Глава 4

Кролик. Это слово прозвучало с удушающей нежностью и безумным теплом. Будто это не какое-то обидное обзывательство, а ласковое прозвище для любимого человека. И это произнес он. Матвей. Когда он сказал «кролик», я точно поняла, что это он. Мой школьный враг, последний раз которого я видела в девятом классе. После наши классы расформировали, и я его больше не встречала. Я медленно повернулась, боясь поднять заплаканные глаза. — Ты в порядке? — спокойно и с ноткой нежности спросил Матвей, застегивая на мне свою куртку. Я лишь всхлипнула. — Ясно, ты пиздец не в порядке, — мне показалось, что Матвей измученно улыбнулся. — Хочешь поговорить? — Я помотала головой в знак отрицания. — Тебя обнять? Не дождавшись моего ответа, Матвей сделал шаг, вставая ко мне ближе, и заключил в объятия. Его тело согревало, но из-за усилившихся ощущений я начала чувствовать зверский холод под ногами. Из глаз текло все больше и больше слез, но это уже были не слезы боли, а слезы облегчения. Я не одна. От парня пахло северным морем и звездным небом. Мне хотелось утонуть в его объятиях, и я даже забыла о том, что видела несколько минут назад. Все мысли сосредоточились на Матвее, который нашел меня в самый подходящий момент. — Ты замерзла, пойдем, — негромко произнес парень. — Не хочу, — буркнула я. Тогда Матвей поднял меня на руки, я пискнула и крепко обхватила его шею. — Матвей, я не хочу туда возвращаться, отпусти меня. Парень посмотрел мне в глаза, улыбнулся одним уголком губ и так же спокойно произнес: — Рад тебя снова видеть, кролик. — Снова «кролик», произнесенный с нежностью и теплом. Не так, как в школе. Матвей направился в сторону дома, все еще держа меня на руках. Я перестала сопротивляться и приготовилась к встрече с предателями. В последнюю секунду перед входом в дом пошел снег. Матвей поставил меня на пол и велел найти ванную комнату, чтобы погреть ноги в теплой воде. Я, все еще помня о том, что могу столкнуться с Костей и Викой, которых пока видеть не готова, попросила парня пойти со мной, и он, немного удивившись, кивнул. Мы быстро нашли ванную комнату, Матвей зашел за мной и закрыл дверь. Я быстро набрала немного воды и опустила туда ноги. Тепло сразу прошлось по моим ногам, и я довольно прикрыла глаза. Парень опустился рядом со мной на пол, облокотившись об ванну. Какое-то время мы так и сидели молча, думая о своем. В какой-то момент Матвей все-таки нарушил молчание. — Ты как? — Лицо парня оставалось все таким же непроницаемым, будто у него внутри сидит многое, о чем бы он хотел поговорить, но пока не решался. — Уже лучше, — болтая ногами в воде, ответила я. — Как учеба в институте? — Меня все устраивает, иду на красный диплом. — Умничка, — Матвей слегка улыбнулся. — Почему ты так себя ведешь? — после недолгого молчания спросила я. — Как «так»? — Он явно понимал и сам, но, видимо, решил поиграть. — В школе ты травил меня. — Без нотки злости произнесла я. — Это лишь детские шалости. — Не сказала бы. Почему ты сейчас... такой? — Какой? — Ведешь себя так, будто мы давние друзья. — А это разве не так? — Матвей поднял на меня глаза и посмотрел снизу вверх. — Обычно такие отношения называются враждебными. — Но сейчас же мы не враждуем. Так давай станем давними друзьями. — Он нес полный бред, но при этом говорил это максимально серьезно, глядя мне в глаза. — Ты странный. К моему удивлению, Матвей лишь звонко рассмеялся, и я покраснела. — Приму за комплимент, кролик. — Хватит меня так называть, — смущенно буркнула я. — А в школе ты не жаловалась. — В школе это было оскорблением. — В смысле? — Матвей свел брови к переносице, будто бы я сказала что-то дикое. — Ты называл меня так из-за моей беспомощности. Кролики маленькие и жалкие, как я. — Вообще-то я имел ввиду не это. — А что ты имел ввиду?! Матвей лишь промолчал, отвернувшись от меня, а потом чуть смущенно буркнул: — Кролики довольно милые. Кровь прилила к щекам, и я отвернулась лицом к стене. Он пытается оправдать свое поведение какими-то детскими шалостями, или это я слишком преувеличиваю воспоминания о детстве? И почему я так зациклилась на своем школьном враге?! Или его теперь нельзя так называть... — Мой парень изменил мне с моей лучшей подругой на этой вечеринке. Они сейчас где-то внизу, а может все еще развлекаются в комнате, — чтобы перевести тему все-таки рассказала я. — Идиоты, — обдумав, что сказать, бросил Матвей. Я прыснула в кулак. — Знаешь, до этого я чувствовала себя просто ужасно, будто весь мир отвернулся от меня, и больше рядом со мной никого нет. Но сейчас я не чувствую ничего. Мне больше не больно. Пусть Костя идет на все четыре стороны вместе с Викой, мне на них все равно. Единственное, что меня пугает, это то, что они были моими самыми близкими людьми, а еще мне страшно посмотреть им в глаза. Они не знают, что я их видела, и будут делать вид, будто ничего не произошло. Наверное. Матвей снова поднял на меня глаза, глядя на меня с сочувствием. А я подумала о том, что с ним я чувствую безграничное спокойствие. Рядом с Костей я не ощущала тот уют и тепло, лишь какую-то условность наших отношений. С Матвеем же по-другому. — Ты красивая, — отвлек меня от мыслей глубокий голос парня. Он не пытался сделать комплимент и получить реакцию, он будто просто констатировал факт. Я внимательно посмотрела на сидящего Матвея, взглянула в его темные глаза, заметив немного светлую каемочку вокруг радужки, затем скользнула взглядом к его острым скулам и родинке под одной из них, а потом посмотрела на его губы. В голову вдруг пришла мысль, что я безумно хочу его поцеловать. Но кто я такая, чтобы желать такое. У нас не такие отношения. Однако Матвей, будто прочитав мои мысли, встал с пола, посмотрел на меня сверху вниз, осторожно провел своей рукой по линии моей скулы и, наклонившись, нежно поцеловал меня. В животе запорхали бабочки, и я ответила ему со всем теплом, которое во мне накопилось. Положив руки ему на плечи, сжав пальцами черную футболку и став более настойчивой я углубила поцелуй и нашла его язык своим. Матвей будто с цепи сорвался, он стал отвечать со всей страстью, провел своей рукой ниже, спускаясь к шее, и обхватил ее своими длинными пальцами. Я прошлась языком под его верхней губой, и он вздрогнул. Наше дыхание участилось, а сердца бешено забились в унисон. Матвей немного отстранился, тяжело дыша, и посмотрел мне в глаза опьяненным взглядом. — Боже, Ангелина, — выдохнул он и положил свою голову мне на плечо. Меня дернуло от своего имени, произнесенного им. Это звучало до безумия сладко и облегченно, будто парень наконец получил то, о чем так давно грезил. Вода в ванной уже начала остывать, но меня грело тепло тела Матвея, и это все, что мне сейчас было нужно.