Пятая часть

Но слово сказала Патриция Николс. – Вообще, у Руби была подводка к этим событиям. У неё целых три раза шли слёзы с кровь из глаз. Причём первые два оказались напрасны - там вмешались друзья и успокоили девочку. Только в третий раз, когда Мария запретила успокаивать, у Руби вскрылось это умение. – Она глотнула жидкости, потом налила себе из бутылки полный стакан воды и продолжила. – Вообще, по хорошему если, то события трёх сезонов показаны крайне скомкано, можно сделать на том же материале пять сезонов и дополнить вырезанными эпизодами. Поэтому я и говорила, что трата финансов на четвёртый сезон ошибочна. Им стоило именно что перерисовать первый. Если по-хорошему, даже третий сезон стоило показывать двумя отдельными сезонами. И во втором, и в третьем сезонах по двенадцать эпизодов, но бюджет третьего в шесть раз больше! Тут уже Джек поднял ладонь. – Подождите! Подождите! Если всё так плохо, то тогда почему студия Рустер выделила семьсот тысяч на первые два сезона, и аж три миллиона на третий? А потом ещё и на четвёртый отвалили аж целых четыре миллиона долларов?! Патриция Николс покачала головой. – Мы хотели ещё три сезона с бюджетом пятьсот-семьсот тысяч каждый. Милый сказал, что главное - создать костяк, показать основные события, пусть даже с ужасной рисовкой и чудовищной цензурой. Плевать на всё - идём по схеме. После ухода студия раскололась. Одни требовали закрыть шоу Красный, Белый, Черный, Желтый, другие настаивали на продолжении. Начальство решило - повыкидываем из этих трёх сезонов по две трети событий, остальное впихаем в один сезон и покажем. Но это будет точка. Бикон пал, команда разбрелась, шоу закрыто. Джек буквально взорвался: – Но уже пятый сезон вышел наполовину! Петти печально покивала. – Именно так. Третий сезон при расходах в три миллиона долларов дал прибыли в пять миллионов. Это был грандиозный успех. Он и погубил шоу. Как только пришли большие деньги - то, во-первых, решили продолжать, а во-вторых - с оглядкой на фанатов. И о творчестве, о свободе выражения, об искусстве - все забыли. Настали тёмные времена угождения зрителю. Поскольку основная претензия была к рисовке - то сменили движок. И вот я сижу и думаю - почему мой муж углём на стене пещеры рисовал бизона, а эти придурки не могут акварелью нарисовать черную собаку на белом листе бумаги? Стив захлопал в ладоши, Джек и Майкл его поддержали. – Браво! Отлично сказано, прямо нечего добавить! Петти продолжала: – Мы хотели перерисовать - но потом, когда уже всё получится, когда мы будем располагать крепким сюжетом. Порой до слёз доводит, когда смотришь невероятно красивую, качественную анимацию - в каком-нибудь отвратительном, бессмысленном фильме. Зачем она там? Зачем вы на ветер выкинули такие деньги? Монти нарушил молчание. –  Я бы хотел внести ясность. Есть уровень детализации картинки, есть дизайн персонажа. Это сильно разные вещи. Есть красота рисовки, это называется мультипликация, и есть динамика анимации. Мы можем взять двух персонажей с потрясающими дизайнами и показать их взаимодействие, допустим, танец или дуэль, с очень красивой хореографией движений, па или приёмов, и всё это будет с уродливой мультипликацией в один месяц сделано одним человеком, работающим за миску риса в день по тридцать часов в сутки. Если поставить на паузу и смотреть картинку - то зрителя стошнит от нарисованных квадратиками округлостей плеч, или от ромбовидных глаз. А если смотреть в движении, то тот же самый зритель будет хлопать в ладоши от восторга. Анимация всегда важнее мультипликации, а у нас постоянно делают наоборот. Майкл выслушал, посмотрел в камеру и сказал: – У нас в гостях мистер Монти Оум с лекцией: «как за миску риса в день нарисовать шедевр». Стив подкинул свою шутку: – Пособие для чайника. Джек малость перефразировал: – Или «как выкинуть на ветер несколько миллионов долларов, пособие для чайников». Патриция посмотрела на Стива: – Мой муж чёртов гений, но он выслушивает критику в свой адрес, а не закрывается ото всех в Самом Важном Кабинете. К примеру, взять тот же бой Жана против урсы. Изначально в сценарии, когда Жан прикрывается щитом, то урса лапой бьёт по щиту и этим ударом ломает руку Жана. Парень из последних сил, превозмогая острую боль в левой руке, правой сносит голову урсе одним ударом. И я сказала «не ломай моему мальчику ничего!» и он ответил «но без этого нет победы!». И я сказала «ну, придумай что-нибудь, ты же тут гений!». И тут уже Керри предложил, что Пирра своим проявлением укрепляет щит Жана. Стив ответил: – Это был очень классный ход! Я помню, как переживал за слабого Жана, которому достался явно не по зубам противник. Это смотрелось эпично! А потом вся мощь из шоу куда-то улетучилась! Монти вновь вернулся в разговор: – Это называется законы эмпатии. Допустим, группа мужчин нападает на маленькую девочку. Зритель желает победы этой девочке подсознательно, так как она тут заведомо слабая сторона конфликта. Эмпатия заставляет нас надеяться на лучший исход для того, кто прав. И когда девочка вытаскивает автомат или гранату для самозащиты - никто из зрителей не осудит её за массовые убийства, ведь симпатии на её стороне. Наоборот, мы будем думать «ну, давай, сделай это!». Когда же заведомо сильный побеждает - это вызывает в лучшем случае боль разочарования, а в худшем - просто желание переключить канал от скуки.