Часть 1

Чжун Ли по праву много думал о том, как повлияет вера в сказки на развитие его малыша. — А потом к нам прилетит Санта Клаус и сделает бу-бух! …Если доверять многолетнему опыту человеческих родителей, фантастические персонажи, чьё рождение — в фольклоре народа, играют важную роль в развитии детской фантазии. Зубная фея, рождественские предвестники, объекты детских страшилок, сохранившиеся образы мифов… Пожалуй, рассказать об этом ребёнку из собственных уст было бы куда прагматичнее, чем смирно ждать, пока он услышит о них уже на уроках литературы. — Санта Клаус дарит детям подарки, но никак не подрывает фейерверки. Этим занимаются взрослые. — Мягко поправил его Чжун Ли. И всё же… будет ли болеть его маленькое сердечко, когда он узнает, что единственный любящий отец обманул его, и никаких сказок не существует? — Выше-выше! Без всякой осторожности, без промедления и скованности, замедляющей каждый шаг Чжун Ли с крохотным, ещё столь неокрепшим разумом… детский смех прервал его мысли. Прервал и сосредоточил их лишь на текущем моменте, на улыбающемся округлом личике и тянущимися ручками. На приятном весе на своих плечах, небрежно метающимся перед глазами концом гирлянды и громком голосе над головой. — Венти, осторожнее. Не пытайся допрыгнуть, чтобы повесить её. Мужчина вздохнул, снимая мальчика со своей шеи и поднимая его, беспокойного и развеселённого, над собой. Детские ручки резво зацепили конец верёвки, сразу же протягивая её до того момента, пока бедные лампочки не застряли в кромке фиксатора. Ох… сколько энергии и сколь мало бережности. — Вешать гирлянду нужно с середины. Таким образом ты рискуешь повредить выступающие части. Венти буркнул, недовольно покачнувшись. И пусть Чжун Ли держал его крепко, то боясь сдавить, то уронить этот маленький клубочек, ему стоило бы понимать, что возможность упасть ничуть не стоит небольшого акта вредности… Впрочем, позволять ему набивать шишки в четыре с половиной года слишком нервно для его родителя, поэтому у Венти ещё будет время побыть избалованным. — Ты только и делаешь, что ругаешься! Его названный отец усмехнулся в ответ, но поспешил скрыть свою реакцию, опуская мальчика на каменный пол собственных покоев. И нет, Чжун Ли не рассмешил упрёк в его сторону… просто Венти слишком много уделяет внимания букве «р», что это кажется ему ужасно милым. — Почему я ругаюсь, солнышко? — всего через пару секунд, немного смягчившись, с совершенной искренностью спросил Чжун Ли. Будет интересно послушать, что скажет в предположение Венти. …интересно, удалось ли ему развить свою прежнюю эмпатию? Мальчик бросил взгляд вверх и затих. В его бирюзовых любопытных глазках была видна пелена обиды, но всё же… и некоторого понимания. — Потому что ты не хочешь, чтобы я помогал вам украшать нашу спальню! Венти совсем расстроился. Личико мальчика было готово пустить первую слезу, но он сдержался. — Почему я не хочу вовлекать тебя в это дело? Подумай хорошенько. Чжун Ли сел перед ним на колени, держа взгляд на его уровне. Нежная отцовская рука, в шершавых перчатках, что никогда на самом деле не нравились малышу, нежно легла на детскую щёчку. — Потому что Нахида справляется лучше… Мальчик отвернулся, надув губки. Янтарные глаза блеснули нечитаемым сиянием. Венти всё понимал. И знал настоящий ответ: его названный отец просто безумно волнуется за него. За каждый шаг его крохотных, неокрепших ножек, за каждое движение небрежных ручек, за каждую эмоцию впечатлительного ума. — Нахиде помогает её мама. Так же, как и я тебе. И Нахида тоже совершает ошибки. Вкратце, Чжун Ли изначально был против идеи, чтобы наряжать большой загородный дом самостоятельно: у такого состоятельного человека, как он, есть для таких задач в распоряжении прислуга; плюсом к тому же это первый раз, когда в их спокойной обители наступает суета праздника. Чжун Ли не был фанатом новогодних застолий, традиций и больше отдавал предпочтение региональным праздникам, таким, как Праздник морских фонарей. С появлением смертной матери Венти в его долгой до скуки тихой жизни, появилась традиция отмечать его собственный день рождения, однако приурочивать его к смене года никто не спешил. А вот в этом году уже сам мальчишка настоял, заслушавшись истории от собственных друзей из частного детского сада, что Новый год прекрасный и нужный день в календаре. И не был бы Чжун Ли полноправным отцом, если бы не перенёс все планы на ближайшие даты, чтобы уступить его желанию. Ох, а ещё их приглашали на общий вечер. И, знал он, там соберутся ещё больше перерождённых, с которыми Венти сможет поиграть. *** Торопливые руки горничной наводили последние вишенки в сверкающем чистотой и праздничной мишурой доме. Ноэлль, как негласно звал её Чжун Ли, поклонилась молодому господину, только-только закончив работу. Её лицо было устало, но так весело и искренне, что господин постарше не мог сдержать улыбку. Что-то да в этой связи праздника и трудолюбия есть. Венти подбежал к девушке, бросаясь к ней в объятия. — Постойте, я же только что протирала пыль! Но мальчик не обращает внимание на такие мелочи: грязные ли руки его старшей подруги или изрезаны шрамиками от тренировок с средствами ближнего боя, — это не важно. Особенно для него, совсем беззаботного, смешливого и открытого урагана эмоций. — Сестрёнка! — воскликнул ребёнок, настойчиво просясь на ручки служанки, пусть и были они усталы и запачканы. Ноэлль всё пыталась тщетно убрать от него ладони, боясь испортить его миленький деловой костюм, — Ты умница! Чжун Ли мягко улыбнулся, наблюдая эту картину. Надо же… Венти со всей эмоциональностью транслирует его собственное поведение на свою подругу. Он окинул взглядом накрытый праздничный стол. И внимание зацепилось само собой за неровные печеньки с корицей и кривыми яркими лицами из глазури. Венти успел весь дом оббегать, просясь помочь то одному, то другому. Активный мальчик испортил множество продуктов, включая эти печеньки, ведь могли они быть куда аккуратнее и привлекательнее; да и много теста повидало глянцевый, надраенный до блеска, пол, пока чьи-то маленькие ладошки пытались сообразить для него внятную форму. И после внимание мужчины вновь переключилось к мило беседующим Венти и Ноэлль. Девушка, всё такая же перерождённая, носила в новой жизни совсем другое имя… и, честно говоря, Чжун Ли так его и не запомнил. Он потратил довольно много времени, чтобы вычислить интересующих его личностей из прошлого. В случае с Ноэлль он просто сочёл, что Венти будет лучше расти в привычном ему ранее окружении… да, они совсем ничего не помнили из прошлой жизни и разительно различались в возрасте теперь, но его ставка сработала. Общительный малыш, казалось, мог подружиться с кем угодно, кто покажется ему достойным человеком. …Прозвучал дверной звонок. *** Девушка, с вкраплениями зелёного оттенка в её длинных пепельных волосах, с нежностью наблюдала за беседой детей. Нахида, держа в своих ручках занимательную головоломку, с восхищённым видом объясняла старшему на год Венти, как расходились деревянные детали, чтобы создавать простые, но изящные фигуры предметов и животных. Венти хлопнул в ладоши, заинтересованно слушая её сбивчивый, по-детски малословный рассказ. — Ваш малыш внимателен к окружающим, открыт душой и бесстрашен духом. Вы на редкость обходительный опекун в наше время. Руккхадевата… Чжун Ли обернулся к ней, прерываясь от наблюдения играющих детей, его взгляд сменился серьёзностью. Давняя подруга сегодня сидела с ним за одним столом, так спокойно и мирно обсуждая совершенно обыденные вещи. Она выглядела, будто знала больше остальных, но в конце концов просто жила жизнью простой смертной. — Дети принимают на себя модель обращения тех, кого считают достойным примером для подражания, — просто ответил он, — Я делаю лучшее из того, что могу. Ваша же дочь растёт явно не по годам. Девушка, чьё имя осталось всё таким же, старинным сумерским, понимающе кивнула. — Хотела бы я, чтобы каждая отцовская и материнская фигура разделили бы вашу внимательность. Чжун Ли отвёл взгляд. Больше он не говорил, да и не нужно это было. Он всё понял… и понял упрёк на этот раз от старой верной подруги. Да, она права, — взгляд янтарных глаз снова пал на чёрную макушку счастливого, но совершенно безрассудного мальчишки, — он слишком опекает его… Настолько, что Венти даже не задумывается, что некоторые вещи в этом мире могут приносить не просто боль — они опасны. Вскоре к ним за праздничный стол присоединились и другие гости… *** Сяо смотрел на него всё такими же пронзительными янтарными глазами златокрылой птицы. Ещё совсем мальчик, держащийся всюду за руку с Гань Юй, своей старшей сестрой… …и плевать, что теперь они зовут друг друга новыми, ничего не значащими для Чжун Ли, именами. Он нашёл их ещё совсем детьми, когда Алатус был в пелёнках, а Гань Юй, будучи закомплексованным подростком, в одиночку тащила на себе груз неблагополучной семьи… и стал им надёжным покровителем. Он отвёл их в новый дом, дал новую жизнь и на этот раз даже не потребовал ничего взамен. Больше нет нужды в клятвах верности. Чжун Ли просто старался собрать в поле своего зрения как можно больше прежних знакомых. Да, всё верно, он безумно скучал. Однако сделать это было гораздо сложнее, чем могло показаться: есть пару способов отсчитать время до появления на свет прежних душ, вот только когда дело касается бессмертных, всё становится невозможным. Их души это и есть их физические оболочки, в отличии от существа людей или прочих животных. Они могут явиться вне порядка существования жизни, вне закона природы, и лишь единственный способ подобраться к ним это либо узнать их уже при личной встрече, либо долгими годами отслеживать связь летучих элементов с потенциальными новорождёнными… и каждый раз натыкаться на скупое разочарование в виде неразумных слаймов. — Папа! Папа! — и вновь детский громкий голос зовёт его из пучины собственных порой ужасающих размышлений, — Подними меня! Там люди делают салюты! И он поднимается без слов, без малейшего сомнения, подхватывая мальчика, которого ласково зовёт Венти, на руки. Да держит так крепко и бережно, как только может, всё по-прежнему боясь как огня сжать его крохотное тельце чуть сильнее положенного. Близнецы уже стоят у ограды крытой террасы, привычные к виду фейерверков. Эи и Баал, рядом с хитрым лисёнком и ручным вороном у их рук, выглядят умиротворённо. Эти сёстры, даже не помня прошлого, живут душа в душу и ценят друг друга так, будто уже теряли однажды и лишь чудом смогли вернуть. Прежний Гидро дракон в личине юноши приподнимает первый в новой жизни бокал вина, тыкая пальцем в лоб младшую подругу детства, Фокалорс, всё настойчиво отправляя её смотреть фейерверки, а не лишние градусы для неокрепшего организма. Нахида уже своими ручками делает первые снимки столь мимолётного явления. Меногиас и Бонанас, взявшие на себя опеку младших былых адептов, спокойно беседуют на свои темы. И Венти выпрыгивает вперёд, чуть не срываясь из рук Чжун Ли. Этот мальчик и правда ещё не знает, что такое опасность… впрочем, он научится позже. Чжун Ли, даже спустя столько лет одиночества и пустоты, собрал контакты всего небольшого количества прежних знакомых и дорогих. Быть может, пройдёт время, и когда-нибудь, после дуновения ветра, несущего перемены к лучшему, он услышит и голос скал, молящий дать ему новые глаза. Всего небольшой шанс. Крохотная возможность, что в этом пустом мире когда-то послышится и шелест крупной вековой пыли, тысячи лет назад принёсший ему проклятье собственных желаний… …И несметную радость обретения.