Часть 47

Александр Около часа назад очень быстро ушёл Андрей, сославшись на срочные дела. Мы сидим с ребятами в комнате и думаем, как организовать праздник так, чтобы не сильно потревожить Крис, но и так, чтобы она обрадовалась. Посреди нашего разговора раздаётся резкий стук в дверь. –Ты ждешь кого-то? - спрашивает меня Егор. –Нет, - протягиваю я, вставая с кресла, и направляюсь в коридор. Открываю дверь, ожидая увидеть кого угодно, но не Максима. –Ты что здесь забыл? - грубо говорю я. –Только что был у Кристюшки, хотел ей подарок показать, который для тебя подготовил. Но она так захотела этот презент, что пришлось отдать. Не мог же я отказать своей родственной душе, - насмехается он и достаёт из-под ремня пистолет, отводит руку в сторону лестницы и нажимает на курок. Раздаётся пустой выстрел. –Волконский, твою ж! Если ты хоть что-то с ней сделала, то я тебя убью! - ору на него я. - Что с ней?! –Не знаю, когда я уходил, она лежала, - небрежно бросает он, уходя. Я взрываюсь. Забегаю обратно в квартиру, судорожно хватаю связку ключей, лежащую на коридорной тумбочке, и заглядываю к парням. –Мужики, мне надо ехать срочно. Ключи, - судорожно говорю я, - они на тумбочке. Закройте тогда. Ключи в почтовый киньте. –Костёр, - начинает Егор. –Мне срочно, - кричу я и уже через несколько минут бегу к остановке. Единственный автобус, которые от нас идёт до больницы, только показывает мне хвостик. Ждать следующего бессмысленно, уж очень редко они ходят. Выход есть только один - идти пешком. Быстрым шагом я выхожу на нужную улицу и перед тем, как я погружаюсь в свои мысли, взгляд падает на связку ключей, которая лежит у меня в руке. Из двух комплектов я наугад выбрал именно Кристинин. У неё ещё брелок в виде эмблемы нашей команды, а рядом висит маленькое сердечко - это первый подарок, который я ей сделал. А она его так бережёт и хранит. Картины прошлого плавно сменяли друг друга, пока я не оказался перед входом в больницу. Тут я понимаю, что, возможно, уже нет человека, к которому я бегу. Ведь Макс мог сделать всё что угодно. Я захожу внутрь и подхожу к регистратуре. –Извините, пожалуйста, мне нужно к Кристине Волконской, двухтысячного года рождения, - пытаясь отдышаться, прерывисто говорю я. –Ну совесть надо какую-то иметь, вы уже третий за сегодня, а она ещё суток здесь не пробыла. Вы понимаете вообще, какой сейчас час?! Время для посещения уже давно закончилось! Время восьмой час уже! –Мне срочно надо к ней! Пустите! –Так, это проходной двор какой-то! То друг, то брат, а вы кто? –Жених, - огрызаюсь я, мои нервы уже на пределе. –Ладно, проходите, но только на этом всё, учтите. Я вырываю халат из её рук и иду в палату Крис, параллельно накидывая халат на плечи. Резким рывком открываю дверь и захожу в маленькую комнатку, где стоит множество разного оборудования, приборов. Около стены расположена кровать, на которой лежит Кристина. –Крис! - вскрикиваю я и подбегаю к ней. Смотрю ей в лицо и вижу лёгкий розовый румянец на её щеках и размеренно поднимающуюся от дыхания грудь. Она спит спокойным, крепким сном. Аккуратно, чтобы не греметь, я беру стул, стоящий в углу за дверью, и ставлю его рядом с кроватью. Рука сама тянется к её волосам, разбросанным в беспорядке по подушке. Она их не стригла с того момента, как я её попросил об этом. Но я, почему-то, уверен, что после всего этого она подстрижёт их, чтобы отпустить случившееся. Мне хочется прижаться к ней, но страшно разбудить её. Взгляд падает на фотографию, лежащую на тумбочке. Я её раньше не видел. На ней вся семья Кристины, той Кристина, которая была ещё маленькой девочкой. И те два хвостика, это первое, что вспоминается, когда я начинаю говорить о Волчице. Хвостики исчезали вместе с её взрослением. Чем больше она всего переживала, тем короче становились её волосы. И в итоге, остановилась на каре. Мне не нравилась эта причёска, но это её выбор, который я был обязан принять. Но смириться с её последним выходом на лёд я так и не смог. Если бы она хоть раз послушалась, то сейчас бы здесь не оказалась. Проблема в том, что у Крис нет осознания, что если человек старше, значит он может дать дельный совет. У неё нет этого авторитета перед глазами. Есть только сумасшедшие родственники, которые всегда пытались и до сих пор пытаются её унизить. Я осознаю, что снова возвращаюсь к тому, что больше всего ненавидит Кристина. К жалости. Наверно, мне пора идти, она должна отдыхать. Но моё сердце противится разуму, и я касаюсь губами её лба. Он уже не такой горячий как утром, но чувствуется, что до конца ещё температура не спала. Как только Кристи чувствует прикосновение, то её губы трогает лёгкая улыбка, а здоровая рука начинает водить по кровати в поиске кого-то. Она находит мою ладонь и обхватывает её. –Сашка, - выдыхает Крис. Ей, скорее всего, снится что-то очень приятное. Но уже через несколько минут она крепче сжимает мою руку, а её дыхание учащается. Мне становится плевать на то, что она спит. Ведь сейчас сон ей приносит страдания, поэтому я прижимаюсь лбом к её виску и начинаю шептать ей на ухо. –Крис, я рядом. Всё хорошо. Это всего лишь сон, - тихо проговариваю я. Её мозг слышит меня, она успокаивается. Теперь мне и вовсе не хочется уходить. Но и на ночь тут оставаться не вариант, несмотря на то что палата одноместная. В коридоре раздаётся крик, громкость которого убавляет закрытая, дверь. Там медсестра отправляет всех спать. Я смотрю на часы, висящие на стене, время без пятнадцати девять. Сам не заметил, как пробыл у Крис почти два часа, хотя, кажется, зашёл, может, минут десять назад. Резким рывком женщина открывает дверь. –Юноша! - резко вскрикивает она. –Тихо, она спит, - прижимая палец губам, отвечаю я. –Выйдите, пожалуйста, из палаты, - достаточно грубо говорит мне она. Я встаю и, напоследок прикасаясь губами к руке Крис, ухожу. Оказавшись в сквере перед больницей, я достаю телефон и понимаю, что он был в беззвучном режиме, поэтому я не слышал сотни сообщений от парней. Не знаю почему, но я опустошён внутри. Я снова ничем не могу помочь Кристине, это убивает. Единственное, на что у меня хватает сил это ответить ребятам несколькими фразами, которые я отправляю в нашу с ними беседу: «Всё в порядке. Не волнуйтесь» Ноги сами ведут не домой, а в спортбар, где я планирую залить свою душевную пустоту алкоголем. Главное, взбодриться к послезавтра, когда у нас будет первая тренировка после таких длинных выходных. Интересно, ВасГен сказал Макееву о том, в каком сейчас состоянии Кристина? Наверняка, сказал.  Я захожу в бар и замечаю около стойки брата Крис, решаю подсесть к нему рядом. По тому, в каком он состоянии, можно решить, что он пришёл сюда сразу же от меня. –Могу ли я вам что-то предложить? –Да, будьте добры, виски. –Ого, какие люди! Хоккеист, привет! Думал спортсмены не бухают! А если и бухают, то только дома, чтобы не светиться, - заплетавшимся языком произносит он. –Пьют, только очень редко, когда на душе тошно. И когда домой идти не хочется: там нет человека, ради которого я готов туда бежать. –Оу, какие пламенные речи! Жаль Кристиша этого не слышат, - в этот момент бармен ставит передо мной стопку с янтарной жидкостью. Максим берёт свой шот и донышком касается стекла. - За её здоровье! - раздаётся его тост, и он опрокидывает себе в глотку очередную порцию. Я беру в руки свой напиток и выпиваю его залпом. Приятная теплота разливается по телу и доходит до кончиков пальцев. На языке остаётся приятный вкус карамели и цитрусов. –Повторите, - бросаю я и поворачиваюсь в строну Макса. Он уже сидит пьяный в хлам. –Тошно тебе? - начинает он. –Тошно... –А вот знаешь, как мне тяжело. Я ведь с детства хотел стать Крис опорой, но этому всего мешали два фактора: Ангелина и тот, о котором я тебе не могу сказать. А мне так хотелось, чтобы она чувствовала мою защиту и поддержку. Ещё родители погибли... Мне бы сейчас к ним за помощью обратиться, совета спросить. Там через...- он замолкает, начиная загибать пальцы и что-то считая, - три недели, да, три, - пустым взглядом смотря на свои растопыренные пальцы, повторяет Макс. - Поминки будут. 40 дней. Она ведь не придёт? Как думаешь? Видно, что ему больно от всего этого, но он сам испортил отношения с Крис. Перед тем как ответить ему, я заливаю в себя ещё виски. –Не знаю, не мне решать. Но думаю, что нет. Точнее уверен. Как же я мечтаю, напиться с Крис и пойти с ней на улицу под дождём танцевать. Но она никогда, никогда не позволит себе этого. А я должен и обязан уважать её решения. После такого решения я вновь обращаюсь к бармену: –Коньяка налейте. –Хоккеист, я пойду, наверно, ты тут не грусти. Ну давай, брат, - он неуверенно слезает со стула и, пошатываясь, выходит из бара. Сложно анализировать его поведение по этим минутам, но точно можно сказать, что где-то в глубине души он сожалеет о случившимся. Я заливаю в себя ещё алкоголя и прошу у бармена белый лист бумаги и ручку. На него я начинаю выписывать всё, что мы успели обсудить с ребятами, касаемо дня рождения Крис. Список получается достаточно объёмным, и воплотить его в жизнь за неделю, кажется, вообще нереально. Но мы постараемся всё организовать. Расписывая пункты подробнее, параллельно выпивая ещё виски, рюмку с которым рядом поставил бармен, я начинаю строить в голове план по организации праздника. Пьяная голова отказывается нормально мыслить, и уже, кроме как на алкоголе, ни на чём не фокусируется. Я провожу в баре несколько часов, пробуя множество разных коктейлей и шотов. Напившись, покидаю это чудное место, в которое вернусь ещё не скоро. Попадая на улицу, меня поражает то, насколько там темно. Смотрю на включённый экран телефона, пытаясь сфокусироваться на времени. Два часа ночи. Я пьяный сижу в парке. Домой не хочу. Там нет Кристи. Достаю телефон и набираю несколько слов Крис: «Я люблю тебя». ~~~~~~~~ –Всем доброе утро, дорогие медведи. Я так понимаю, вы все очень хорошо отдохнули, - начинает Сергей Петрович на первой тренировке после выходных, обводя взглядов всех присутствующих. - Кроме Волконской. Я думаю, что вы все это уже знаете, но повторяю, что на благотворительном матче её не будет ни при каких условиях. Это уже решено. Поэтому если она там вдруг надумает что-то, то от вас должен последовать однозначный ответ: «нет». Это понятно? –Да, - невнятно и тихо отвечаем мы. –А теперь давайте все на разминку. Сань, подъедь ко мне на секунду. Я толкаюсь посильнее ото льда и оказываюсь около тренера. –Ты ведь понимаешь, что Кристина не сможет на сборы поехать? –Я да, но она вряд ли. Скорее всего будет настаивать. –В её духе... Костров, ещё один вопрос. Вы будете что-то организовывать на её 18 лет? –Вот начнём сегодня. –Мы, если что, с Фроловом в доле, если скидываться будете. –Ещё чего, спасибо, Сергей Петрович, но не надо, - говорю я и вливаюсь к ребятам в круг. У нас сегодня очень длинная разминка, потому что в выходные никто не приходил на каток заниматься. Круг за кругом, упражнение за упражнением... Очень медленно течёт время, хотя всегда эти два часа пролетали моментально. –Становимся на игровую, давайте по звеньям. Никакой силы! Только игра! - даёт очередные наставления тренер, и мы становимся на свои привычные позиции. Рядом со мной оказывается Антон. –Сань, у тебя видок какой-то потрёпанный, переживаешь за Крис? –Сам как думаешь? - достаточно резко отвечаю я. Антипов замолкает, не зная, что ответить. Раздаётся свисток. Начинается наша мини-игра. После нескольких минут отражения атаки или нападения у нас боевая ничья. –Значит так, медведи, у нас в воскресенье благотворительный матч, а это значит, что оттуда вы должны выйти не травмированными! Я, конечно, понимаю, что у вас с Лисами контры, но это будет не повод биться с ними насмерть. -А по-моему, наоборот, - шепчу я Андрею на ухо, и в его глазах зажигается огонёк мести. –В принципе всё! Жду всех вечером! Будет сокращённая тренировка на льду плюс силовая в зале, - после этих слов слышится наш тяжёлый вздох. Мы неспеша уходим с арены и идём в раздевалку. –Костёр, ты узнал у неё, хочет она праздновать или нет? - спрашивает меня Щука. –Неа, заходил к Крис вчера и не решился спросить, - расшнуровывая коньки, отвечаю я. –А если весь наш труд будет напрасным? –Не будет. Я уверен. –Ну-ну, - замечает Антипов. Я хочу ответить, но решаю промолчать. Так будет лучше всем. Дружной гурьбой мы выходим из дворца и расходимся, каждый в свою сторону. А я иду домой, как бы мне там не хотелось находиться, сейчас главное пытаться всё организовать. Дальше будет два исхода: либо Крис всё бомбически понравится, либо же она нас всех пошлёт. Если реализуется второй вариант, то будет очень и очень обидно. Но с другой стороны справедливо. Ведь она не просила этот праздник. Однако моя совесть не позволяет обойти стороной такое событие как совершеннолетие своей девушки. И тут я понимаю, что мы с ней не начались официально встречаться. У нас нет никаких таких дат. Просто мы сразу нашли в друг друге то, что остальные ищут годами. Она во мне увидела поддержку и настоящую любовь и заботу, которой была лишена, а я в ней обрёл непредсказуемость, смелость и всё ту же неизменную любовь, которая идёт с нами сквозь года. Любовь - это не внешность или показуха на людях, а принятие настоящего характера, искренних чувств и эмоций, реальных страхов и фобий. Это наш общий выбор, и ему ничего не помешает.