💗Бонус 18+💗

Когда за окном вовсю кружился снег, Джию сидела под одеялом и читала книгу. Она купила в магазине рождественскую историю, чтобы создать соответствующее настроение — скоро праздник ведь. Но она не могла сосредоточиться на чтении. Вообще не могла! Совсем не могла! Никак не могла! Из-за белых трусов своего парня, которые мелькали то и дело возле шкафов. Дурацкая и, нужно признать, горячая привычка Хисына — щеголять в трусах по комнатам собственного дома (если быть точнее, их дома, ведь Джию с ним жила уже год!). Джию вздохнула сердито, закатила глаза и… — Хисын, хватит по комнате почти голышом расхаживать! — прикрикнула на него. — Мне это не нравится! — она вспыхнула. Хисын посмотрел на неё немигающим взглядом: «Что?!». Это ему говорит Джию, которая набрасывалась на него неделю назад и упрашивала взять её на полу? Он улыбнулся нагло, проигнорировав её слова, и пошёл в ванную. А вернулся в чём мать родила. Шутка. На его бёдрах было полотенце. Но для Джию оно ничего не значило. То есть, для её похотливого, жаждущего видеть непристойные части тела, взгляда на Хисыне не было ничего из одежды, ни единого кусочка ткани. Ни-че-го. Кажется, её терпению настал предел. Она думала, что сможет сдерживаться, если Хисын будет ходить по дому в одних трусах, но блин! Он настолько отпадно выглядел, что ни о какой выдержке речи не шло. Ни о каком терпении. Она кусала губы, впивалась ногтями в ладошку, чтобы только отвести от него взгляд и не соблазняться. Как только Хисын надевал футболку и штаны, становилось легче, уже не хотелось прижимать его к кровати и… Иногда она хотела ему отсосать. Что уж греха таить. Да, очень хотела. Безумно хотела. Безумнее некуда. У Хисына с волос капало. Эти капельки так красиво падали ему на ключицы и скатывались по накачанной груди. Боже. Джию снова прикусила губу. Отвела взгляд и рухнула лицом в подушку. Пробурчала: — Я тебя ненавижу, Ли Хисын. Не хочу жить вместе. Ты мне надоел. — Это кто ещё кому надоел? — он пощекотал её голую пятку. — Много думаешь о всяком… непристойном. Прекращать надо. Ну, хожу я почти голышом, а ты не смотри и не думай… — Ага. Легко сказать — не думай. Вредина ты такая, — проворчала Джию, против воли растягивая губы в улыбке. — Вот чёрт… Ты такая красотка, Джию. Я думаю, что мне нужно снять полотенце и… сделать то, что ты сейчас больше всего хочешь. Моя непристойномыслящая женщина! Она взвизгнула, когда он перевернул её на спину и прижал своим большим телом к кровати. Её лицо тут же налилось краской. Джию щёлкнула выключателем, погасив ночник. Книжку уронила на столик, та закрылась — Джию успела приклеить закладку. Хисын тронул женские губы своими нежными-нежными… Господи… Как можно быть таким?.. М-м-м… Джию просто таяла… опять… Хисын исследовал её чуткое тело прикосновениями шершавых пальцев. — Вау… Там так много смазки… не сопротивляйся, хорошо? — он подул на её лицо и чмокнул в губы. Джию нащупала краешек полотенца, подёргала вверх и в стороны и провела ладонью по всей длине Хисына. Джию поплыла окончательно. — Хисын, я хочу облизать твой член. Дашь? — прямо спросила она. — А связать меня не хочешь для начала? — усмехнулся он, коснувшись носом её мокрого клитора. Хисын прикрыл глаза и высунул язык. Он провёл им медленно, дразняще, собирая всю смазку и смакуя её на кончике языка. Джию была вкусной, как и всегда. А внутри горячая. Он мягко ввёл в неё указательный палец. Растянув одним пальцем, Хисын добавил второй. Джию пробила дрожь. Она облизала губы и стиснула пальцами покрывало. Боль пронзила нижнюю часть её тела. Сладкая, слегка колючая и желанная… — Хисын, ты просто ужаснейший из смертных, — протянула она заплетающимся языком. Хисын на мгновение оторвался от лакомства, провёл языком по губам и произнёс, поглаживая её лобок пальцами: — Обидно, знаешь ли… — он поднялся к её губам и, прежде чем она успела что-то сказать, крепко поцеловал, заткнув её красивый ротик. — Ну прости… во время этого я болтать не могу. Джию запрокинула голову, выдохнула. В глазах у неё помутилось, когда Хисын взял её за талию и насадил на свой огромный член… Он не был таким уж огромным, но когда он был внутри… он ощущался большим и твёрдым. — Ты так сладко стонешь, Джию… — с ухмылкой сказал Хисын. — Мне это определённо нравится. — А говорил, что в постели не любишь болтать… а-а!.. Джию схватила его за плечи, впилась в них ногтями и задышала часто. Хисын был полностью в ней. Полностью. Она задрожала под ним, когда он стал медленно отстраняться, покрывая её обнажённое тело поцелуями и лаская её упругую грудь. Джию зарылась напряженными пальцами в его мокрые волосы, они чуть подсохли, но всё же… они пахли горьковато-сладким шампунем. Джию зарылась в них губами, носом, поцеловала и застонала громко-громко. Шлепки Хисына о её бёдра подмывали не просто стонать, а кричать от немыслимого, нереального наслаждения! Зачем она сдерживалась? Почему просто не могла сказать Хисыну: «Я хочу, чтобы ты трахал меня жёстко и долго! С утра до вечера! Трахай меня, Ли Хисын!» Она легла на бок, а Хисын прижался бёдрами сзади и снова вошёл. В этой позе проникновение было уже не таким глубоким и приятным, но всё-таки проникновение было. Хисын обнимал её за грудь, ласкал руками, теребил соски и целовал лицо Джию. Она знала, что этот мужчина супер выносливый, и он правда, если она скажет, будет трахаться с ней хоть до рассвета. Джию млела от объятий, млела от позы. Пусть она и не сделала Хисыну минет, она была определённо довольна тем, что происходило сейчас. Позднее он трахал её, поставив на четвереньки, и шлёпал по ягодицам. Джию неприлично текла, неприлично пахла, а Хисына это всё просто выводило из себя. Он злился, что она не кончала. Злился и заставлял её прогибаться всякий раз, когда вколачивался между её ногами. Она не была уверена, что при следующем толчке не упадёт, не обессилет. Руки едва держали. — Побыстрее, Хисын! Пожалуйста-а-а! Она могла кончить только от сильной стимуляции. Хисын положил ладонь на её живот, поднял Джию, она прижалась спиной к его телу и почувствовала пальцами, которыми дотронулась до своих бёдер, тёплую бесцветную смазку, которой было непозволительно много. Одеяло промокло, как и простыня. Хисын поцеловал Джию в плечо, погладил её по ногам, дотронулся там, откуда текла смазка, и промурлыкал от счастья. Он смог довести её до такого… Это было великолепно! — Ну что, милая Джию, теперь мне полагается минет? — спросил он, облизав её мягкие губы. — Хочу запихнуть член в твой маленький рот. Он заухмылялся явно блефуя. Ничего он не хотел запихивать. Он видел, что она устала, и хочет упасть лицом в подушку. — Давай я тебя помою хотя бы, — произнёс Хисын уже другим тоном, спокойным и убаюкивающим. — Давай-давай! Ух! — он поднял её на руки. — Лёгкая, как пушинка! — сказал Хисын, поцеловав её в носик. — Тебе понравилось? — Да, но я жутко устала и хочу спать. — Вижу, — улыбнулся Хисын, встав вместе с ней под струи душа. — Иди ко мне. Он приобнял её, намылил мочалку и осторожно провёл по её ногам, а потом и по рукам, и по груди. Джию вся покрылась мурашками. Слишком эти объятия и поглаживания были приятными. Она вспомнила о том, что поцелуй под омелой означает крепкие отношения и настоящую любовь. Кажется, это всё сбылось. Потому что она была счастливой в этих отношениях и верила, что Хисын также был счастлив. Он улыбнулся, будто услышав её мысли, и шепнул в её ухо: — Думаешь о том, какой я великолепный? — Думаю об омеле, — призналась Джию. — Я рада, что мы с тобой нашли друг друга тем Рождеством. — Нашли чуть раньше, — поправил Хисын. — Ой, ты почти заснула. Он засмеялся, ущипнув её за кончик носа. — Не сплю я, — буркнула она. — Милашка, — протянул он сладко и поцеловал в мокрые губы. Она стиснула его в объятиях. Она очень его любила. Пожалуйста, пусть их счастье длится очень, очень долго!