4.

— Лен…а как ты намекнула Вахиту, что замуж хочешь? — Наташа застенчиво отвела взгляд. Они сидели в кафе, пока их мужчины в качалке зависали. Лена кушала уже второе пирожное, ведь сын очень хотел сладенького. Натаха была в последнее время на взводе будто, хотя в отношениях с Вовой у них вроде хорошо всё было. — Так, — протянула Зималетдинова, игриво смотря на Рудакову.- Неужто Суворова в оборот окончательно взять решила? — Наташа в шутку закатила глаза, и Лена посмеялась.- Если серьёзно, то Вахиту бесполезно намекать. Я ему в лоб сказала, что женой его хочу быть, но Вова, мне кажется, более…чуткий. Скажи что-то типа: «Ой, Лена такая радостная, что Вахит предложение ей сделал» — и всё, Суворов за кольцом побежит. — Мог и бы и сам догадаться, — всё-таки дёрнула головой Наташа.- Вот чё их всё подталкивать нужно?! — Подталкивать к чему? — Адидас и Зима появились неожиданно. Вова со спины обнял Рудакову и с интересом заглянул ей в лицо. — Неважно, — отмахнулась Наташа. Вахит чмокнул жену, тем самым убрав шоколадный крем с её верхней губы. Лена улыбнулась, так обожаемо смотря на мужа, что Зималетдинов чуть ли не растаял. — Как поживает сын? — Зима поцеловал и животик жены. — Толкается жуть, — вздохнула она.- Но это значит, что здоров. — А имя выбрали уже? — Наташа уже была в объятиях Вовы, который сидел рядом с ней. Вахит тоже обнял жену, устроившись на соседнем стуле. — Нет, как-то не думали об этом, — пожала плечами Лена.- Мне «Павел» нравится. — Не, не, не, — замотал головой Вахит.- Кащея Пашей зовут. — Ладно, — цокнула Елена.- Михаил — имя хорошее. — Миша — это Ералаш, — цвыркнул Зималетдинов. Елена закатила глаза: — Андрей, Вадим, Константин? — Андрей — Пальто, Вадим — Желтый, Константин — Костик. Последние два даже не из Универсама. Давай Валерой назовём? — Вахит бодро посмотрел на каменное лицо жены. — Ты издеваешься? Назвать сына в честь своего лучше друга? — она всплеснула руками.- Вахит, уж лучше тогда Владимиром называть, — Лена тыкнула пальцем в Адидаса, который тихо посмеивался с Рудаковой над друзьями.- Короче, Ильёй будет. В честь Ленина, — Зималетдинова сложила руки на груди.- Или Иосифом. В честь Сталина. Выбирай. — Давай мы вернёмся к этому разговору попозже, — дипломатично улыбнулся Зималетдинов. — Ладно. Но Валерой он точно не будет. Ни при каких условиях абсолютно! — безапелляционно сказала Лена.- Лучше скажи мне, ты долго думал, прежде чем подарить мне каблуки? — Да. Тебе не понравились что ли? — Вахит несильно понурил голову. Он вчера два долбанных часа бегал по Казани и выбирал туфельки для жены. Приятно сделать ей хотел. Елена умилённо улыбнулась и, погладила плечо мужа, сказала: — Очень понравились. Но я ж их носить не смогу сейчас, — ей даже как-то стыдно стало, что она так колко спросила у Вахита о подарке. Зималетдинов же в тонкости беременности не был углублён, не знает, что ноги отекают сильно.- Мне в ботинках-то тяжело ходить. — Ну ничего! — оптимистично сжал ладонь жены Вахит.- После родов отведу тебя в ресторан! — Замётано, — кокетливо повела плечом Лена.

***

— Любовь моя, — в палату зашёл Вахит с большим букетом роз. Родила в ночь с двадцать второго на двадцать третье сентября. Мучалась бедная восемь часов, чтоб сын на свет появился. Тяжело было, врачи сказали, что крови много потеряла. Ленке так плохо было, что Зималетдинову разрешили навестить её только на третий день, а поздравления под окнами всем Универсамом, наоборот, строго запретили, потому что сон рожениц нельзя нарушать.- Ты как? — он подлетел к ней, будто Лена умирала, и это были последние её секунды жизни. Хотя вообще, Елена правда очень болезненно выглядела: лежала на спине, смотрела в потолок и, кажется, вообще ни на что не реагировала.- Лена? — Вахит взял её лицо в свои ладони, не на шутку испугавшись. — Вахит, — тихо сказала Зималетдинова, облизнув пересохшие губы, и посмотрела на мужа.- Я умереть хочу. — Лена! — воскликнул Вахит, побледнев до ужаса.- Что ты говоришь? Ты дурочка совсем? Я люблю тебя, сын родился, как мы без тебя? — У меня всё тело болит ужасно, — прохрипела она.- Сына забрали на осмотр, хоть двадцать минут полежу. — А ты всё это время на ногах что ли? — у Вахита сердце сжималось. Его Леночке так плохо, а он сделать ничего не может. — Оторваться от него не могу, — Елена слабо улыбнулась.- Он такой красивый, Вахит, ты себе представить не можешь. — Если он красивый, то точно в тебя, — засмеялся Вахит, целуя жену в щёки. — Глаза у него твои, — покачала головой Лена. В этот момент в палату зашла Наташа с сыном друзей, и Зималетдинов тут же выпрямился, в ступоре встав напротив Рудаковой. — Сына на руки возьмёшь? — Наташа засмеялась, ведь у Вахита начали слезиться глаза. — Я ж уроню, — растеряно сказал Зималетдинов, покосившись на жену. — Не уронишь и не сломаешь, — Лена кивнула на Рудакову.- Бери давай. Сыну нужно папу почувствовать.       Вахит, учащённо дыша, протянул трясущиеся руки к Наташе. Рудакова аккуратно переложила младенца, и Зималетдинов часто заморгал, чтобы слёзы не потекли. Такой маленький, такой хорошенький. Его. Это, блять, его ребёнок! Прекрасный человечек, который появился на свет всего лишь три дня назад, является его продолжением. И у него правда были раскосые карие глаза, прям как у Вахита. — Я люблю вас, — тихо прошептала Елена, всё же с трудом поднявшись, и обняла мужа со спины.- Вы у меня самые лучшие. — А выбрали имя-то? — Наташа, сама еле сдерживая слёзы, с улыбкой посмотрела на друзей. — Ильнар, — Вахит поцеловал спящего сына в лоб. Имя решили выбрать татарское, потому что, во-первых, с татарской фамилией и отчеством оно беспроигрышно звучало, во-вторых, Вахиту было важно, чтобы сын помнил, откуда он родом и какая кровь в нём течёт. Ну, пятьдесят процентов, конечно, Ленка-то русская, но всё же. — Зималетдинов Ильнар Вахитович, — одобряюще закивала Наташа.- Очень хорошо звучит! Лучше, чем Валера, — она укоризненно посмотрела на Вахита, а он рассмеялся вместе с Еленой.

***

— Не курим! Сейчас Лена с мелким придёт! — рявкнул Вахит, когда Турбо потянулся к пачке сигарет. Уже как месяц семья Зималетдиновых состоит из трёх человек. Ильнар Вахитович был здоровенным ребёнком — Лене поднимать его было трудно -, но очень спокойным по ночам, поэтому Лена с Вахитом могли нормально поспать, ну, или насладиться друг другом. Зималетдинову старшему очень нравилось, что в связи с беременностью размер груди Елены стал на несколько размерчиков больше. Универсам, кстати, знал, что через два месяца Вахит с женой и сыном уедет, и, на удивление, очень смиренно это приняли — прекрасно же всё понимали. — Всем привет, — открыв дверь, Лена начала заходить в качалку спиной вперёд, везя коляску, но Адидас галантно помог ей. Ильнара любили все до безумия, даже Кащей на руках подержать захотел его. — Я так рад, что вы у меня есть, — Вахит поцеловал жену и взял на руки смеющегося сына. Ильнар Вахитович всегда смеялся, когда в поле его зрения попадал Вова — усы, наверное, смешили.