Часть 1

      –…Что ж, пришли результаты анализов и прочие показания за этот месяц, –говорит мужчина в белоснежном халате вполголоса; чиркая ручкой в своём «дневнике наблюдения», он обходит помещение раза три-четыре за всё присутствие девушки, –Сказать честно, пока не радуешь своим состоянием, поэтому тебя направили ко мне.       В кабинете доктора Масакрика девушке тревожно не понять отчего; ей хочется забиться в самый дальний угол, согнувшись пополам, спрятавшись в острых худых коленях, лишь бы никто её не трогал. Ушко настороженно вглядывается в черты строгого мужского лица и ту кидает в дичайший озноб от его вида: глаза у того искрятся, как лезвие кухонного ножа, а об его скулы, кажется, порезаться можно. Триггер срабатывает на похожих людей очень часто. Стекла прямоугольных очков, съехавших с переносицы носа, поблескивают в свете уходящего солнца из окна, и он в тишине глухой обращает на себя внимание.       –Скажи, почему твои родители приняли решение тебя записать к психиатру? — откладывая листы бумаги и ручку бросив в карман медицинского халата, пропахшего разными препаратами и медикаментами, сцеживает.       Голубоволосая бегло обводив взглядом вещи в кабинете, укрывшись от взора Масакрика не намного. Руки начинают сильно дрожать, и в голове мысли не вяжутся, как бы не старалась та сконцентрироваться на доктора. Ощущение есть, что ком в горле не даёт даже пискнуть. Худая сутулая девочка по сути. С ликом ребёнка лет тринадцати, хотя той на деле семнадцать, и невозможно пугливым глазами. Мужчина выдыхает, подвинув стул, усаживается напротив неё.       –Не волнуйся ты так… Я же помочь хочу, –в целях успокоить Масакрик берёт в свои ладони руку пациентки и поглаживает тыльную сторону большим пальцем, –Рассказывай.       Та сжимает губы в тонкую ниточку и мотает отрицательно головой, на глазах появляются мелкие слезы. Врач вытаращил сначала глаза в непонимании чего же она испугалась, но взял поспешно себя в руки.       –Так, повторяй за мной, — тише сказал он, –Глубоко вздохни. На десять секунд задержи дыхание — выдох… Опять вдох, держи, — выдох.       Ушко слушала все указания врача и делала то, что и он, понемногу приходя в себя. Мелодичный голос его отвлекал от каких-либо мыслей, давая на самом деле возможность очистить голову. Так дышала минуты три. После мокрые дорожки слез вытерла рукавом полосатой кофты.       –Всё? Успокоилась? — в ответ кивок, –Умница.       Он вгоняет в краску Ушко обращением и на последок своей, весьма, аккуратной улыбкой, что сочится светом и теплом, которого так не хватало ей. Девушка краснеет, так как для неё это прозвучало необычно, в каком-то смысле, чем смешит мужчину, заставляя его самодовольно развалиться на стуле. Да чего же стеснительная девонька попалась.       –В общем… Думала, что все ушли на работу и в ванной закрылась с бритвенным станком. А когда вышла, увидела мать, которая не пошла на работу из-за плохого самочувствия. И вот… Как-то так, –гнусаво промолвила голубоволосая.       –А что тебя побудило это сделать? –уже, будучи убеждённым, что она готова на разговор, он задал ей встречный вопрос.       Холодный свет помещения всё ещё напрягает, но он разбавляется тёплым светом солнечного диска, доставляя хотя бы внешний покой.       –На самом деле много чего: я не могу себя до конца принять, мне некомфортно в своём теле и насущные проблемы давят, что просто поплакать не получается. Могу по пустякам разреветься и при этом, когда меня обидят, вообще не в состоянии выдавить пару слезинок.       –А сейчас ты плакала из-за меня?       –Нет… Хотя, не знаю… — голубоволосая, оторвав ноги от пола, прижала к груди колени, — Скорее всего, больше накрутила. Ассоциация с Вашим образом, может, не есть хорошая, а образ этот вспомнить не получается.       Пациентка убирает с лица непослушную прядь голубых волос за ухо. Чуть свободно общается, врач это подмечает.       — Боишься меня? — спрашивает он.       –Да нет же, просто трепетно всё время. Я со вчерашнего дня успокоиться не могу… До сих пор не понимаю, зачем мне надо было в тот день так отличиться. Еще так долго здесь, у вас всех.       Ушко поникла и снова начала подрагивать.       –Тебе незачем себя винить в этом. Рано или поздно узнали бы о твоих проблемах, — мужчина, щёлкнув по носу Ушко, дабы та сфокусировалась на субъект перед собой, усмехнулся про себя, –Можешь ответить, почему всё склонилась к этому?       Девушка, помявшись, лишь выдохнула. Она, кажется, больше не хочет на эту тему общаться. Масакрик тоскливо подперел щеку рукой.       –Не подумай, что я хочу залезть вовнутрь тебя и вытрясти все секреты наружу. Хочу разобраться в ситуации.       Ушко вдруг стыдливо укрылась от выразительных лисьих глаз доктора, носом уткнувшись в колени.       –Звучит странно, однако, — сказала голубоволосая.       –Что именно?.. –потупив взгляд о фигуру пациентки, мужчина прокрутил свои слова, а затем понял, как фраза была сказана, –Ой, прости. Не хотел так пошло преподнести. Смутил ли я тебя этим?       –Немного, –тихо, но разборчиво сцедила она.       Хмыкнув про себя, доктор поправил очки и ширенько улыбнулся.       –Прости меня.       –…Не знаю. Тело своё ненавижу. За что не пойму. То есть, осознаю всю слабость, никчёмность и отсутствие чего-то привлекательного. Но многие так думают и считают, только у них не замечается склонности к тому роду «деяний». Вообще, мать задумалась меня сюда отправить давно еще, чтобы я проконсультировалась с специалистами по поводу моего сбившего питания. Типа, ей кажется, что каждый раз, когда я нервничаю мой желудок реагирует должным образом: выкидывает из организма только что съеденный обед. Я никогда не говорила, что до этого не ела неделями.       –Ты в обмороки часто падаешь?       –Раньше я постоянно в отключке была, потом я могла забыть даже, что не употребляла, пускай, самое малое количество еды. Всё на одной воде.       –Здесь ела что-нибудь?       –Под надзором медсестры только.       Мужчина, встав с места, направился к окну и, закрыв шторы стерильно белые, оглянулся на девушку, что была истощённой от сей беседы.       –Тебе пора в палату, — отрезал он и подошёл к пациентке, –Рад был свидеться.       Протянув широкую мужскую ладонь, Масакрик позволил себе поцеловать руку девушки, галантно улыбнувшись. Голубоволосая, как ошпаренная, отдернула руку, а потом неловко хихикнула.       –Взаимно.