Детство Совина и Морозовой

Квартира Совина

      Детство обычно веселая пора, но в их счастливые годы, счастья то и не было. Была грусть, жажда любви и внимания, слезы от боли и обид. Они оба выросли в одном детдоме, оба прошли одни и те же страдания, оба прошли войны и вместе начали лучшую жизнь.       Как то на банкете посвящённому восьмому марта, Ванька принес букет ромашек для Евы, небольшой и скромный, но для девушки это он был лучше даже миллиона роз. Она весь оставшийся вечер ходила лишь с ним. К нему тогда пристали с расспросами про их взаимоотношения, но ответить ему было нечего, ведь и не было отношений то. Ваня уважал Еву, ценил и заботился, а та делала то же в ответ для него. Они оба не понимали, разве если заботится и делать друг другу приятные сюрпризы это автоматически делает их влюблёнными?       Ваня стоял у столешницы, нарезая колбасу. Рядом уже стояла готовая другая закуска, должна вот-вот прийти Ева, пусть они и не договаривались, он просто знал что она придет, сегодня для них обоих трудная дата. Где то в гостиной работал телевизор с очередной программой, но Совин не сильно вникал в разговоры и музыку, просто оставил чтобы тот создавал ему ощущение что он работает или находятся с другими люди. Не привык он к тишине. Поставив на стол графин с питьевой водой, парень наконец сел на диван, устало откинулся на спинку, закрывая глаза, вновь вспоминая аспекты собственной жизни.       Маленький Совин не знал почему к нему так несправедливо обошлась судьба. Он не успел познать или запомнить родительской любови, материнское здоровье ослабло после тяжёлых родов и не успело ему и двух стукнуть, она сильно заболела и померла, а ей было всего двадцать два года. Отца и вовсе не знал, родня говорила, что тот ушел, сбежал, бросил его и мать, раньше ему было грустно от этого, но спустя время смирился что ли. После матери его еще год воспитывала соседка, что помогала юной деве в воспитании и заботе о ребёнке, ее почти и не помнил, но всегда помнил ту доброту. Она всегда называла его "внучок". А потом его забрали, кто то донёс на женщину, ее увезли куда то довольно далеко, а ванькину родню нашли довольно быстро, так в четыре года его воспитанием занимались родная бабушка, что не очень то была рада появившемуся внучку, ведь женщина сама пять лет назад отправила дочь с глаз долой, узнав что она ждет ребенка черт знает от кого.        Мария Степановна была женщиной волевой и строгой, а главное постоянно занятой, из за чего мальчик почти все время был либо один, либо у соседей, либо вынужденный тихо сидеть в каком нибудь углу бабушкиной работы, с чем справлялся, ведь был очень тихим ребёнком. Возможно она могла быть для него хорошим опекуном, но схожесть мальчика с умершей дочерью давила на чувство, что она пыталась затоптать. А через два года женщине предложили работу в большом городе, новую квартиру и условия, но теперь под них увы не входил маленький внук. И Мария Степановна передала внука своей младшей дочери.       Шестилетний Ванька попал к тете, та была добрее своей матери, но еще мало понимала что делать с племянником, ведь была не замужем и детей не имела, но все равно старалась быть ему опорой и поддержкой. С ней прожил он до десяти лет, а потом женщине сделали предложение, но жених отказался брать мальчика. И вновь Ваня собирал вещи, отправляюсь к какой то другой родне еще дальше, на тётю он не злился, молча понимал и грустил, что та напрасно лила слезы. И попал он к родственникам где-то почти у Беларуси, старался быть прилежным и порядочным, но в двенадцать его перенаправили в школу-пансион из-за семейных проблем, но полностью не бросили, добросовестно навещали раз в месяц-два и забирали на каникулы. А потом началась война, внезапно и неожиданно, школу было решено эвакуировать. А оказавшись в тылу, его вновь попросили собраться, ведь детей отправляли по родне, но он вновь оказался сиротой, другая родня сказала отказалась забирать говоря, что не могут забрать его. Марии Степановны уже не было на свете, а добрая тетя жила очень далеко. Для юноши это было ударом, он опять оказался один, опять один. И вновь сумки, машина, дорога и ворота детского дома номер 19.       Детдом ему уже не казался чем то страшным, просто очередным местом пребывания, Ваня хотел учиться и учился много. Его вела тяга к лучшему будущему для себя, он хотел доказать всем что не бесполезный, что он может быть достойным внуком и ребенком. А уже там он как то познакомился с молчаливой девочкой, которая тихо сидела в дальнем углу, в его жизни случайно появился новый луч света, которым чем то напомнил его самого...       Совин вышел размышлений когда раздался хлопок входной двери. Он встал и вышел в прихожую, там уже была Морозова. Девушка снимала обувь, а пальто уже висело на вешалке.       —Как погодка? - Ваня оперся бедром об тумбочку, смотря на подругу       —Замечательная, как обычно. —Ева встала и подошла к нему, кратко обняла и направилась в ванную чтобы помыть руки. —Привет, кстати.       Морозова развалилась на диване, уже хотелось покушать, но Ваня забыл купить напитки и, отказавшись от ее помощи, убежал в магазин. Она зато успеет отдохнуть с дороги. Глаза девушки оглядывали уже давно знакомую планировку квартиры и интерьер. Тут она бывает часто и ей всегда рады. Зато не скучно Взгляд лениво переходил со стола на котором лежали аппетитные бутерброды, на противоположную стену где стоял шкаф, телевизор, большой стеллаж для Ванькиных книжек. Отдельное внимание можно было уделить части стены на которой были различные распечатанные фотографии и вырезки из газет и журналов. Ева поднялась с дивана и подошла к инсталляции, рассматривая, может появилось что-то новенькое? Тут были фотографии недавние и более старые. Вон на одной их отдел на корпоративах, фотографии с поездок, несколько были посвящены пейзажам и красоте природы, было и фото большого пушистого кота Смирновых, которого обожал программист.       Среди всех скрывалось и сероватое пятно, старая и уже достаточно потёртая временем фотокарточка, Морозова осторожно сняла ее и с легкой тоской рассмотрела в тысячный раз. На ней были двое детей, кудрявый мальчишка в белой майке и черных брюках, смотрящий уже взрослыми глазами в камеру. Рядом стояла невысокая девочка, выглядящая младше своим точных лет, две небольшие черные косички, простое белое платье без особых излишек, ее взгляд грустный взгляд смотрит мимо камеры, за ее пределы.       Вспоминать детство в определённый период Морозова не любила, считала это личной черной полосой. Хотя раньше она была счастливым и радостным ребёнком.       Ева росла в полной семье, была любимым и долгожданным ребёнком, жили они большом и хорошем дом, а родители были уважаемые в обществе людьми. Девочка росла умным и добрым ребенком, любящим читать и играть на пианино с матерью. Ирина Александровна приучала в дочери хорошие манеры и тягу к знаниям, а так же любовь к музыке, ведь сама была пианисткой с детства. Она была очень красивой по мнению многих, высокая и стройная женщина, с изящной осанкой, мягким голосом и достойным образованием. И была прекрасной матерью и женой, и дочь всегда старалась повторять за все за ней. Отец в семье был уважаемым партийным рабочим и честным человеком, о котором все отзывались в положительном ключе.       Одной осенней ночью десятилетняя Морозова проснулась от резкого и неприятного запаха, открыв глаза первым что она увидела, это серые клубы дыма в ее комнате, освященным ночником. Страх сковал ее ненадолго, а потом пришла паника, девочка подскочила и открыла дверь, в глазах отобразились искры пламени вырывающиеся из гостиной. Она боялась сделать шаг, понимала, что ей нужно необходимо покинуть здание как их всегда учили. Но как же её родители? Их спальня была в начале квартиры, а почти в самом конце, и сейчас в той половине уже бушевал огонь, а дым перекрывал видимость. Ева отскочила назад когда в дальнем помещении что то рухнула, слезы застилали и так плохой обзор. Малышка отходила все дальше и дальше к окну, они жили на первом этаже, но дом был приподнят, ведь стоял на склоне, поэтому она боялась прыгать. И как она может уйти одна? Как же ее семья?       Холодная лавочка контрастировала с горячей кожей, всюду были люди. Ее успели вытащить пришедшие на помощь в тушение соседи и спасатели. Но она молчала, смотря на землю, нервно теребя в руках детскую игрушку, ее не беспокоила боль от порезов стекла на ногах и небольшие ожоги. Для всех она была сейчас несчастным ребёнком, а для нее был важен лишь вопрос о том что с ее семьёй, но видя взгляды окружающих, она понимала что все плохо, слишком плохо...       Спустя месяц после пожара, следствие установило, что причиной был несчастный случай, приведший к трагедии. Для нее готовили документы в детский дом, Морозова осталась сиротой, другой родни у нее не было, а взять ее кто то так и не решился. Ева молчала с того дня, предпочитала сидеть на улице или возле окна, смотря куда-то мимо всех, казалось будто она где угодно, но не в их реальности. Жизнь в новым месте сначала казалась ей чуждой, чем то страшным и неприятным. Ее приняли довольно тепло, у многих ребенок вызывал сочувствие, а ее это раздражало, она не хотела вспоминать об своем ужасе каждый день, особенно от чужих людей. Она ужасно боялась огня, даже свечи, начинала кричать и громко плакать. А потом к ней подошёл парнишка, старше ее, он появился недавно. И в ее жизни вновь началась по-новой.       —Ев, я пришел! - Из прихожей раздался задорный голос Совина и девушка отвлеклась от фотографий. Слегка улыбнулась и вышла к нему. Не стоит вспоминать неудавшееся прошлое, когда есть успешное настоящее, а вскоре будет светлое будущее.