Глава 7

      Первая мысль, когда она просыпается на следующий день – о Давиде. О его улыбке, о его взгляде, о его запахе. Они были рядом всего ничего, но насколько можно за это время проникнуться к человеку…       И все же, время вставать. Одри заставляет себя следовать холодному, жесткому ритуалу наследной принцессы: завтрак, выбор платья, прическа. Она делает все это механически, пытаясь заглушить голос паники в голове.        Принцесса смотрит на свое отражение в зеркале. На ней строгое зеленое платье. От нее не скрывается, что лицо стало жестче, а глаза – старше. Она уже не та девушка, которой была даже два дня назад.        Ей бы очень хотелось пройтись по саду: сегодняшняя встреча с Мастером Силасом запланирована ближе ко второй половине дня, но в связи с нынешним положением, лишний раз выходить за пределы замка ей запрещено. Поэтому ей остается только работа с документами.       Она отвлеклась от своего занятия и смотрит в окно, когда начальник разведки тихо прошел в ее кабинет.        – Вы вернулись, Силас, – она заметила гостя почти сразу. – Как обстановка на Восточном Тракте? Мне не нужны слухи.       – Обстановка стабильно плохая, Ваше Высочество. Враг не двигается. И в этом вся проблема.       Одри медленно повернулась, прислонившись к окну.       – Они ждут.       – Именно. Мои люди докладывают: концентрация войск на границе Востока не усиливается, но и не ослабевает. Они ждали, что Генерал Валериан немедленно двинет корпуса. Когда этого не произошло, они не атаковали. Они ждали внутреннего хаоса, который должен был спровоцировать барон Галлант.       Одри хмурится.       – Вы хотите сказать, что атака на "Крайний Дозор" была просто приманкой?       – Искусной приманкой, Ваше Высочество. Если бы вы дали Судье Сенеке его 24 часа на оформление официального ордера, Галлант узнал бы об этом через пару часов. Он сжёг бы свой замок, ушёл в горы и объявил себя независимым королём, обвинив нас в незаконном преследовании. Это – гражданская война, которая не позволила бы Генералу Валериану ответить на внешней границе.       Силас делает короткую паузу, позволяя ей осознать масштаб катастрофы, которую она предотвратила.       – Ваш выбор – отправить виконта Давида под законным предлогом "защиты своей земли от потенциального мятежа" – лишил их этого шанса. Если Галлант попытается бежать или оказать сопротивление, виконт будет действовать в рамках феодального права, и Закон Айронделла останется нерушим.       Одри разрывают смешанные чувства – облегчения с отвращением.       – Я использовала жизнь своего рыцаря, чтобы соблюсти юридическую процедуру.       – Вы использовали решимость виконта Давида, чтобы спасти тысячи жизней, Ваше Высочество. Разница огромна. Между двумя катастрофами вы выбрали ту, где меньше жертв, и есть шанс на торжество закона. С точки зрения государства — это был единственный верный ход. И самый чистый.       Одри проходит к столу, берет перо, чтобы начать работать.       – А что, если он не справится? Если Галлант был сильнее, чем мы ожидали?       – Тогда Галлант объявит о победе над "убийцей-виконтом", и мы немедленно, но уже законно, объявляем войну. Давид умрёт героем и защитником Короны. Но мы потеряем его. Если же он вернется…       Рука, держащая перо, напрягается, сжимая его в пальцах крепче.       – Если он вернётся?       – Тогда вы получаете голову предателя и жизнь самого преданного вам человека. Это наилучший исход. И это то, на что мы надеемся. Мои люди готовы встретить его и обеспечить ему чистый проход обратно в столицу.       – Сделайте это. Обеспечьте ему безопасность. И убедитесь, что его отчёт будет доставлен мне до того, как его увидит кто-либо другой.       – Слушаюсь, Ваше Высочество. – Он делает шаг назад. – Вы хорошо справляетесь с бременем.       – Я просто выполняю свой долг.       Силас поклонился и, так же бесшумно, как появился, вышел из кабинета. Одри осталась одна, но теперь ее рука, держащая перо, была твердой.

***

      Несмотря на то, что ни от одного жителя королевского замка не могло укрыться то, что сейчас происходит, – слухи в этих стенах распространяются с невероятной скоростью – в целом, в здешней жизни мало что изменилось. Вероятно, еще слишком рано для этого, но все действительно мало отличалось от мирного времени, люди продолжали жить своей жизнью.        – На данный момент ты сделала все, что от тебя требовалось, – дядя зашел к Одри почти сразу после ухода Силаса и застал ее в странном настроении – таком, в котором важных решений уже не принимают, а если дать этому чувству себя поглотить, то все ее усилия могут и вовсе оказаться напрасными. – Я не заставляю тебя отдохнуть, но хотя бы проветри голову. Переключи свое внимание на что-то другое. Я попрошу прислать к тебе твоих фрейлин, твоя личная охрана явно не позволит тебе отвлечься от твоих дум.       Принцесса никак не отреагировала. Фрейлины, так фрейлины. Ей все равно, кого к ней приставят сейчас, она не хочет видеть абсолютно никого. Но согласна с Сомнусом – ей нужно отвлечься от военного положения хотя бы ненадолго, иначе она сойдет с ума.        Рут и Сибилла не заставили себя долго ждать.        Привычная мягкая улыбка Рут сейчас раздражала, но принцесса не стала портить настроение и другим.       – Хотите пройтись по замку или остаться в комнате обсудить что-нибудь? – интересуется фрейлина.       – Если честно, мне все равно. Доверяю вашему решению.       Хотелось, чтобы хотя бы что-то решала не она. Одри поняла, что нуждалась в этой передышке. Спасибо, Сомнус.       – Тогда давайте сначала погуляем, а потом вернемся в комнату. Можем почитать что-нибудь из вашей библиотеки, – предложила Сибилла.       – Да, давайте сделаем так, – соглашается принцесса. – Можете… рассказать мне какие-нибудь новости из придворной жизни. Или обсудить, что вы желаете. Сама я говорить сейчас не хочу, но… могу послушать.        Одри пыталась сосредоточиться на беседе фрейлин. Они говорили про поваров, уборщиц, садовников и других многочисленных жителей замка: люди проигрывали деньги, признавались в любви, рождали новую жизнь на стороне – все кипело и двигалось, и, кажется, почти начавшаяся война мало повлияет на ход их жизней. Завидовала ли им Одри? Возможно, совсем немного, но она здесь как раз для того, чтобы сохранить их мир – тысячи маленьких миров по всему королевству.       – Ваше Высочество! Совсем забыли вам рассказать!       Принцессу выдернули из ее мыслей. Она устало посмотрела на возбужденную от новости, которую хочет рассказать, Сибиллу.       – Тогда расскажите сейчас. Лучше поздно, чем никогда.        – Уверена, вы оцените. Вы заметили, что с нами нет Изабеллы? – Одри кивает. Она заметила и рада, что ее здесь нет. – Это не просто так. Она же мечтала о том, чтобы составить партию с именитым рыцарем. Мы все думали, что ей все равно, с кем, главное, чтобы у него было хорошее положение в обществе, но, видимо, ошибались – потому что с сэром Сэмьюэлом ее, оказывается, связывали настолько сильные чувства, что перед тем, как покинуть замок, он сделал ей предложение! Он не мог забрать ее с собой сразу, так как у него появились какие-то неотложные рыцарские дела, но вскоре он должен вернуться в столицу, чтобы забрать Изабеллу, и они уедут на восток. Мы не успели вам об этом рассказать – вы были очень заняты другими делами, более важными, чем замужество вашей фрейлины…       Одри застыла, как вкопанная. В ушах шумела вся информация, которую она получила за несколько дней. Отстраненный за подозрения в союзе с изменником Сэмьюэл, подожженный “Крайний Дозор”, который оказался приманкой, пропажа Изабеллы из зоны видимости…       Все это складывалось в очень неприятную картину, которая, тем не менее, помогала собрать весь пазл воедино.        Одри почувствовала, как её кровь отлила от лица, оставляя его ледяным. Это была не паника, а мгновенное, точное осознание катастрофы.       – Изабелла…       – Да, Ваше Высочество. Она уехала несколько дней назад к тетке, чтобы готовиться...       – Тихо!        Она приложила руку к виску, прокручивая события в голове. Изабелла — фрейлина, которая имеет доступ к личным покоям, к планам, к слухам о слабом звене укреплений "Крайнего Дозора". Сэр Сэмьюэл — рыцарь, которого Сомнус отстранил за "подозрения в ненадежности", но который всё равно оставался в замке до последнего момента.       Сэмьюэл — это связь Галланта с замком. Изабелла — это глаза Сэмьюэла.       – Рут. Когда точно Сэмьюэл уехал? – ближайшая фрейлина всегда была более внимательной и рассудительной. Сейчас надежда оставалась только на ее сведения.       – Он уехал... за два дня до нападения на Дозор, Ваше Высочество. Он сказал, что получил срочное послание.       – Срочное послание. – Она кивнула. Это было подтверждение. – Сэмьюэл – человек Галланта. Изабелла – его глаза. Они оба знали о Дозоре, о его слабых местах, о планах снабжения.       Одри вновь посмотрела на испуганных резкой переменой ее настроения фрейлин.       – Когда уехала Изабелла?       – Через день после Сэмьюэла. Она сказала, что ей нужно было навестить больную тетку... перед тем как уехать на Восток.       – Уехать на Восток, – губы принцессы сжались в тонкую линию. – К Галланту.       Всё стало на свои места. Это не было любовное бегство, это была эвакуация разведчика. Сэмьюэл передал всю необходимую информацию Галланту, чтобы тот мог скоординировать удар по Дозору. А когда план был приведен в исполнение, он быстро покинул столицу. Изабелла, как ценный свидетель и сообщница, тоже была спешно выведена из замка.       Одри резко повернулась, игнорируя фрейлин. Её усталость исчезла, сменившись чистым, ледяным гневом. Она никогда не повышала голос, но сейчас крик сам вырывался из груди:       – Найдите Кассиэля! И немедленно позовите Мастера Силаса! Срочно!       Фрейлины в испуге попятились, не понимая, как их невинная сплетня вызвала такой королевский гнев.              Одри вернулась в комнату, к своему столу. Она не смотрела на карты, не смотрела на указы. Она смотрела в пустоту, осознавая, что предательство было не просто "где-то там", оно жило в её личной свите, в тех, кому она доверяла. И этот предатель, Изабелла, сейчас направлялась на Восток, чтобы присоединиться к Галланту.       Это был новый, критический элемент, который мог сломать всю операцию Давида.

***

      Когда Силас бесшумно вошел в комнату, он увидел не уставшую принцессу, а разгнева нную королеву-охотницу.       – Силас. Вы должны немедленно отправить гонца к виконту Давиду. Срочно.       Начальник разведки заметно напрягается.       – В чем дело, Ваше Высочество?       – У нас есть два новых предателя. Рыцарь Сэмьюэл и моя фрейлина Изабелла. Изабелла была источником информации о Дозоре. Она покинула замок, чтобы уехать на Восток. – Одри подошла к карте, указывая не на замок Галланта, а на другую дорогу, ведущую туда.       – Галлант, зная о Давиде, может использовать Изабеллу для ловушки или объявления о свадьбе. Если Давид не достигнет его замка раньше, чем Галлант использует это как юридическую защиту, наш план провалится. Но что еще хуже...       Она подняла взгляд на Силаса.       – Изабелла уже знает Давида. Она знает его методы, его слабости, она знает его личный маршрут к замку Галланта, если он выбрал самый быстрый путь! Она может организовать засаду!       Спокойствие Мастера пошатнулось окончательно.       – Я немедленно отправлю самого быстрого курьера. Но, Ваше Высочество, это не гарантирует...       – Выполняйте! – не дает ему договорить Одри.        Мужчина кланяется и поспешно покидает ее кабинет. Принцесса снова остается одна, наедине со своими мыслями и страхами. Теперь, когда приказ отдан и гонец уже скачет по тракту, она больше ничего не могла сделать. Её гнев сменился изнурительной, опустошающей тишиной.       Она подошла к окну, но не для того, чтобы увидеть что-то, а чтобы просто дышать. Девушка вспомнила слова Сомнуса о чувстве и о бремени. Она действительно почувствовала. Не за Королевство, а за одного человека. И это чувство было тяжелее любого золотого бюджета и любого королевского декрета.       Одри сделала то, что не могла сделать в присутствии других. Она вышла из кабинета и пошла по коридору. Одна. Ей не хотелось никого ждать, не хотелось никого видеть. Вскоре она оказалась у своего покоя. На посту не было Давида — там стоял Рафаил. Пост был занят, но пуст. Принцесса лишь дежурно кивнула ему и быстро скрылась.       Она вошла в свою комнату и, игнорируя наброшенную мантию, подошла к старому сундуку. Она откинула крышку и достала красивую, изящную музыкальную шкатулку – подарок от матери. В Айорнделле таких не делают до сих пор, ее привезли для маленькой принцессы из далекой южной страны, которая обгоняет всех по своим технологическим достижениям. Шкатулка красная, с золотыми вензелями и резным ключиком для запуска механизма – Одри несколько раз поворачивает его, и тишина комнаты нарушается негромкой мелодией, которая так нравилась принцессе в детстве. Она казалась ей таинственной, загадочной, но в то же время такой чарующей и интересной. В детстве она мечтала отправиться с мамой в ту страну и послушать все мелодии всех музыкальных шкатулок.        Теперь же… Одри понимает, что этого не случится. Нет мамы. Нет ее мечт. Есть только суровая реальность, в которой они приближаются к войне.       Маленькая принцесса всегда с особой осторожностью относилась к подарку – она понимала, насколько вещь хрупка и дорога ее сердцу.        Музыка стихает.       Одри почти безжалостно сжимает в руках шкатулку, так, что дерево впивается ей в кожу, ломает механизм и бросает все во всегда голодный огонь камина. Языки пламени мгновенно облизывают останки шкатулки, расплавляя их, и от того разгораясь еще больше и ярче.        "Я больше не могу быть этой девочкой, – подумала она. – Эта девочка не выживет в войне, которую я начала."              Одри наблюдала, как её детство исчезает в огне.

***

      Принцессе не спится.        Она выходит из своих покоев. На месте Рафаила пост держит уже Фелония.       – Вас проводить?       Никто, кроме Фелонии не задал бы ей этот вопрос. И, скорее всего, кого угодно она бы сейчас не потерпела рядом с собой. Но баронессу Эвергрин…       – Давай пройдемся. Мне нужно прогуляться, но я не хочу разговаривать.       – Ваше желание – закон, – Одри знает, что Фелония и сама не против помолчать, когда сказать нечего. Принцессе есть очень много, что сказать, но не хочется.       Они шли, куда глаза глядят, и глаза их завели в коридор рядом с личными покоями генерала Валериана. Дверь была приоткрыта, из комнаты по полу тянулась тонкая полоска желтого света. И были слышны голоса. Одри стала шагать тише в направлении комнаты, Фелония сразу же подстроилась под нее. Девушки остановились на таком расстоянии, чтобы достаточно хорошо слышать детали разговора, но так, чтобы в любой момент можно было быстро скрыться из виду.       – Говори быстрее! Мне не нужны живописные описания. Только факты, слышатся требования генерала Валериана.        – Сэр, мы вернулись с Восточного Тракта. Отряд виконта Давида... Они шли быстрее, чем человек в здравом уме. Ни привалов, ни костров. Но на переправе через Темный Ручей их ждала засада Галланта.       Одри сжимает кулаки. Она слышала о Темном Ручье: топкое, гиблое место.       – Засада? Сколько?       – Точно сказать не могу. Но судя по следам, сэр, им пришлось принимать бой в воде и грязи. Потери... они потеряли двух лошадей и, видимо, одного человека. Но они прорвались.       Генерал ударяет по столу. Звук достигает даже принцессу и рыцаря, будто они и сами находятся в той комнате. Одри вздрагивает, но продолжает впитывать каждое произнесенное слово.       – Черт! Галлант знал! Этот чертов Сэмьюэл!       – Есть и другая проблема, сэр. Мы видели патрули Галланта. Они не просто патрули, они вооружены как на войну и активно блокировали мост у Старого Перехода.       Валериан тяжело выдыхает.       – Виконт не дурак, он не пошел бы через мост.       – Он не пошел. Сэр, он взял обходной путь... через топь. Через болото у Затерянных Озер.       Если бы он этого не сделал, он потерял бы половину дня.       Одри закрывает глаза. Топь. Она знает, что Давид выбрал самый опасный, но самый быстрый путь, чтобы уложиться в её законные сроки.       – Они идут на пределе, Генерал. Его люди еле держатся. А виконт... его люди говорят, он не спит. Он идет вперед, словно его ведут... черти. Если он не достигнет замка до утра, он просто упадёт от изнеможения. Сэр, его тело не выдержит.       – Пусть падает, если доставит доказательство! Отправляйтесь в лазарет. И никому не слова.       Одри отстранилась от двери. Она больше не слышала голоса, но в её ушах стояли слова "топь" и "изнеможение". Принцесса осознала: она послала Давида не просто на миссию, а на безумие. Её спасение Королевства потребовало, чтобы самый благородный человек, которого она знала, уподобился "чертям", чтобы не спать и не есть.       Её мир — мир красоты, морали и долгих, изящных законов — столкнулся с грязью, кровью и беспощадной скоростью.              Девушка молча и так же тихо, как пришла, уходит обратно, в сторону своей комнаты, откуда пришла. Фелония все так же следует за ней. Ей тяжело было слушать о том, с чем сейчас столкнулся ее сокомандник, но то, как сейчас должно быть плохо принцессе, отправившей его на эту миссию лично… Баронесса не хотела этого знать.  Одри не могла уснуть уже которую ночь. Вот она, жизнь королевы.

***

      Одри не спала уже которую ночь. Она легла в свою постель в платье, даже не переодеваясь в ночную рубашку, укрылась одеялом и смотрела то в потолок, то в окно, где уже скоро должно было начать светлеть ночное синее небо.  ​​Когда первые лучи солнца коснулись замка, она услышала звук, который прорвал напряженную тишину: Сигнал Возвращения — громкий, чистый горн, сыгранный по уставу. Не тревога, а весть о завершении похода.       Она не стала ждать прислуги. В той же одежде, в которой провела весь прошлый, казалось, бесконечный день, Одри бросилась вниз. Во дворе уже ждали. Сомнус стоял у центральной лестницы, облаченный в парадный камзол. Генерал Валериан скрестил руки на груди, а Судья Сенека стоял на своем посту, его мантия была безупречна, как и его бесстрастное выражение лица.       Въезд в замок открылся.       Внутрь въехал небольшой, измотанный отряд Королевской Гвардии. Они двигались медленно, но не сломленно. Они продержались. Давид был впереди.       Он был живой, но это был живой мертвец. На его лице запеклась грязь, смешанная, возможно, с кровью. Его кольчуга была разорвана, а волосы прилипли к потному лбу. Он выглядел не триумфатором, а солдатом, который выполнил невыполнимое.       Давид остановил коня прямо перед лестницей. Он спешился, и это был не прыжок, а тяжелое, едва контролируемое падение на землю. Он сделал несколько шагов, игнорируя всех, кроме Одри. Она стояла за спиной Сенеки, словно прикованная.       Он подошел к Судье Сенеке. Его взгляд был пуст, но его действия были точны. Он бросил тяжелый сверток, завернутый в обрывок пропитанной кровью ткани, к ногам Судьи. Звук глухого удара о каменный пол отозвался эхом в тишине двора.       В его голосе не было былой живости и звонкости. Он был глухим и хриплым.       – Закон Айронделла соблюден, Судья. Я принёс требуемое доказательство.        На секунду он перевел дыхание. Его взгляд вернулся к Одри. В нем не было ни радости победы, ни упрека, а лишь тяжелая, изнурительная преданность.       – А я... я выполнил свой приказ, Ваше Высочество, – уже чуть громче, обращаясь только к ней, произнес Давид.       С этими словами его силы окончательно иссякли. Он не упал. Он рухнул на колени – не в знак почтения, а потому, что его ноги больше не держали. Его голова была повернута в сторону Одри.       Одри не двинулась. Она чувствовала, как на нее смотрят все: Сомнус, Сенека, гвардейцы.              Она уже была Королевой. Она держалась прямо, не позволяя себе показать ни облегчение, ни ужас.       Сомнус шагнул вперед, чтобы посмотреть на сверток, но Сенека поднял руку, останавливая его.       – Доказательство получено. Виконт Давид, вам следует...       Но Давид его не слушал. Он просто стоял на коленях, глядя на Одри, пока его собственные люди не поспешили к нему, чтобы увести.       Одри наблюдала, как его уводят — израненного, сломленного, но живого. Она выполнила свой долг. Она стала Королевой.