.

Ах, новый год, ну что может быть прекраснее! И не так даже важно, встречает его человек в кругу семьи, под шутки отца и упреки матери, в дружной компании друзей, давно уже не трезвый, укрываясь пледом и приобнимая вторую половинку, или в гордом одиночестве, пуская под бой курантов скупую мужскую слезу. Этот праздник - как объятия заботливого наставника, теплые, заслуженные по праву дни отдыха, на которых непременно случится чудо. На мутной глади темного неба, за тусклой пеленой облаков распускаются огненные цветы фейерверков, радостный смех и восклики не умолкают, пробиваясь даже сквозь плотно закрытое окно. Пожалуй, странно было бы увидеть сейчас хоть одного недовольного человека, тем более, если ты привык видеть его жизнерадостным и несносным, но в потемках однокомнатной квартиры над столом склонилась поникшая голова художника. Казалось, что даже пятна краски, тут и там разбросанные по коже, светлым волосам, одежде и даже лицу Чарли, поблекли, и вот-вот вовсе станут черно-белыми, и это все выглядело жутко непривычно, но было реальностью. И вот, рука, измазанная так и не отмытой краской, сжимает бокал, наполненный дешевым шампанским, купленным полчаса назад в ближайшем магазине, в надежде скрасить одиночество, смягчить взгляды десятка картин и угасить тревогу за сожителя, покинувшего стены дома в канун праздников, в надежде словить очередной "куш". Вот только алкоголь оказал совершенно иное действие, и вместо тревоги накатила тоска, неугасаемая и безжалостная, она и заставил а художника отправить содержимое склянки в рот, а разлетеаэвшийся сотней искр сосуд в стену, и о боги, как же это было красиво! За бокалом полетел второй, прямиком из серванта, и вновь на пол осыпался снопом осколков, такой "фейерверк" завораживает своим холодным блеском, котрастирующим с жаром огня за окном, а потому следом отправилась и бутылка, упорно не желающая поддаваться. Вот только художник сдаваться тоже не собирался, и поднявшись на ноги, принялся с силой лупить ее о стену. Ровно двенадцать ударов, и пенящиеся остатки шампанского стекают по и без того потрепанным обоям. Куранты успешно заменила жидкая боль и тоска по еще не случившемуся, и в эту ночь лишь один единственный силуэт улыбался, перебирая в руках холодную звезду-осколок.