидно, для согревания и очищения места от снега и льда (место на ночь нужно было как-то обустроить, спать на снегу, пускай и в спальном мешке — не самая лучшая идея). Провозившись с древесиной и огнивом некоторое время, парень таки смог развести огонь… Ветки трещали в огне костра, тьма снаружи сгущалась, а вьюга все не унималась. Калеб сидел напротив костра и молча жарил небольшой кусок мяса, который взял с собой из дома. –"И чем я буду заниматься дальше?» — пошли вдруг размышления вслух, — «Неужели вот так, до конца жизни, буду на побегушках у отца, а когда он отойдёт от дел, сам всем этим заниматься буду? А оно мне надо?..» Конечно, Калеб понимал, что кузнечное дело — довольно прибыльно, но тем не менее тяжело. Но это был оседлый образ жизни, а ему его явно не хотелось, не сиделось вот так просто на месте. Хотелось странствий, приключений! Может быть, поэтому он и решил организовывать все эти вылазки из дома, в надежде найти приключений на свою… голову. Но из всех приключений ему лишь несколько раз попадались парочка не особо крупных кабанов да лисиц. К слову, из шерсти последних он самостоятельно сделал себе варежки. Он достал их из-за пояса и задумчиво уставился на результат своего собственного труда. Они были весьма качественно сделаны, ведь весь процесс курировала его мать (на редкость ещё и хорошая швея), а выделкой он занимался вместе с отцом. За такой товар в соседнем торговом городе запросили бы не меньше 15 серебряных, а в столице так и все 30! — Хах, а ведь меч из чёрного железа у нас стоит 10 серебряных… Да и куётся он тяжелее… Может быть, заняться пошивом варежек? Да ездить с этим всем в соседний город?.. А то и в столицу?.. — молодой предприниматель сам себе подал идею. — Та нет, отец с ума сойдёт если услышит такое… Хотя идея хорошая. Ведь в окрестных лесах водилось немало лис, на них местные охотники не обращали внимания, ибо основным их промыслом были вепри, а за мелкими лисами грузным охотникам было тяжело бегать, да и оно того не стоит. Но как выяснил Калеб, ещё как стоит. Но его размышления прервал костёр, которой ещё пару мгновений и потух бы, если бы парень вовремя не подкинул в огонь смоченную горючим ветку. — Да-а-а… Так и в кромешной тьме остаться недолго было, этого ещё не хватало… Вдруг недалеко от себя, Калеб услышал хруст снега — шаги! В обычной ситуации он бы тут же схватился за меч и вскочил, но сейчас, что-то ему подсказывало, что опасаться нечего, уж больно лёгкими и спокойными показались ему шаги. Он спокойно продолжил сидеть, направив взгляд в сторону предполагаемого шума. Из-за стены деревьев вышло тощее существо, несколько похожее на девушку. Правда в зеленоватой, тонкой летней (что странно для этих мест) одежде. Калеб сильно удивился подобному зрелищу, но виду не подал, а просто молча сидел. — М-можно в-в-возле тебя п-погреться? — заикаясь от холода, спросило существо — Д-да, конечно. — немного замявшись, ответил Калеб, когда к нему обратились. Существо медленно, на обледеневших ногах подошло к костру и начало греться. У юноши возникло множество вопросов: Что это за существо? Что оно здесь делает? Почему оно так одето? И как оно выжило здесь? Но задавать их он не решался. Он, конечно, слышал от матери легенды, что глубоко в лесах могут обитать духи этих лесов, но то что он видел, шло широко в разрез с его представлениями. Увидев, что огонь костра не слишком то способствовал обогреву, парень решил принять меры. Он встал, развернул свой спальный мешок из меха северного медведя и протянул его замёрзшему созданию. — Ч-что это? — оно робко застыло в нерешительности. — Укутайся в него, вмиг согреешься. Спальный мешок был принят, и уже через минуту он наполнился тощим, едва сохранявшим тепло, телом. — Меня кстати Нэра зовут. — ночная гостья (по имени стало понятно, что это девушка), по всей видимости, решила прервать неловкую тишину. — Пх, а меня Калеб, приятно познакомится. — после этих слов он принялся за топку снега, из которого вскоре был приготовлен густой горячий напиток тёмного цвета с запахом шоколада — редкое лакомство в этих краях, его отец выменял его на свои товары у одного приезжего. Молодой человек протянул кружку обитательнице его спального мешка, предварительно обернув вокруг ручки ткань, во избежание потенциальных ожогов. — Это…это мне? — А ты видишь здесь кого-то ещё? — произнесло усмехнувшееся лицо благодетеля. Она огляделась по сторонам, но потом все же аккуратно взяла кружку. — А что это? — после этих слов последовал аккуратный хлебок из кружки, благо содержимое на лютом морозе успело немного остыть. Калеб тактически промолчал, пристально наблюдая за реакцией собеседницы. Сперва, после первых нескольких глотков, лицо девушки нахмурилось, а потом, распробовав, оно загорелось и уже через минуту в кружке зияло дно. В итоге спальный мешок представлял собой, по виду, пушистый клубок счастья. Нэра так расплылась в улыбке от тепла мешка, напитка и его вкуса, что очень сильно напоминала Калебу ребёнка, от чего он опять невольно ухмыльнулся. Но не успел он опомнится как девушка мирно засопела, свернувшись в клубочек. — Видимо эту ночь мне сон не светит… — вздохнул паренёк, подкидывая в огонь дров… … …Уже светало. Калеб, ушедший за дровами, возвращался к своему временному пристанищу. Метель закончилась где-то под утро, но парень решил, во что бы то ни стало, обезопасить девушку, и довести её до деревни. «Ну не бросать же её посреди леса, в конце концов» — так думал он. Но зайдя за очередное дерево и выйдя на маленькую опушку, где ещё вчера он сидел в обществе незнакомки, Калеб обомлел. Он стоял замерший от удивления, да так что бревна из рук попадали. Поляна представляла собой круг зелёной травы, а посреди неё горел костёр, с зелёным огнём. Но ведь когда Калеб уходил — костёр потух, а на месте травы была вымерзшая земля… Какого черта здесь происходит? Возле костра сидела Нэра и задумчиво наблюдала за языками пламени. Но услышав грохот упавшей древесины, она, обернувшись на звук, и завидев Калеба, резко вспорхнула и на полупрозрачных, развивающихся у неё за спиной, прямо как у бабочки, крыльях, подлетела к Калебу. От этого паренёк оторопел ещё больше. Он не мог ничего сказать, лишь удивлённо таращился на этого мотылька переростка, или кто она вообще черт побери такая. — Ка-а-алеб! — воскликнула девушка. — Ты вернулся! — с этими словами, она повисла у парня на шее. — Ч-что здесь происходит? — А, ты про это? — она повернулась и уставилась на зеленевшую поляну. — Ну-у… Я решила принести немного лета в эту вечную зиму, здесь было слишком холодно и я вот… — после этих слов она немного отстранилась и понурила голову как нашкодивший ребёнок. — Но… Как? — стеклянными от удивления глазами смотрел на неё Калеб. Пройдя на поляну, он почувствовал ощутимый прилив тепла, да такой что его, в его тёплом обмундировании, сразу бросило в жар. — Кого же мне пришлось отогреть? — А… Ну да… Я же тебе не рассказала… — Нэра вспомнила как она бестактно уснула накануне. — Д-даааа… Прости за это… — Да ничего, если ты, конечно, собираешься это… исправить…– говорил парень, попутно снимая с себя элементы брони и тёплую одежду, оставшись в одной тонкой тельняшке. Все остальное с грохотом рухнуло на землю. — Д-да, конечно! Позволь мне вновь представиться! Я — Нэра, Фея Лета! — девушка сделала реверанс. — Фея… лета? — вновь произнёс он, как будто переваривая эту невероятную информацию. — В местах, где отродясь лета не было? Ты ничего не попутала?.. Хотя нет, конечно не попутала, учитывая твои способности, — Калеб окинул взглядом поляну, его взгляд остановился на зелёном костре, — и твой облик, — он посмотрел на девушку, зависшую в воздухе, — все сходится… Но что тебе здесь, вдруг, понадобилось? — он уселся на землю, подпёр лицо рукой, и вопросительно уставился на фею. — Ну… Понимаешь, я не могу тебе в точности объяснить, что, как, и когда произошло, я сама во всем происходящем до конца не уверена…– девушка свела указательные пальцы вместе и смущённо отвела взгляд в сторону. — Ну хотя бы примерно, твои версии, теории. — Ну… насколько я помню… и… чувствую. Когда-то я была здесь главной. Была феей этого леса. — То есть ты хочешь сказать, что… — Да. Здесь когда-то царило лето! — Но этому краю больше трёхсот лет. Из историй, которые я знаю, именно столько лет назад сюда пришли первые люди и устроили здесь временное поселение, а позже основали деревню. А учитывая высоченные деревья, из которых наши предки стесали себе дома, зима царила на тот момент, здесь, уже не одну сотню лет… Получается тебе свыше пятисот лет? — Калебу самому не верилось в то что он говорит. — Ну получается, что так, хе-хе…– она виновато почесала затылок. — М-да, давненько же меня здесь не было… Это объясняет мою столь слабую связь с этим лесом. Я практически чужая здесь. Но, впрочем, магией ещё владею! Пускай далеко не полностью… — Девушка умолкла, но только её собеседник хотел открыть рот, как она продолжила. — И предупреждая твои дальнейшие вопросы считаю целесообразным рассказать тебе то что мне известно. Когда-то я была, скажем, хозяйкой этого леса, его наместницей. Но, видимо в какой-то момент, из-за определённых событий мне пришлось впасть в спячку. Обычно такое происходит с феями либо, когда их жизненный путь подходит к концу либо, когда что-то угрожает их жизни. Я… не помню события, предшествующие моей спячке, но могу сказать наверняка, что она меня изрядно потрепала. Поддерживать жизнь, пускай даже и во сне, чем то, но нужно, а мои магические силы как раз были на исходе. Но тут появился ты, и как раз над моей «берлогой» — двумя пальцами обеих рук, она изобразила кавычки — развёл костёр, что видимо меня слегка отогрело и привело в чувства. Ещё немного бы, и от меня осталась бы одна оболочка… — она перестала порхать, и села на землю. — Ты и сам видел, что я была похожа больше на ходячий обмороженный труп нежели чем на фею. — Нэра закрыла лицо руками и приняла форму эмбриона. — В принципе сейчас дела обстоят ненамного лучше. — Ну же, ну же. Нэра, ты чего? — Калеб подошёл и сел рядом с феей. — Сейчас ты выглядишь куда лучше… — он ненадолго замолк, видимо о чём-то задумавшись, а потом продолжил — Я знаю, как поднять тебе настроение! После этих слов девушка резко подняла голову и со взглядом полным недоумения посмотрела на парня… Через пару минут фея потихоньку пила своё вкусное горячее лакомство, прямо как вчера вечером. Подействовало безотказно. — Итак… — начал Калеб, — ты говоришь, что твои магические силы были на исходе, но ты каким-то образом смогла создать этот огонь. — Он указал на зелёный огонь, который горел посреди поляны, согревая близлежащую территорию. — Да, сил у меня было совсем мало, да и сейчас ненамного больше. Этот огонёк не сложен в сотворении, но тогда у меня тело от холода не слушалось, не могла сразу его создать… — И как твою жизненную силу восстановить? Ты нуждаешься в отдыхе и пище или это больше по прихоти? — По прихоти, но это ускоряет восстановление сил, как и у людей, впрочем. Без еды я могу долго существовать, но покушать порой все-таки надо. А что касаемо восстановления… В текущих условиях — она тоскливо посмотрела по сторонам — это будет происходить крайне медленно, если вообще будет. Я же Фея Лета, мне бы туда, где тепло… Она сказала это с таким сожалением и тоской, что Калебу стало не по себе. Моральный долг с каждой минутой тяготил его все больше и больше. Он не заметил, как стал хмурым словно грозовая туча, когда раздумья поглотили его. Но из них его вывел голос Нэры: — Ты чего хмурый то такой? Думаешь о том, как мне помочь, да? — не успел парень возразить, как собеседница продолжила. — По лицу вижу, что да. Слушай, ты спас мою жизнь однажды, и я знаю, что не могу просить тебя о большем, но я вынуждена. Мне нужна твоя помощь. Нужно хотя бы выбраться из этой вечной зимы. В ней, да и ещё в моем состоянии, я практически бессильна. — Это не обсуждается, просто так я тебя здесь не брошу. Я доведу тебя до деревни. А там придётся подумать, что с тобой делать дальше. Правда, как объяснить отцу и матери кто ты и откуда взялась?.. — в последнем вопросе слышалась нотка досады. — А я могу сделать так что и не придётся, хочешь? — В смысле? — не понял Калеб. — А вот так вот. — С этими словами она взлетела в воздух, развернулась вокруг, щёлкнула пальцами и уменьшилась до размера ладони. Потом подлетела к нему на достаточно близкое расстояние, чтобы он смог услышать её тихий голос. — А если и этого не хватит, то могу вообще исчезнуть! — она снова щёлкнула пальцами и пропала. — Э-э-эй, Нэра, что за шутки, ты куда делась? — всполошился Калеб и вскочил на ноги. — Эй, эй, осторожнее, а то меня так прибьёшь! — вновь появившись у его плеча закричала фея. — Никуда я не пропадала, а просто стала невидимой. В маленькой форме это делается намного проще чем в большой, расход сил гораздо меньше. — Ты ещё и невидимой можешь становиться? Насколько же ты могущественная фея? — где-то в глубине души, юноша испытал нотку страха. — В былые времена я была очень сильной феей, но сейчас от этих сил остались лишь крохи. «Если это крохи, то что тогда ты можешь на самом деле?» — подумал про себя Калеб. — Ладно… с этим проще. Но вот как тебя, скажем так, транспортировать. — он почесал затылок и окинул свои вещи беглым взглядом. И тут ему в голову пришла одна мысль. — А что если… — он подобрал пару лисьих варежек, — Ты сюда поместишься? По идее, здесь должно быть достаточно тепло. Нэра безмолвно, словно бабочка, запорхнула внутрь одной из варежек, и, спустя секунду, оттуда завиднелась её голова. — Да! В принципе, достаточно уютно! — она кричала, чтобы Калебу было её слышно, хотя даже так, это больше смахивало на громкий шёпот. — Если тебе подходит, то я смогу их повесить на уровне груди. Тогда мы даже сможем разговаривать. — Для того чтобы понять, подходят они или нет, вытащи их немного за купол. — Купол? — Калеб, вспомнил что находится в небольшом участке лета посреди морозного леса. — А… Ага… — Должна признать, рукавички отменные, — заметила фея, нежась в лисьем мехе, — откуда она у тебя? — Сам сделал. — он подошёл к линии разреза травы и снега, и вытащил рукавицу, с её обитательницей внутри, наружу. Простояв так некоторое время, он вернул «фейную переноску» назад. — И как оно? Фея, видимо для того полностью описать впечатления, вылетела из своего убежища и приняла обратно человеческий рост. — Ты довольно умелый мастер, я тебе скажу. За все то время что я там была, единственное, что я ощущала помимо тепла и мягкости отделки — шум ветра. Так что, я одобряю! — она вытянула вперёд руку с поднятым большим пальцем в знак своего согласия. — Вот только… — она бросила взгляд на руку Калеба, в которой он держал рукавицу на морозе, кожа сильно покраснела, — как будешь ты? В ответ он лишь только махнул рукой. — У меня есть карманы… … …Уже некоторое время Калеб шагал, выбираясь из заснеженного леса. Последняя метель порядком насыпала снега, поэтому путь назад занимал намного больше времени. Спустя примерно полчаса медленного перебирания ногами, парень остановился, для того чтобы осмотреться. Как вдруг он услышал тихий шёпот, исходящий из варежки, что висела у него на груди, и которая по совместительству была временным пристанищем уже знакомой нам феи. — Пс-с-с-с, Калеб, ты меня слышишь? «Почётный фейный хранитель» опустил взгляд на место зова. — Слышу, а чего шепчешь то? Ты же можешь громче говорить. — он присел на корточки, чтобы немного передохнуть. — Я думала ты не заметишь, как и предыдущие пару раз. — в её голосе была доля досады и обиды. — А ты меня звала? — удивился Калеб. — Видимо из-за хруста снега я тебя не услышал. Извини. — Ладно уж. — голос Нэры вновь принял весёлый характер. — Ты мне лучше вот, что скажи. Куда мы идём собственно? — в вопросе воистину ощущался неподдельный интерес. — Ты мне не рассказываешь изначально кто ты, и засыпаешь в моем спальном мешке, а я откликаюсь на твою просьбу о помощи, но несу тебя непонятно куда. — подытожил он. — И в правду, вызовет интерес. — парень рассмеялся. — Но теперь, пожалуй, мы квиты… Мы идём в мою родную деревню под названием Фризен. — А подробнее? Юноша принялся кратко рассказывать о том, чем промышляет его деревня, и кратко о её обитателях. — Ага… Значит Фризен — деревня кузнецов и шахтёров. И ты живёшь в семье кузнеца? — предположила Нэра. — Все верно. Мой отец — Нордранд Фарьер, один из лучших кузнецов нашей деревни. Правда не то чтобы их у нас было много, шахтёры, по большей то части… Тут Калеб задумался, а ведь ему повезло на самом то деле. Он вполне мог родиться в семье соседнего шахтёра, и ему бы пришлось идти по его стопам, в недра земли, на добычу полезных ископаемых, и то, при условии его выживания на ранних этапах. Да, хоть кузнечное дело и тяжело, но оно всяко по приятнее шахтёрской рутины, когда каждый поход воспринимаешь как последний. Да даже те же охотники, как ему казалось, рискуют меньше. А ведь он никогда не смотрел на положение дел с такой стороны. Ему всегда казалось, что его жизнь достаточно тяжела, но сейчас, прикинув насколько тяжела она могла была быть, он понял, что всё не так уж и плохо. Но это же не мешает ему мечтать, и стремиться к лучшему и большему, верно? — Это получается твоя фамилия Фарьер? — вырвала его из раздумий Нэра, — Калеб Фарьер… — она задумчиво, чеканя каждую букву произнесла полное имя парня, — Звучит… достойно! — Ты думаешь? — произнёс он, после чего, с ухмылкой на лице, встал и пошёл дальше. — Конечно! — она ненадолго замолчала, а потом продолжила. — Мы — Феи, не имеем подобных вашим фамилий. У нас есть только имя и титул. — в её голосе опять заиграло некое подобие тоски и грусти. — Твой титул, насколько я помню, Фея Лета? — поинтересовался Калеб, чтобы хоть как-то отвлечь Нэру от её невесёлых мыслей. — Нет, Фея Лета — это как м-м-м… национальность у людей что ли? Мой титул — это Хранительница Альтфильского леса* . — Стоп. — вновь встал на месте Калеб. –Альтфильский лес? Ты хочешь сказать так назывался лес, из которого мы только что вышли? — Он обернулся, и до него дошло, что он как раз покинул пределы леса и вышел на его окраину, в другую сторону от которой уже виднелась Фризен. — Да. А как сейчас он называется? — встречный вопрос прозвучал с неким разочарованием. — Райм. Лес Райм. — парень вновь зашагал. — Райм говоришь… Это название показалось фее смутно знакомым, едва-едва уловимым на задворках сознания, но которое отказывалось открывать свой смысл по первому зову. Нэра молча пыталась напрячь свой разум, старалась вспомнить, где же она слышала это название ранее. Но то ли от перенапряжения, то ли от совокупности удобства обители с долей голода, она, незаметно для себя, провалилась в сон. Калеб, в свою очередь, заметив, что его крылатая подруга больше не издаёт ни звука, устремил свой взгляд вдаль, где виднелся уголок родного ему дома, выглядывающий промеж других, все таких же зданий… — Да сколько раз тебе повторять?! Ты можешь переодеваться после работы? — Успокойся уже, Дора, к чему каждый раз так орать? — А все к тому, что ты каждый раз приходишь и тянешь за собой кучу стальной пыли. У тебя там и так дышать нечем, ты хочешь ещё и здесь такое устроить? — в ответ послышался лишь протяжный виноватый вздох. — Нордранд, мы уже сколько с тобой живём вместе, столько всего пережили, уже сына вырастили, а ты все никак не научишься. Ну что мне с тобой делать, скажи, а? — Любить, понять, простить. — с жалобным выражением на лице ответил старый кузнец. Кузнецы обычно представляют собой грозных и крепких как сталь мужчин, которые сделаны из настолько концентрированной суровости, что даже железная шерсть, по сравнению с ними, покажется вам пушистым пёрышком. Этот же не был исключением. Но сейчас, перед своей женой он был скорее похож на провинившегося щеночка, на которого не то что бить, кричать — рука не поднимется (ну и голос в принципе тоже), чем на матёрого мастера обработки металлов. — Ох, Норди, — ласково начала Дора — ты постоянно используешь этот свой грязный приём, и тебе постоянно все сходит с рук. И тебе не стыдно? — последним усилием воли она попыталась дожать мужа, но его виноватое лицо не оставило ей и шанса. — Ладно, я сдаюсь… но топить печь после уборки* будешь сам. — Идёт. — согласился на условия жены Нордранд, чьё лицо озарилось улыбкой выжившего победителя. — О Пресвятая Софьда, объясните мне кто-нибудь, почему этому мужчине легче наколоть дров для печи, чем снять с себя рабочую одежду? — обратилась она скорее, как к себе, чем к кому-то ещё, хотя корректнее будет сказать взмолилась. — Хе-хе-хе, тебе не понять наших мужских секретов. — посмеялся кузнец. Хотя на самом деле он просто надеялся, что всю работу за него сделает сын, а ему останется только зажечь печь, как обычно и происходит. — Ладно, секретник, я пошла накрывать на стол. Сердцем чую, скоро Калеб вернётся. — Точно, я уже даже забыл, что его не было около суток, впервые он так. Хотя… учитывая ту вьюгу, накрывшую нас вчера нежданно-негаданно, это простительно. Надеюсь с ним все в порядке. Да-да-да. Не удивляйтесь, это всё тот же суровый отец, что и вначале, и в глазах сына, он таким и остаётся, но наедине с женой он становиться чрезвычайно мягок и заботлив. Просто его отцовский инстинкт подсказывал ему, что перед сыном ему нужно быть примером для подражания мужской выдержки и силы. А перед женой, важничать смысла уже нет, нужно молча слушать, что она говорит и делать (в большинстве случаев), на то она и жена! — Всегда удивлялся твоему «материнскому чутью». И как ты только умудряешься это проворачивать? — произнёс глава семейства Фарьер, входя в гостиную, которая также выполняла роль столовой и кухни, где уже во всю кипела подготовка стола и блюд к обеду. — А ты попробуй проносить кого-то у себя под сердцем девять месяцев, ещё и не такому научишься. — усмехнулась хозяйка дома, не отрываясь от сервировки. — Справедливо. — изрёк Нордранд, садясь за своё место за столом. — Но разве ты не переживаешь? — Переживаю, конечно, — она на секунду остановилась и будто размышляя о чём-то опустила взгляд в пол, — но моё чутье меня успокаивает. — приложив руку к груди, она улыбнулась, и вновь принялась за дело. — Кстати, забавно, что именно ты это спрашиваешь. — Да? — удивлённо спросил муж. — С чего вдруг? — А разве не ты у нас «строгий глава семейства», а? — она вытерла руки и подошла к нему, слегка нагнулась и язвительно улыбнулась ему в лицо. — Ну и что? Я же не камень? Я тоже могу за сына волноваться. И пускай он об этом никогда не узнает. — последняя фраза произнеслась неслышимым шёпотом. — У меня же нет такого универсального чувства как у тебя. — он скрестил руки на груди и демонстративно отвернул голову. — Был бы ты мягче и ближе к нему, может бы и появилось. А то из тебя вечно командир лезет. Будто показав любовь, слабость свою обнажишь. — с осуждением высказалась Дора, на что тот тактично промолчал. Он, поставив на стол руки, сложенные в замок, и опёршись на них губами, о чём-то задумался. Как тут отворилась дверь. В прихожую кто-то зашёл, после чего послышалось шебуршание одежды. Дора, отвлёкшись от обеденных приготовлений порхнула в сторону входа в дом. — Ка-а-алеб, доро… — она оборвалась на полуслове увидев там совсем не того, кого она ожидала увидеть. — А… это ты Фалько… — разочаровано молвила женщина. — Господи, что ты, что мой муж… Я так понимаю все вы мужчины такие бестолковые? Фалько выпучил на неё широко распахнутые от удивления глазницы. — С чего это вдруг? — О, да вы и говорите практически также. — всплеснула руками Дора. — Ну прям точь-в-точь. — Проходи-проходи, Фалько. Не обращай на неё внимание. Она сегодня весь день такая взбалмошная. — вклинился в разговор старый кузнец. — Прямо-таки весь день? — уже зашедший в гостиную сосед, сел за стол. — Угу. Сына вторые сутки дома нет, вот она и нервничает. — он посмотрел на свою супругу и словил её полный недовольства взгляд. Но он понял, что недовольство было не столько от его слов, сколько от непрошеных гостей. — А позвольте поинтересоваться, госпожа Дора. — обратился к ней Фалько. — А за что вы меня прозвали бестолковым? — Да всё за то, что сколько бы я не просила тебя стучаться перед тем как входить, ты постоянно заходишь бесшумно. Как к себе домой, ей-богу! — возмутилась хозяйка. Пожилой шахтёр молча пытался вспомнить, когда ему такое говорили, но после непродолжительного размышления начал вновь. — Хорошо, ладно я бестолковый, а мастера нашего вы чего оскорбляете? — А всё потому, что он такой же, как и ты! Сколько раз ему ни говори: «Выходишь из кузни — снимай рабочие вещи». Но нет же! — вновь запричитала дама. — Вот, видишь в чём сидит? — она показала рукой на одеяние мужа. — Ну все-все. Не позорь перед гостем. — отмахнулся от неё супруг. — Тоже мне, нашёл гостя. За столько лет он уже нам как родственник, иначе я не знаю, как объяснить его бесцеремонность. — она фыркнула и отвернулась. — А ты вообще, чего к нам зашёл то, Фалько? Опять нужно чего или ты так, поболтать за жизнь решил? — Опять нужно чего? — он передразнил собеседника. — Да что ж ты каждый раз меня так, будто я у тебя только что-то просить прихожу? — Хо-хо-хо, а что я сделаю если практически всегда оно так и происходит. О том, что ко мне часто гости из-за льда* приходят — ты знаешь, и о том, что я бартер люблю — тоже. Вот только ты постоянно думаешь, что я с тобой как с гостем делиться самым лучшим буду. — он облокотился на спинку стула. — Э-э-э нет, сосед, что по бартеру выторговал, то бартером и отдам, ежели себе не оставлю. — Вечно ты так… — обижено молвил гость. — Бартер, бартер. Будто бы для тебя обычные деньги уже ничего не значат — Так если бы они у тебя были. — и вовсе рассмеялся хозяин. — Ты же, что в шахте добудешь, на то у меня или ещё у кого меняешь. У тебя отродясь даже кошелька толкового не было. В этот момент дверь в прихожую вновь отворилась. Дора моментально отреагировала на звук, пусть в этот раз и более осторожно. Заглянув в прихожую её лицо засияло. — Ка-а-алеб! Дорогой! Ну наконец то! — она подскочила к вошедшему в дом сыну и крепко обняла его. — Наконец то хоть кто-то толковый из мужчин в доме появился! Калеб сначала не понял контекста фразы и вопросительно посмотрел на мать. Но потом увидев грузную тушу шахтёра выглядывающую из гостиной в прихожую, не слезая со стула, усмехнулся. — Вот потому то ты до сих пор один. — сказал кузнец соседу, вставая из-за стола. — Но раз ты уже здесь — пошли. Покажу тебе кое-что. — с этими словами он взял Фалько за плечо и буквально утащил в кузню. — И где же тебя носило? — поинтересовалась у своего отпрыска беспокоящаяся мать. — Да не то чтобы у нас было много мест где бы могло. — ответил Калеб, попутно снимая с себя элементы брони и одежду. Варежки он аккуратно снял с груди и поставил в укромное место. — Надеюсь вьюга не застала тебя в чистом поле? — Нет. Глубь Райма встретила меня с распростёртыми объятиями. — ответил парень, садясь за стол. — Ты ходил вглубь леса? — замерев на месте, и с напряжением в голосе спросила Дора. — Д-да. — Калеб осёкся. Все-таки не стоило говорить всю правду. Хотя сказать матери, что он переждал всю ночь в редком лесу — тоже не самая хорошая идея. В ответ на это, хозяйка дома Фарьер, подошла к юноше и пристально что-то рассматривала в его лице. — Ну вот. — пронеслось у парнишки в голове. — Та которая дала мне эту жизнь — сейчас у меня её и отнимет. Осмотрев лицо, она оценивающим взглядом прошлась по всему телу Калеба. После этого её лицо изменилось на такое, что буквально выражало фразу «Вот это да!». — Зайти вглубь Райма, на протяжении ночи пережидать там вьюгу, да даже обморожения не заработать. Юноша, — её голос принял настолько официальный тон, что ему аж стало не по себе. — да вы либо искусный выживальщик, либо просто крайне везучи. — она усмехнулась и пошла доготавливать обед. У Калеба отлегло от сердца. Он то думал, что его сейчас будут отчитывать или ещё чего похуже, но все, на удивление, обошлось. — Это дядя Спанж пришёл, да? — поинтересовался он у матери, имея в виду старого шахтёра. — Да, он самый. — И чего хотел? — А я по чём знаю? Иди вон в кузню, спроси. А, и заодно зови отца за стол. Обед готов… …Калеб зашёл в одну из комнат кузни. Это была единственная комната у которой был вход в здание со стороны улицы. Ведь иначе, для попадания внутрь, нужно было обходить дом с обратной стороны, входить во двор и уже только тогда попасть в прихожую. А в этом же случае, данное пространство было оборудовано в некое подобие магазина, в котором на витринах и стенах хранились уже готовые товары и принадлежности к ним. На входе даже висела вывеска: «Кузня старого Фарьера»* . Очевидно, что товары представляли собой преимущественно военного или охотничьего ремесла предметы — будь то ножи, мечи, копья или же полноценные латы да щиты. Ассортимент не был столь богат количеством сколько качеством, да и кузнец по большей части работал на заказ, а все это — было просто как доказательство его мастерства, его портфолио. Калеб умел орудовать практически всем тем, что мог изготовить его отец, разве что стрельбе из лука ему пришлось учиться самостоятельно. Но не то чтобы это было проблемой. Дальше он прошёл непосредственно в мастерскую, где обрабатывалась руда и ковались те самые творения мастера. Помещение было поистине масштабно, ведь это то место, где не только должно было быть пространство для достаточно большой наковальни, но где также должна была помещаться гигантская доменная печь, в которой всё и переплавлялось. Также, даже несмотря на всю суровость погоды снаружи, окна, которые одновременно служили вентиляционными «отверстиями», практически никогда не закрывались все сразу. Вы хоть представляете каково будет тогда работать в закрытом помещении где с одной стороны плавится руда, а с другой она раскаляется и куётся? Так прибавьте к этому ещё те усилия, которые прилагает кузнец и температура похлеще чем в аду вам обеспечена. Вот такие вот они — суровые рабочие будни семьи Фарьер (ну или по крайней мере мужской её составляющей). В мастерской, отца с его знакомым не оказалось. Значит нужно идти на склад. Склад — был третьим и по совместительству последним помещением в кузне. Здесь хранились не только ресурсы для рабочего ремесла, но и сельскохозяйственные принадлежности, домашний хлам, который по тем или иным причинам не используется, редкие диковинки, выменянные у приезжих, а также продовольствие. Насчёт последнего — все правильно. Несмотря на температурное соседство с «жерлом вулкана», на складе царил, в допустимых значениях, холод. Кузня была очень грамотно спроектирована, и построена таким образом, что всё лишнее тепло из мастерской расходилось в жилую часть дома по специальным отопительным каналам. Хранилище, таким образом, практически не получало тепла, потому могло использоваться и использовалось в качестве долгосрочного пищевого пристанища. Как раз в этом пристанище, парень и нашёл обоих запропащенцев. Они оба стояли в дальнем углу склада и что-то оживлённо обсуждали: — Ну, Нордранд, друг мой! Ну сделай ты своему старому товарищу Фалько подарок. — Фалько, какой подарок? Совсем сдурел в своей шахте что ли? Когда это у нас в деревне между собой были подарки? Откуда ты вообще таких слов набрался, у приезжих наслушался? — Вот только не говори, что у тебя все это — он сделал круг вокруг своей оси, показывая руками на окружающее содержимое, — только обменяно либо куплено. Тебе же частенько клиенты подарки дарят, я же сам видел! — Во-первых, видел ли ты чтобы среди них был хоть кто-то наш, деревенский? А во-вторых, это не подарки, а дань моему мастерству. — Чего? — Спанж вылупился на него как новорождённый цыплёнок на курицу. — Да-нь. — по слогам произнёс хозяин. — Вот ты видел сколько за товар берёт Гринди? И сколько беру я? А про качество я вообще молчу. Я не понимаю, как ему совесть позволяет спокойно спать по ночам, после того как он втюхивает кому-нибудь свой хлам, если она у него есть конечно… — Да… Захочешь у него что-то купить, так прежде придётся всего себя с потрохами продать, да и то ещё должен будешь. — вздохнул он. — Слушай, а мне в дань ты это дать не хочешь? — наивно все не унывал сосед. — Какую дань? За что? За то, что ты мне руду таскаешь? Так я тебе благодарен за это. Я тебе плачу… Товаром… При чём справедливо и взаимовыгодно. Ты же ни у кого так не обменяешь в деревне кроме как у меня, потому то только ко мне и ходишь. И скажи, что я не прав! — Фалько смутился. — Вот если бы ты мне чего редкого из шахты принёс — тогда другой разговор. — Нордранд похлопал товарища по плечу и подошёл к Калебу, который уже долгое время наблюдал их беседу со стороны. — Чего хотел парень? — Мать обедать зовёт. — спокойно молвил тот. В ответ отец лишь кивнул и коротко кинул: — Ты иди, скоро буду. Юноша в ответ также молча кивнул. Он уже повернулся и хотел схватиться за ручку двери, как услышал за спиной возглас Фалько: — Чего редкого тебе притащить, да?! Так я притащу! Притащу! Вот увидишь! — с этими словами он бегом выбежал из комнаты, да так, что Калеб едва успел отскочить от двери, чтобы этот несущийся мясной танк не сбил его вместе с дверью. — Чего это он? — удивлённо спросил парень у подошедшего к нему отца. — Ой, да ты будто не знаешь Фалько? Как увидит какую-то погремушку, так с себя три шкуры сдерёт, чтоб заполучить её. Ладно, волк с ним. Пойдём, Дориада нас уже, наверное, заждалась… … — А где третий? — спросила у мужа Дора, когда тот вместе с сыном зашёл в гостиную. В ответ тот лишь махнул рукой. — Ясно… Ну… Меньше тарелок мыть, уже хорошо. Ладно, садитесь, всё уже готово. Стол и вправду уже был заложен разными блюдами. Тут тебе и рагу из северного кабана, и вяленый волк, и свежеиспечённый хлеб, и только сваренный компот из лесных ягод. Вкуснота, да и только. — И что же, Калеб? Как прошла вьюжная ночь? — спросил глава семейства, когда уже вся семья сидела за столом. Калеб несколько секунд отсутствующим взглядом дырявил тарелку с едой, вспоминая все детали прошлой ночи и собираясь с мыслями. — Спокойно. Дошёл до густого леса как раз под самое начало бури. А там уже дело практики. — Ты ходил вглубь Райма? — одна из его бровей вопросительно поднялась. Это заметила Дориада и с предвкушением ожидала ответа, чтобы увидеть, как отреагирует её муж. — Да. — коротко отрезал Калеб. Нордранд всё с такой же поднятой бровью посмотрел на жену, безмолвно вопрошая: «Не получил ли он каких травм?». Она, улыбаясь, покачала головой. Теперь уже обе его брови были далеко от привычных мест. — Ха-ха. — усмехнулся отец. — Значит тебе уже и такое нипочём. Хвалю! Теперь уже была очередь Калеба удивляться. Обычно от отца тёплых слов ему не особо удавалось слышать, по большей части от матери, а тут! Первые пару секунд он удивлённо хлопал глазами таращась на отца, а потом смущённо опустил голову. Родитель же, в свою очередь, испытывал чувство выполненного морального долга, долга вырастить из сына достойного и сильного мужчину, способного выжить в этих суровых местах. И потому сейчас он действительно им гордился. — А что на этот раз такого увидел у тебя дядя Спанж? — спросил Калеб, чтобы хоть как-то отвлечь внимание от своего покрасневшего лица. — А. Фалько то? Да так, ничего особенного, а что? — отмахнулся кузнец. — Да так, просто спросил. — у него не было каких-то ожиданий, что отец ему ответит. — Что этот голодранец у тебя опять собрался выудить? — резко вклинилась в разговор Дора. — Да говорю же ничего особенного. — Серьёзно? — она решила все-таки вывести мужа на чистую воду, — Настолько ничего, что он аж вылетел отсюда, схватив вещи даже не надевая? — Ха-ха-ха-ха… — разразился смехом Нордранд. — Ох уж этот Фалько. Ладно… — он отпил немного из кружки, — Помнишь тот расколотый изумрудный амулет, что мне привозил антиквар средних лет? Я ещё выменял его у него на нилуритовый браслет. — Ну. — кивнула Дора. — Ну вот. — он развёл руками. — Уж больно он ему понравился, его расколотую душу напоминает. Ага… Скорее расколотую от Бромовухи печень… — Ты же помнишь, что это магический амулет? — Да, но, а что толку? Он сломан, а если его даже тот антиквар починить не смог, то мы и подавно. — Но ты же хотел его как-нибудь в столицу отвезти, попробовать починить? — все не унималась домохозяйка. Калеб доедая обед заострил на этом моменте уши. — Да, когда я уже на старости туда отправлюсь, мне и в кузне дел с головой хватает. — А как же Калеб? Про него ты подумал? — К слову! — он проглотил кусок мяса, который только что откусил. — Парень. — он обратился к сыну. Юноша резко поднял голову: — Да, отец? — Раз ты у нас так умело обходишься с дикой природой — скоро пойдём вдвоём… …Калеб сидел на кровати в своей комнате и размышлял над словами отца. — «…Скоро пойдём вдвоём…» — пронеслось у него в голове. С одной стороны, вылазка с отцом, это хорошая возможность продемонстрировать ему свои способности, и, возможно, обсудить некоторые планы, но с другой… Он же хотел выбраться в следующий раз чтобы побольше расспросить Нэру. — Стоп! Нэра! — вскрикнул парень. Он только сейчас спохватился, что совсем забыл про фею. — «Вероятно, она все ещё спит в одной из варежек? Нужно скорее её забрать. “ Но только Калеб вскочил с кровати и сделал рывок в сторону двери, как у него за спиной раздался знакомый голос: — И куда это ты собрался? Услышав вопрос, он замер, доли секунды анализируя то, что он услышал, а потом медленно развернулся. Позади него в воздухе висела маленькая фея, насупив брови и с упёртыми в бока руками, возмущённо смотрела ему в лицо. Он только хотел что-то сказать и уже был даже поднял указательный палец вверх как фея вновь заговорила: — Забыл про меня, да? — она ещё больше нахмурилась. Калеб лишь виновато отвёл взгляд. — Прости… Я думал ты мирно спишь в своём последнем пристанище. — попытался оправдаться парень. — Спала. До твоего прихода домой. Твоя мать из меня чуть отбивную не сделала. — она спорхнула на кровать и легла на край, все так же пристально наблюдая за юношей. — Объятия у неё медвежьи… Калеб вспомнил как его обняла мать, когда он только вернулся. А ведь точно же, варежки с Нэрой висели у него на груди. Он неловко улыбнулся и виновато почесал затылок. — Значит ты не спишь уже с того времени. И ты наблюдала за мной всё это время? — Разумеется! Я не могла подать тебе какой-либо знак пока ты бы не был один. Да и познакомиться с твоей семьёй, признаться честно, мне было любопытно. — напряжение с её лица наконец исчезло, и она кокетливо ухмыльнулась. — Это что же, я тебя уже и с родителями получается познакомил? — он слегка улыбнулся. — Чего? — Ничего-ничего. Ты лучше скажи, кушать хочешь? — Ну… Я конечно украла у тебя кусочек мяса, но оно было слишком жёстким для меня, пришлось довольствоваться крошками хлеба… Калеб представил, как от куска мяса с его тарелки отщипнулся кусочек и повис в воздухе. Скорее всего этого никто не заметил. — Значит хочешь? Она смущённо свела указательные пальцы обеих рук воедино. — Ну… Как бы и да, и нет… Если оставаться в такой форме, то вроде да, если стану большой, то скорее всего нет. Калеб кивнул. — Жди здесь. — он вышел из комнаты настолько молниеносно, что Нэра даже не успела моргнуть. — Мог бы и меня с собой взять! — крикнула она в закрытую дверь, понимая, что её всё равно никто не услышит… …Калеб возился с ящиками на складе, пытаясь отыскать чего-нибудь «помягче», из разряда того, что его мать готовит приезжим гостям. Из имеющегося нашлась сладкая морковь и ещё пакетик с уже знакомым шоколадным порошком (естественно там были и другие съестные продукты, но он решил не брать много, чтобы не вызывать подозрений). Направляясь к выходу, и проходя мимо того места, где ещё совсем недавно его отец с приятелем обсуждали красивую безделушку, он увидел лежащий на одном из ящиков старинный деревянный футляр. Любопытство взяло верх и он, отложив ненадолго в сторону свои «пожитки», подошёл к футляру, чтобы взглянуть на ту вещь, что так пригляделась Фалько. Он аккуратно открыл обветшалый футляр. Его внутренняя часть была обита пурпурным бархатом, а посередине лежал изумрудный амулет, камень которого был расколот так, что трещины проходили от края аккурат в самый центр, изображая таким образом занимательную для глаза картину. В полумраке было тяжело разглядеть детали гравировки, но было чётко видно, что амулет издавал лёгкое, пульсирующее зеленоватое свечение. «Недурно.» — подумал Калеб, закрывая футляр, когда в последний момент, краем глаза он заметил необычный блик. Вновь резко открыв футляр, он пристально пилил взглядом то место на амулете, где предположительно он мог что-то увидеть. Но простояв так с минуту он оставил свои попытки, и закрыв футляр направился на выход, посчитав, что ему привиделось. Заходя на кухню для небольших приготовлений (ну не в сыром виде же Нэру кормить, ей-богу), он услышал, через приоткрытую дверь в соседнюю комнату, как его родители о чём-то спорили: — Куда ты собрался на старости лет? Ты же не охотник. Ладно Калеб, он ещё прыток и довольно умел. Но ты то куда лезешь? — А я-то что? Ты из меня вообще старика делаешь, я тоже на что-то гожусь! — С твоей то удачей, вы только на медведя там нарвётесь! — Не драматизируй. Мы же не на недельную вылазку туда собрались. — Здесь до чащи леса пару часов ходу, да и зверьё здесь сам знаешь какое. — Ну вот! Заодно и дичи какой притащим, не переживай… Их разговор продолжался, но Калеб не собирался подслушивать до конца. В дела родителей он привык не лезть, за это они его уважали и старались особо не лезть в его… — М-м-м. Фкуфно! — сказала с набитым ртом Нэра. — Прожуй сначала, а то подавишься. — усмехнулся Калеб. — Очень сладкая. А ещё… — она понюхала держащую в руках морковь, — пахнет летом! И пускай запах уже выветрился, но я чувствую, что эта морковка выросла в тёплой земле. — она победоносно превознесла вверх заветный овощ. — Откуда она у тебя? — с неподдельным любопытством она уставилась на паренька. — Оттуда же, откуда и это. — он указал на кружку с горячим содержимым. Нэра перевела взгляд на напиток, улыбнулась, но потом снова уставилась на Калеба. — Ну что?.. Отец выменивает у приезжих всякую всячину. Вот, в том числе. — Значит у тебя может быть что-то ещё? — она посмотрела на него со странным, пытливым взглядом. — Может и так. На складе может чего ещё лежит… — Потом покажешь! — громко сказала Нэра и радостно захрустела. — Если там есть ещё что-то такое, мне будет полезно. Еда из летних земель, как, впрочем, и все остальные предметы, способствуют моему восстановлению, к твоему сведению! «Как-то уж больно быстро она свыклась со всем происходящим.» — подумал про себя Калеб, наблюдая за пиршеством феи. — «Ну, не зря же гостям говорят: Чувствуйте себя как дома.» Оставшееся время трапезы проходило в безмолвном молчании. Калеб был погружён в мысли о предстоящей вылазке с отцом, а Нэра… тоже… думала. О своём. О фейском. Спустя какое-то время после окончания «пиршества», тишина наконец прервалась Нэрой: — Я слышала, как вы собираетесь идти вместе с отцом в ближайшее время. — Верно. Хотя нет, вернее будет сказать, что отец просто высказал намерение пойти со мной. Но когда это будет — не ясно. Зависит от количества работы в кузне… Нэра, опустив взгляд, обрабатывала полученную информацию. — Хотя, не то чтобы последнее время её было много. — сказал Калеб после короткой паузы. — Вчера мы доделали большую часть, потому… Вполне может быть даже завтра… Но тут дверь в комнату неожиданно отворилась и в комнату быстро зашла мать Калеба. Нэра успела среагировать, она быстро вспорхнула вверх и приняла невидимый облик, оставляя лишь небольшие, микроскопические розовые частички на прежнем месте. Парень же, резко схватился с кровати и напряжённо принял сидячее положение. — Каа… Ой… — Дориада резко пришла в себя, развернулась и опустив голову вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Через пару секунд послышался неуверенный стук в дверь. Вместо того чтобы сказать входите, Калеб встал, приоткрыл дверь и демонстративно взглянул на мать. Затем вышел к ней в коридор, быстро закрыв за собой дверь, чтобы за ним не успела Нэра (по крайней мере он так думал). — Слушаю. — Извини, что я вот так вот ворвалась, совсем забыла про манеры. — говорила она, потирая предплечье. — Что-то случилось? — заволновался парень. — Н-нет… Просто, я хотела с тобой поговорить. Калеб на миг задумался, затем кинул небрежный взгляд на дверь позади него. — Поговорим в комнате. — он открыл дверь, и жестом руки пригласил женщину внутрь. — После вас. — Благодарю. — засмеялась Дора. Далее последовал волнующий женщину монолог о том, что их может ожидать с отцом в глубинах Райма, и общие ведомости по основам безопасности жизнедеятельности в условиях дикой природы, которые уже не раз звучали персонально для него, практически перед каждой вылазкой. Слушать это все было скучно, но Калеб делал вид, что внимательно слушал. — Как ты можешь это слушать, тем более после того как ты обходился с диким лесом в одиночку? — прозвучал тихий голосок Нэры прямо у самого уха Калеба. — Разве тебе не скучно? В ответ Калеб лишь едва-едва пожал плечами. — Ты меня слушаешь? — окликнула его Дориада. — Да-да, при первых признаках переохлаждения немедленно развести костёр. Она сурово посмотрела на парня. — Калеб, ну я серьёзно. Это же может быть опасно. — Практически каждый раз мы проходим через одно и тоже. Я же был уже на вылазках не один раз, и ты сама убеждалась в том, что я не лыком шит. Да и в добавок со мной идёт отец. Вместе побезопаснее будет. — привёл, казалось-бы, убедительные аргументы Калеб. — Вот именно, что вы идёте вдвоём с отцом. Ладно ты. У тебя уже есть опыт. А он кузнец. Он же за свои сорок три года ни разу из кузни дальше чем на сто метров не выходил. — Ну почему, он же был в Чилине. — Чилин не в счёт. Ты понял о чём я. — она сделала тяжёлый вздох. — Калеб… Пожалуйста… Просто… Будь осторожен, и береги отца. Все-таки эти земли — не самое безопасное место для прогулок на свежем воздухе. А ещё… по поводу того амулета, о котором мы говорили за столом, помнишь? — она перевела взгляд и посмотрела парню прямо в глаза. Калеб молча кивнул. — Так вот… Я бы хотела, чтобы ты всё-таки когда-то отправился с ним в столицу. У меня есть предчувствие, что это вещь стоящая, и нельзя его отдавать просто так. Да и тем более ты тоже когда-то хотел поехать продавать варежки. Дориада улыбнулась, на секунду провалившись в воспоминания о том, как она учила сына шить варежки. Она вообще довольно сильно дорожила совместными моментами с сыном. Единственный ребёнок как-ни-как. — У нас быть может ты их так дорого не продашь, а в столице, или в городах ближе к ней — так пожалуйста. Авось и на ювелира хватит денег. На этот раз она загрезила о «прекрасном» будущем. — Ой, так, о чём это я? Ах, да. Ну, в общем, ты понял. Я не хочу, чтобы твой отец отдавал этот амулет, потому, когда пойдёте, поговори с ним по этому поводу, хорошо? — с этими словами она вышла из комнаты не дожидаясь ответа. — Мне аж даже стало интересно, — Нэра выпорхнула из своей невидимости, когда дверь захлопнулась, — а что это за амулет такой. Исходя из ваших разговоров, звучит как какая-то редкая магическая вещь, не так-ли? — Ты права. Для нас — редкая, для тебя, «могущественной древней феи» — вряд ли. — Не такая уж я и древняя! — запротестовала Нэра. — Я довольно молодо выгляжу, и нельзя меня называть древней только потому, что я проторчала в вечной мерзлоте во спячке пару сотен лет! Калеб поднял обе брови, и с улыбкой на лице, удивлённо посмотрел на фею, будто бы безмолвно говоря: «Да ты что?». — Ну ладно. — сдался, даже не начав боровшись, Калеб после секундной паузы. — Как скажешь. — Покажи мне этот амулет. — Что? Сейчас? — Да, сейчас. Хоть я и видела мельком его коробку, когда ходила за тобой на склад, ещё тогда, когда ты звал отца, но я не обратила особого внимания. Думала безделушка и всё. Но когда вы за столом заговорили о том, что он связан с магией, это уже вызвало во мне интерес. А послушав ваши разговоры сейчас — так вообще. — она подлетела к двери, потом развернулась и резко сказала: — И чего сидим? Кого ждём? Ты идёшь или мне самой эту дверь открывать? — Говоришь так будто не можешь. — рассмеялся Калеб вставая с кровати. — Могу, но не хочу. Не фейское это дело. — она скрестила руки на груди и демонстративно отвернула голову, исчезая из виду… — Значит вот он какой, этот ваш «магический артефакт». — воскликнула Нэра, разглядывая треснутый изумрудный амулет. — Слишком пафосное название для сломанной побрякушки. — Даже в сломанном виде, магические предметы всё ещё остаются таковыми. Видишь, — она указала на амулет, — он издаёт слабое свечение. — Да, видел уже. В последний раз как я его осматривал мне даже показалось, что я увидел какой-то блик на нём, но я не буду ничего утверждать наверняка. — Блик, говоришь… — она перевела взгляд на самый центр раскола и задумчиво уставилась туда. — Я конечно не владею навыком распознавания подобных вещей, но я могу попробовать наполнить его энергией. Возможно это сможет помочь. — Ты… что? — Калеб удивился не столько тому, на что Нэра способна, сколько тому, как он смог вообще забыть о том, что у него появилось достаточно могущественное магическое существо, которое ещё и вдобавок обязано ему жизнью. — Наполнить магией… — она посмотрела на Калеба, чьи глаза отсутствующим взглядом дырявили воздух. — Э-э-эй, ты здесь вообще? Калеб? Приём? — Э-э-э… Да… Понял. — Правда это может забрать практически всю восстановленную мной за все это время энергию, но нам же ведь обоим не терпится узнать, что представляет собой этот амулет, ведь так? — она с азартом и каким-то огоньком в глазах улыбнулась, посмотрев на парня. Он же, проникнувшись настроением девушки, кивнул в ответ. — О-о-ох… — она сделала протяжный подготовительный вздох, и приняла полный рост, — ну что ж. Приступим… Поднеся руки к амулету, она закрыла глаза. Спустя мгновение её ладони засияли слегка тускловатым белым светом, лучи которого буквально впитывались амулетом. С каждой секундой свет становился всё ярче и интенсивнее, да так, что вскоре уже во всём помещении склада не осталось и тёмного уголочка. Как хорошо, что здесь нет окон… Спустя ещё некоторое, не столь продолжительное время, амулет, видимо впитав достаточно энергии, тоже начал светиться слабым зеленоватым свечением. Было видно, как свет, буквально выкачивался из рук Нэры, и перетекал в украшение, превращаясь из белого в изумрудный. У Нэры уже начали трястись колени. — Это… т-тяжелее чем к-казалось… — произнесла она, когда последние частички энергии покидали её руки. После этого, тлеющий белёсый свет и вовсе погас, зато былая безделушка начала сиять ярко-зелёным светом. А трещины, которые срастались в процессе, так исчезли вовсе, сопровождая своё исчезновение коротким стекольным звоном. Теперь — это выглядело как полноценный магический артефакт, который можно увидеть в дорогих антикварных лавках, или же на полках старых волшебников. — Ф-фух, х-хех, справилась. — выдохнула Нэра. Но едва она произнесла эти слова, силы напрочь покинули её тело, да так, что Калеб еле успел поймать плюхающееся наземь тело девушки. — Ой… Что-то я себя переоценила… Какой… «голодный» амулет. — сказала Нэра, и как раз перед тем как потерять сознание, уменьшилась до маленькой версии себя. — О-о-о-х… — тяжело вздохнул Калеб. — И что мне с вами обоими делать? — спросил сам у себя он, смотря то на маленькую фею у себя в руке, то на амулет. Самым верным решением, что пришло ему в голову, было аккуратно положить Нэру на бархатную подушку рядом с амулетом, и вместе с футляром забрать её к себе в комнату, подальше от любопытных глаз, что он в принципе и сделал… КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ