Часть 1

Панельные пятиэтажки возвышались над маленькой школой, единственной в забытом Богом городке. Двухэтажное серое здание в виде буквы «Н» одиноко стояло, заносимое пушистым снегом. Каникулы у школьников давно начались, и вот уже несколько дней в окошках не загорался свет, а классы замерзали. Казалось, школа задремала. Рано стемнело, и уличные фонари начали загораться один за другим. Силуэты редких прохожих то и дело виднелись в желтом свете электрических лампочек. Вдруг большая куча людей показалась в переулке и быстрым шагом пересекла дорогу, направляясь к школе. Чернеющие точки толкались, пихались, и куча постоянно меняла свою форму. Наконец, толпа достигла своей цели, скрывшись в неосвещенном дворе школы. Куча выплюнула крошечную, скрюченную девочку, которая тут же свалилась на сырой снег. Рядом с ней упала длинная сумка. Девочка несмело подняла голову. По ее лицу катились прозрачные слезы, а в глазах застыл страх. Она в панике оглянулась назад, на холодные стены, и всхлипнула. Школа не ответила, как всегда оставаясь немым свидетелем. — Не надо, — девочка отступила и прижалась спиной к ледяному камню, — прошу. — Че? — кто-то крикнул из толпы, — страшилище что-то еще вякает? Дети рассмеялись. — А повторить погромче не можешь? — курносый мальчик вышел вперед и, взяв охапку снега, швырнул в школьницу. — Мы не расслышали. Девочка замотала головой и притихла. Она совсем забилась в стену, будто бы желая слиться с камнем. Подростки стояли полукругом и хищно смотрели на беззащитную жертву. Они словно выжидали перед тем, как наброситься. В девочку полетел первый снежок, который разбился о стену рядом с ее головой. За первым последовал второй, третий, а за ними еще, еще. Она отвернулась и еще больше сжалась. Льдинки больно ударялись о тело, изредка попадая по голове. Девочка стала закрываться сумкой. — Стойте! — заорал тот же пацан и подлетел к школьнице, выдергивая футляр, — ну-ну, так же нечестно, — он улыбнулся во все зубы и радостно помахал добычей. Она хотела было закричать, чтобы он вернул ей ее вещь, но смелости хватило только на то, чтобы встретиться глазами с обидчиком и вновь потупить взгляд. — Все, сказать больше нечего? — мальчик засмеялся и раскрыл перед всеми сумку. — Посмотрим, что страшилище таскает с собой! Он вытряхнул на снег лакированную скрипку со смычком и большую папку с листами. — Так ты у нас настоящий музыкант! — усмехнулась девочка с толстой косой и небрежно пнула музыкальный инструмент. — Не трогай! — Ой, да я только посмотрю. Жалко что ли тебе? — девочка гаденько посмотрела на плачущую одноклассницу и с силой наступила на гриф. Дерево не выдержало веса и, застонав, треснуло. Ребята засмеялись. Под всеобщий хохот и отчаянный крик девчонка подняла папку и вырвала оттуда листы. Другие подхватили ее идею и растерзали тетрадь, комкая, рвя бумагу и топча. Один из мальчиков нерешительно подошел и пнул корпус поломанной скрипки. Он огляделся по сторонам, и видя, как одни ребята обезумевши рвут на части нотную тетрадь, а другие удерживают воющую девочку, схватил инструмент и швырнул на крышу. Бедная скрипка больно ударилась о шифер. Ее падение сопроводилось глухим и громким шлепком. — Вот это да… — дети задрали головы, смотря на темное здание. — Даня, хороший бросок! — восхищенно сказала девочка, которая сломала гриф. — Какой ты у меня сильный! Сразу видно, что капитан команды! — она нежно улыбнулась мальчику и обняла, повиснув на нем. — Ой, Ань, давай без этих ваших умилений, — сказал один из пацанов и сплюнул на мятый лист, исписанный нотами. — Вовчик прав, нужно закончить дело. Страшилище должна запомнить раз и навсегда, что сдавать своих неправильно, — высокая девочка сдернула с одноклассницы шапку и схватила за длинные волосы, заставляя наклониться. Двое мальчишек все еще крепко держали ее сзади, заламывая руки. — Дань, у тебя же был ножик? Доставай и иди-ка сюда. — Ален, ты чего? — Аня с опаской посмотрела на подругу. — Да так, надо же кое-что на память оставить предательнице. Поправим ей прическу. Даня вынул из кармана складной ножик и, оттолкнув от себя Аню, подошел к ребятам. — Режь, я буду держать ее волосы, — Алена демонстративно оттянула светлые пряди. Девочка, скованная по рукам затрепыхалась, пытаясь вырваться. Сквозь слезы в ее глазах плескалась ненависть. — Тихо, а то отрежем лишнее! — Алена, не надо, хватит уже с нее, — Даня сложил нож и отступил. — Ты че, ссыкло? — зашипел Вова, — или ты забыл из-за кого Ксюха пропала? Это она последняя была с ней. Или ты захотел повторить судьбу сестренки? — Нет… — Ну действуй тогда! Давай! Под гнетущими взглядами друзей Даня подсунул лезвие под волосы и чиркнул, отрезая нижние пряди. Он то и дело нервно поглядывал на девочку, которую остригал. Она сначала кричала и вырывалась, но под конец смирилась и лишь тихо всхлипывала. Ему не было видно, но в глазах больше не было ни злости, ни ярости, только ледяное безразличие. Вдруг издалека раздался крик, и кто-то из пацанов заорал, что нужно бежать. Дети тут же сорвались, толкаясь и пихаясь. В это время рука Дани соскочила, и нож царапнул маленькое ухо. Мальчик в ужасе уставился на тонкую полоску, которая мгновенно наполнилась кровью. Сзади его кто-то толкнул и дернул за рукав, крича что-то. От неожиданности он выронил нож. Однако поднимать папин подарок не было времени, и Даня побежал вместе с остальными, гонимый страхом быть пойманным на месте преступления. *** Одноклассники разбежались по домам. И теперь Даня в гордом одиночестве вяло шагал по занесенной дороге. Он был одним из немногих невезучих ребят, которые жили загородом. Благо, что поселок находился совсем близко от центра городка, и путь от школы до дома занимал не больше получаса. Мимо проносились редкие машины, которые даже не замечали одинокого, медленно плетущегося подростка. На душе у него было скверно. Все мысли Дани занимал потерянный нож. Было ужасно жаль лишиться дорогого подарка, да и вещица была довольно необычная, могли опознать владельца. На ножике были выбиты инициалы, первые буквы фамилии и имени деда. Когда Даня подходил к дому, уже ярко светил месяц, а звезды, раскиданные по всему небу, горели. Снег отражал ночной свет и слегка поблескивал. Знакомый деревянный домик показался среди таких же неприметных построек, и мальчик ускорил шаг. Он резво перепрыгнул через калитку и остановился, вздохнув. На темной двери красовался кривой снеговик с метлой и ведром, нарисованный Ксюшей еще три недели назад. Даня устало посмотрел на картинку и постучал. — Где ты был? Так поздно уже! — раздалось из-за двери, и в проходе возникла молодая женщина с короткими, черными волосами. Поверх темно-синего платья на ней был одет испачканный разляпистый фартук. Она нервно взмахнула полотенцем и впустила мальчика внутрь. — Ну вот что с тобой делать? Опять ходишь непонятно где, а сегодня как-никак праздник! — горестно сказала она. — Ну ничего, Марка пока тоже нет. Голодный? Иди сюда, сядь, перекуси хоть салатом. Нечего голодным ждать ночи, — она взяла одну из красивых тарелочек, приготовленных для празднования Нового года, и стала быстро класть Оливье. — Спасибо, тетя Ольга, — пробубнил с набитым ртом мальчик. В это время хозяйка принялась переворачивать что-то на сковороде, поглядывая за тем, как варится картошка. У Дани совсем не было аппетита, и он положил голову на согнутые локти, рассматривая комнату. Часы мирно тикали, рядом на старых обоях висели бесчисленные рисунки сестры. С кухни были видны зеленые ветки ели, которую Марк с Даней срубили и притащили из леса. Новогоднее дерево до сих пор не было украшено. В коробке так и остались лежать елочные игрушки, дождик и прошлогодняя гирлянда, которая не работала. Даня едва притронулся к еде, как в дверь постучали. Ольга побежала открывать. Мальчик широко зевнул, прислушиваясь к голосам. Марк что-то сердито объяснял жене и был явно недоволен. Он который день ходил в милицию, надеясь на то, что они найдут его дочь. Однако уже почти месяц поиски были безрезультатны. Безутешных родителей каждый день пичкали обещаниями, что девочку скоро найдут, но пока все ограничивалось лишь словами. Так что, когда дядя, громко топая, вошел на кухню и недовольно сморщился, глядя на племянника, Даня только отвернулся и прикрыл глаза. — Это что? — заорал Марк и с грохотом положил что-то на стол, едва не опрокидывая тарелку, — я тебя спрашиваю, что это! Даня испуганно посмотрел. Прямо перед ним, на столе лежал его потерянный ножик. Гравированные буквы «ВТ» поблескивали при слабом свете. — Даниил, я жду твоего ответа. Мое терпение не безгранично. Даня молчал, пытаясь собраться с мыслями и выкрутиться из сложившейся ситуации. Он посмотрел на тетю, которая застыла в проходе, закрыв лицо руками. Женщину трясло. Марк резко развернул мальчика к себе лицом и тряхнул. — Отвечай! — вновь закричал он. — Мой нож, — слабым голосом сказал Даня. — Твой нож, — Марк согласно кивнул, чуть успокаиваясь, — что твой нож делал на месте преступления? Племянник нервно стиснул зубы. — Что? Что! Он! Там! Делал! — каждое слово дядя кричал все громче и громче. — Паршивец, я тебя спрашиваю! — он снова тряхнул мальчика. — Он выпал у меня из кармана. Наверное, кто-то подобрал, — быстро проговорил Даня. — Да что ты говоришь! Оль, ты слышала его? Эта скотина! Эта тварь, которую мы кормим, поим, еще и смеет врать нам! — Марк начал безумно оглядываться, — Мало того, что бандит, девочку травит, ребенка режет, так еще и нагло врет! Ну ничего, ничего, я сейчас его научу… — Дядь Марк, да не я это был! Чес-слово! — чуть не плача сказал Даня, — почему ты им все веришь? Я бы никогда! Да после того, что с Ксюней случилось… Вдруг мальчика сотрясла пощечина, так что он даже со стула свалился. Даня прижал руку к горящей щеке и испуганно уставился на Марка. — Не смей, не смей даже имя ее произносить! Ты, ты даже не человек! Последняя сволочь, вот ты кто! Это из-за тебя она исчезла! Вы ее травили! — его голос сорвался и перешел в истерику. Ольга не могла выносить этого и, плача, быстро убежала в спальню, на второй этаж. — Не я! Я не участвовал в этом! Она же моя сестра! Я пытался ее защитить! — отчаянно закричал Даня. — Ах, пытался! Ты даже сказать не мог, что там происходит! Что за звери вы! — он схватил племянника за рукав и повел в гостиную. — А чем вам девочка так насолила? Самая тихая в классе и мухи не обидит, а вы всей толпой на нее! И мой родной племянник режет ей волосы! Ты понимаешь, какой это позор! Весь город узнает же! — Да она сдала нас! Мы ее проучить только хотели! Она вообще предатель! — зло зашипел Даня. — Предатель. Вот как, и вы решили ее таким образом наказать… — совсем спокойно сказал Марк. Его взгляд упал на коробку с новогодними игрушками, и он живо отбросил несколько шариков, беря длинную гирлянду. Елочные украшения покатились по полу. Намотав на руку конец провода, где не было лампочек, Марк приказал раздеться. Даня опешил и в ужасе уставился на дядю. Ему бывало попадало ремнем, кулаком, но его еще никогда не били тонкими проводами от гирлянды. Гирлянды, которую он сам же вместе с дядей собирал. — Снимай штаны, иначе убью, — спокойно сказал мужчина. — Дядя Марк, я же, я это… я все исправлю. — Снимай штаны, — еще тише сказал Марк. — Нет… — Я тебя забрал от родителей-пьяниц не для того, чтобы ты стал бандитом. Ты понимаешь, что совершил нападение на человека? На тебя уголовное дело составлено! На тебя и на твоих таких же безмозглых дружков! — снова закричал мужчина и гневно указал петлей на диван, — ложись или сразу отправляйся в участок! Даня опустил голову и поморщился. Он нехотя принялся расстегивать пуговицы. Руки не слушались, и он долго возился, не смея поднять глаза и посмотреть на рассерженного взрослого. Было ужасно обидно, что он так глупо попался, обидно, что именно из-за глупой девчонки его подвергают такому унижению. Наконец, школьник приспустил штаны и с опаской обернулся на дядю. Марк быстро подошел к племяннику и сдернул с него джинсы вместе с рваными боксерами вниз, оголяя худые ноги. Мальчик хотел было возмутиться, но не успел, его ткнули лицом в мягкую обивку дивана. Раздался свист, и у Дани перехватило дыхание. Провод обжег кожу. Ребенок вскрикнул. Затем последовали новые удары. Мальчику казалось, что его режут, настолько было невыносимо терпеть. Боль была совсем незнакомой, страшной. Даня не переставал кричать и после очередного пронзающего удара попытался подняться. Однако попытки вырваться оказались безуспешными. Его грубо пихнули назад, и он упал всем весом на руку, зажав ее. Вторая бесполезно упиралась в спинку. Теперь, когда его прижимали к дивану, сбежать не было никакой возможности. Оставалось лишь терпеть рассекающие кожу удары и сдерживать позорные слезы, которые рвались наружу. — Ааа! — визжал Даня, — не надо больше! Я все понял! Он попробовал дернуться и с огромными усилиями повернулся на бок. Провод больно укусил, оставив яркую засечку. — Понял он! Умей отвечать за свои поступки! — жестоко отрезал Марк и вновь прижал мальчика. Свист возобновился с новой силой. Крики сопровождали удары. Даня рыдал. Соленые слезы смешались с соплями и слюнями, которые мешали дышать. Кроме всепоглощающей боли мальчик больше ничего не чувствовал. Хотелось исчезнуть, убежать, он был готов сделать все что угодно, чтобы его отпустили. — Извинишься перед девочкой, завтра же, — устало сказал Марк. Он тяжело опустился в кресло и откинул в сторону гирлянду, которую так и сжимал в кулаке. Разноцветные лампочки звякнули, ударившись о паркет. Племянник сполз с дивана на пол. Теперь он уже не плакал в голос, а тихо всхлипывал, мелко подрагивая. Вдруг он встал и, на бегу подтягивая штаны, рванул прочь из комнаты. Даня быстро сунул ноги в сапоги и схватил первую попавшуюся куртку. А затем, игнорируя крики Марка вернуться, распахнул дверь и вылетел на улицу. Нога предательски выскользнула из-за сапога, и мальчику пришлось остановиться и поднять обувь. Одевать сапог времени не было, поэтому он побежал дальше в том, чем был. Даня не почувствовал, но носок мгновенно промок и покрылся грязью. Наконец, Даня остановился у столба и смог перевести дыхание. Он зло швырнул сапог на землю и сунул в него замерзшую ногу, попутно застегивая ремень на джинсах. Потом накинул легкую куртку и полез искать по карманам. Найдя полупустую пачку сигарет, он закурил. Методичное вдыхание и выдыхание дыма успокаивало. Даня оглянулся назад и пошел по пустой дороге. На трассе не было ни единой машины. Ноги несли его все дальше от поселка, дальше от города. Тело болело. Мальчику казалось, что сзади у него там сплошная кровавая рана, но посмотреть не было возможности, и он продолжал упрямо идти. Несмотря на теплый день и вечер, ночью похолодало. Поэтому, докурив, он бросил сигарету на снег и сунул руки в карманы. Даже куртку пришлось застегнуть. Холодные сапоги совсем отсырели, особенно неприятно чувствовала себя промокшая нога. Даня остановился, поджав ледяные пальцы и выдохнув. Облачко теплого воздуха на миг зависло и тут же испарилось. Мальчик грустно огляделся, вокруг не было ни души. Он мысленно отругал себя, ведь надо было идти в другую сторону, хотя бы к Вовчику или к Ане, ее родители бы не выгнали его. Как-то даже оставили у себя переночевать и накормили вкусным ужином. Даня хотел было развернуться и двинуться к городу, как впереди показался свет. Мальчик ужасно обрадовался, машина как раз ехала в сторону города. Его могли подкинуть! Даня встал на середину дороги и помахал руками, чтобы его точно заметили. Он сосредоточенно всматривался в ослепляющий свет, надеясь увидеть кого-то знакомого. Вот машина подъехала и остановилась. Мальчик отошел чуть правее и с ужасом заметил желтый корпус с синей полосой. Он сразу же сорвался и побежал прочь. Вслед ему закричали, а свет сзади начал догонять его. — Стоять! Это милиция! — орал мужской голос. Послышался пронзительный звук свистка. Даня уже чувствовал, как машина быстро приближается, и он сделал последнее, что мог: бросился в сторону, в лес. Туда, где он мог бы оторваться от погони. Мальчик прыгнул в сугроб и сразу же увяз в снегу, но спотыкаясь и заваливаясь из стороны в сторону, он продолжил бежать. Двое мужчин сзади кричали ему вслед, требуя остановиться. Даня даже услышал, как пистолет выстрелил в воздух, но это только подстегнуло его собраться с последними силами и ускориться. Вскоре он уже не видел света фар, только отдаленные крики доносились сзади. Однако остановиться школьник смог только когда оказался в полной, кромешной темноте, среди чернеющих деревьев. В ушах звенело, и Даня обессиленно опустился в сугроб у ствола поваленного дуба. — Ох… — он тяжело выдохнул и поднял глаза на ночное, синее небо. Звезды мерцали, загадочно мигая ему. Темные ветки деревьев были покрыты белеющим снегом. Одинокая птица угукнула и слетела с верхушки ели. Снег посыпался прямо на голову мальчика. Даня зажмурился и сжался, прислушиваясь к ночной тишине. Он подтянул к себе ноги. Сил, чтобы встать не было, хотелось лечь, закрыть глаза и оказаться дома, в теплой постели. Рядом с мамой и папой, как в детстве. Тогда все было хорошо, тогда дядя Марк и тетя Ольга приезжали к ним вместе с их дочуркой праздновать Новый год. Каждый раз детей отправляли смотреть салют, отвлекая, а родители в это время тайком подкладывали подарки под елку. Тогда Даня часто подбивал Ксюшу подглядывать за взрослыми и уверял сестру, что никакого Деда Мороза не существует. Он сам был еще не до конца уверен в этом, но уже подозревал обман. Хотелось повернуть время вспять, снова оказаться перед большим окном с наклеенными бумажными снежинками. Снова восхищаться яркими вспышками салютов и думать, что же они получат в подарок на этот раз. Снова поверить в чудо. Даня натянул капюшон и уткнулся лицом в рукав, закрываясь от всего внешнего мира. *** Мальчик с трудом разлепил глаза и ахнул. Он лежал в теплой кровати, укутанный белоснежным пледом. А все вокруг было, как в сказке! Нарядная, высокая елка, флажки, свисающие с потолка, потрескивающий огонь в камине! Даже бревенчатые стены были украшены белыми узорами, линии переплетались между собой, а в конце горели синими огоньками. С потолка свисала изящная люстра, сделанная, казалось из настоящего льда. Рядом, на тумбе стояла голубая статуэтка в виде прекрасной девы, держащей две свечи, одна из которых горела. Напротив стоял деревянный стол, накрытый всевозможными сладостями и блюдами. Там была и запеченная курица с вареной картошкой, и различные колбасы, аккуратно нарезанные и выложенные в стеклянную посудину в виде снежинки, и разные салаты, и шпроты, и тарталетки с икрой, и бутерброды с толстыми кусками красной рыбы, и оранжевые, сочные мандарины, и шоколадные фигурки зверей, и торт «Наполеон», а рядом на табуреточке стояли бутылки с шампанским и лимонадом «Буратино»! У мальчика аж глаза разбежались от всего этого великолепия! Однако не еда удивила ребенка, к нему спиной сидела девочка в красном платьице. Она тихо играла с куклой, разговаривая сама с собой. — Ксюша! — закричал Даня, — Ксюша! Милая, родная, нашлась! Живая! Он с дикими криками бросился к сестре и крепко обнял ее. — Ну ты чего! Ну Дань! Конечно, живая! — девочка рассмеялась и обняла в ответ. Мальчик, не отпуская сестру, спросил: — Ты где была? Тебя все ищут! Знаешь, даже милицию привлекли! Ксюша в ответ только слабо улыбнулась. — Ксюш, пойдем домой, знаешь, как все обрадуются тебе! — он потянул ее за рукав, вынуждая встать. Девочка уперлась и скрестила руки на груди. — Никуда я не пойду! И не вернусь к вам! Ни-ко-гда! — она тряхнула косичками и отвернулась, обиженно насупившись. — Как? — Вот так! — она топнула ногой. — Ксюш, ну пойдем, — он вновь потянул ее за руку, но безуспешно, — почему? Что такое? И где мы вообще? Даня оглянулся и побежал к окну. Солнце уже стояло высоко и приветливо светило в голубом небе. Снежная поляна была усеяна многочисленными следами животных, но никого не было видно. Только высокие сосны и ели спали вдалеке, укрытые белоснежным покрывалом. — Вам всем не было дела до меня! Родители заняты, ссорятся, ругаются, а в школе они… — девочка всхлипнула, — они… ты сам там был, вместе с ними. Сам знаешь! Ты такой же! Даня отошел и виновато и жалко посмотрел на сестру. — Нет! Я же… я тебя буду защищать! Больше никогда не отступлюсь! Обещаю! Честное пионерское! — Не верю, — Ксюша грустно покачала головой, — не верю я тебе больше. Мне дедушка все показал… Как вы Иру обижали, как скрипку ее сломали! И смеялись! Смеялись! Так же, как и надо мной! Даня хотел уже было начать оправдываться, сказать, что она неправильно все поняла, и у него не было выбора, но вдруг осознал: «Показал. Дедушка. Что еще за дедушка, и как он мог показать? Следил? Все это время за ними следили! Вот почему Марк не поверил ему!» — Ксюша, послушай меня, нам надо идти. Я не знаю, кто тебе чего наплел, но я тебе все объясню, а сейчас нам нужно возвращаться! Верь мне, пошли, — он протянул руку. Сестра демонстративно отвернулась и прошла мимо него, снова усаживаясь на стул. Она аккуратно обняла красивую куклу и прижала ее к себе, укачивая. Даня недовольно вздохнул. Без сестры нельзя было возвращаться. Он неловко прошел к столу и сел рядом. — Какая она у тебя нарядная! Из-за границы привезли, наверное? — Нет, это мне дедушка подарил, он сам таких мастерит, — она ревниво прижала игрушку к себе. — Са-ам, — протянул Даня, — да врет он все! Таких только на заводах и делают! Вон смотри, это же пластик! — мальчик выдернул из рук девочки куклу и схватил за волосы, тряся, — нельзя такое дома смастерить! И про меня он тебе солгал! — Отдай! Сейчас же отдай! Ей же больно! — Ксюша кинулась отнимать игрушку, но брат уже успел встать на ноги и поднять куколку над головой. — Не врет он! Это ты лжец и хулиган! — А вот и врет! Не дам, пока не согласишься пойти со мной! — сказал Даня и показал язык. — Даня! Она же моя! — Была твоя, стала моя! — рассмеялся школьник и отпихнул сестру. — Даня! — Даниил! — раздалось сзади. Мальчик испуганно поднял взгляд на деревянную дверь. В проходе стоял старик с длинной белой бородой, в белой шубе, в белой шапке и с белоснежным посохом, на конце которого синим горела звезда. — Отдай сестре игрушку. Не тебе она была подарена, — сказал он строго и провел бледной рукой по бороде. Даня тут же пихнул сестре куклу и сжался под тяжелым взглядом незнакомца. Глаза у старика были злые, холодные, как лед. Однако Ксюшу никак не смутил ни вид странного человека, ни тон, она радостно побежала к нему и нежно прижалась. — Дедушка! А с нами теперь мой брат будет жить? Ты не думай только, он неплохой, только иногда глупости совершает. — Посмотрим, Ксюшенька, посмотрим, — старик взял на руки девочку и сел вместе с ней в кресло, — знаю какой он, знаю. Все про него знаю. Даниил, ты зачем чужое берешь? Зачем других обижаешь? — Я же отдал ей эту дурацкую куклу! — закричал мальчик. Он почувствовал такую непреодолимую неприязнь к старикашке, который сейчас так ласково обнимал сестру, что сердце его вдруг обуяла ненависть. Даня сжал кулаки и поморщился, не в силах скрывать чувства. — Ну, ну, — дедушка рассмеялся, — успокойся, и для тебя подарок найдется. Подойти к камину и посмотри, — он кивнул куда-то в сторону. Даня повернул голову. Огонь в камине ярко вспыхнул и внезапно потух. Оттуда вывалилась ярко-красная коробочка, перевязанная белой лентой. Подарок так и манил к себе, но мальчик помотал головой и отвернулся. — Не нужно нечего мне от вас, — прошептал ребенок. — Даня! Посмотри хотя бы, что там лежит! Мне же тоже интересно! — Ксюша спрыгнула с колен и подбежала к брату, повиснув на нем. — Посмотри! Посмотри! — требовала она. Ему самому ужасно хотелось увидеть, что же там внутри, и, поддавшись на уговоры сестры, он неуверенно подошел ближе, к загадочному подарку. Мальчик опустился на корточки прямо перед камином и уже хотел потянулся к белому бантику, как вдруг нервно обернулся. В кресле все так же неподвижно сидел старик, который смотрел прямо Даню и улыбался. В синих глазах плясали озорные огоньки. Мальчик нахмурился и одним движением стянул ленту, откидывая крышку коробки в сторону. — Ого, у папы был точно такой же! — воскликнула сестра и ухватила Даню за плечо. Мальчик трепетно вытащил содержимое из коробки и провел рукой по матовой поверхности. Его руки слегка подрагивали. — «Зенит 3» — прочитал Даня, вертя фотоаппарат. Устройство внезапно оказалось не новым. На корпусе виднелась глубокая царапина, прямо как та, которую сам Даня случайно оставил в детстве, когда фотографировал отца и маму на пристани. А вместе с ремешком к аппарату была привязана такая знакомая, кожаная веревочка. — Совсем, как тот, что продали… — задумчиво прошептал мальчик и с ужасом повернулся к дедушке. Старик молча сидел в кресле и внимательно наблюдал за ним. Вдруг Даню внезапно обдало холодом, и кисть, держащую фотоаппарат тихонько сжали. Ребенок резко отпрянул и выпустил устройство из рук, отмахиваясь от неизвестной угрозы. Фотоаппарат ударился об узорчатую решетку и прямиком отскочил в камин. — Ой! Прости! — испуганно воскликнула Ксюша. — Мы сейчас его найдём! Не переживай! Девочка кинулась на пол и полезла в очаг голыми руками. — Глупая! Обожжешься же! Дай, я сам посмотрю! Даня оттолкнул сестру и сам принялся искать потерянную вещь. Однако фотоаппарата нигде не было видно. Мальчик в панике даже начал копаться в углях, раскидывая их в сторону, но ничего не находил. Наконец, весь перепачканный в саже, он вылез из камина и сердито сказал: — Он будто бы сгорел и превратился в угли. — С чего бы это, как думаешь? — задумчиво протянул старик, — убери, пожалуйста, беспорядок, который навел. Даня недовольно зыркнул и рассеянно посмотрел на грязный пол, где были раскиданы угольки. На миг ему показалось, что там лежит разбитый фотоаппарат, но присмотревшись он увидел лишь сажу и золу. — Не буду я ничего делать! Вы просто насмехаетесь надо мной! — рассерженно закричал мальчик и, открыв ногой дверь, выбежал на улицу. В помещение тут же задул холодный ветер, и закружил серебряные снежинки до самого потолка. — Тише! Тише! — облаченный в белое, старик встал и жестами начал успокаивать ворвавшуюся бурю. Стихия будто бы послушалась и покинула дом, осторожно прикрыв за собой дверь. Только маленькие горстки снега остались на полу и мебели. — Прости его, дедушка! Пожалуйста, прости… это я виновата, — расстроенно всхлипнула Ксюша. — Ничего, ничего, — он подошел к девочке и заключил ее объятия, — не сержусь я. Ты догони брата, познакомь его с остальными. Привыкнет он, подружится с нами, и все будет хорошо. Он нежно погладил рыжую макушку, и на голове у Ксюши оказалась белоснежная шапочка, сотканная будто бы из чистого снега. А когда дедушка отошел от девочки, то на ней осталась пушистая, теплая шубка и варежки. — Держи, передай брату, чтобы он не замерз, — сказал он и протянул мягкую серебряную куртку, — сегодня пришлось дать волю морозам, их время пришло. — Хорошо, спасибо! Я мигом его догоню! — закричала Ксюша и вприпрыжку побежала к выходу. Старик только грустно улыбнулся ей в след и прошелся по комнате. Когда девочка показалась в окне, он наклонился к статуэтке и задул последнюю свечу. Затем он стукнул посохом и исчез. А снежинки, занесенные зимним ветром так и остались мерцать в голубом свете.