Пролог

      – Сам сделаешь? – спросил Кион, протягивая кинжал.       – Мне кажется, я не смогу... – прошептал Ротти, смотря на труп своей девушки. – Это... Это будет преступлением для меня. Я просто не выдержу.       – В этом нет ничего плохого. Мы же делаем это ради неё.       – А что если не я её душевно-привязанный?       – А кто ещё? Корбей? Да она ненавидит его.       – Щахан. Враги же тоже могут быть душевно-привязанными.       – Ротти, он мёртв. Мы сами его убили.       – Да, но... А если она не хочет, чтобы мы привязывали её ко мне. Как отреагировала твоя мать, когда узнала, что вы привязали её к мужу?       – Она... – начал парень и стал вспоминать. – Честно, не знаю потому, что первым её увидел папа, когда был один. Но она, вроде как, была не против. Даже продолжала жить с нами и делать вид, что не умирала. Это, конечно, выглядело странно, но...       Кион замолчал и посмотрел на открытую в кабинет дверь. Бросив взгляд на парня, он стал прислушиваться к крикам на первом этаже. Вздохнув, парень посмотрел на друга и сказал:       – Ты же хотел познакомиться с Криспом Лу?       – Это от них столько шума?       – Ротти, его дочь убили. Разумеется, он будет кричать. Зато спросишь у моей мамы и мамы Терри, какого быть привязанным к живому.       Пихнув друга в плечо, Кион пошёл на первый этаж. Оглянувшись на парня, он убрал кинжал в ножны и стал надеяться, что мужчины ничего не сделали с Зогом или другими анихо, которые остались в пурте, после его распада. Спустившись на первый этаж, парень посмотрел на серьёзных мужчин и улыбнулся им.       Ротти сбежал по ступенькам за другом и остановился за его спиной. Смотря на пришедших мужчин, он не мог поверить в то, что отец его девушки и его любимый певец жив. Посмотрев на другого мужчину, он улыбнулся, поняв, что тот узнал его.       Вбежав с улицы в комнату и увидев перед собой знакомых мужчин, Корбей понял, что его не обманули, и посмотрел на лупусов, которые стояли у лестницы. Заметив кинжал на поясе кузена, он взглянул на парня за его спиной, который осматривал мужчин. Пожав руку отцу и дяде, парень посмотрел на аквилео, который сидел за стойкой.       Не понимая, за что на него накричали, Зог снова отпил воды и стал смотреть то на известного певца, который должен был быть мёртв, то на друга, который был похож на мужчину. Рассматривая младших лупусов, он понял, что они ещё не успели срезать метку, и попытался представить, как отреагируют мужчины. Вспоминая, кто ещё остался в пурте, парень стал думать о том, какая реакция на мужчин будет у них.       Смотря в глаза сына, Адольф пытался понять, что скрывается за его радостью в глазах. Посмотрев на знакомого парня, он усмехнулся в душе с его схожести с братом. Заметив, как сердитый брат направился к парням, мужчина положил ладонь на его плечо, чтобы остановить.       Смотря на племянника с незнакомым парнем, который был похож на него, Крисп пытался понять испытывают ли они хотя бы долю сочувствия. Бросив взгляд на сына, который разделял его ненависть, он понравился к парням на лестнице. Остановившись по просьбе брата, мужчина посмотрел в глаза племянника и прорычал:       – Ты обещал защищать её.       – Очень трудно защищать кузину, которая не говорит, что её отравили. – Заметил Кион. – Радует лишь то, что её убийца мёртв. Больше всего радует, что его убили мы.       – Ты мог просто телепортировать её из темницы. Что тебе мешало это сделать?!       – Её приказ. – Ответил за друга Ротти. – Она заявляла, что у неё есть план и всё под контролем. А приказ командира не подлежит ослушанию.       – Заткнись, придурок. – Крикнул ему Корбей. – Это семейные разборки.       – Его можно считать нашей семьёй, учитывая, что он точно душевно-привязанный Терри. – Защитил друга Кион. Заметив, каким взглядом дядя стал рассматривать друга, он добавил: – Возможно, она не очень-то вас ненавидела.       – Что вы собрались сделать? – спросил Адольф, заметив кинжал на поясе сына.       – Обряд. – Спокойно ответил Кион.       – Где Рул?       – Признаться, я поражён, что ты им не сказал. – Обратился Кион к кузену. – Я думал, ты обо всём им доложил. – Посмотрев на отца, он продолжил: – Пап, Рул – дезертир. Из-за него Терри отправили в темницу. Могу показать документы из её дела, где есть показания Рула.       – Где он?       – В Мулиере. А что, мама тоже не сказала? Или он боится её?       Смотря то на незнакомого парня, то на племянника, Крисп думал, кого из них схватить за шиворот и встряхнуть за смерть его дочери. Почувствовав, как брат отпустил его, он посмотрел, как тот взглядом спрашивает подтверждения слов сына. Снова посмотрев на парней, мужчина пошёл в их сторону.       – Где она? – спросил Крисп.       Вздохнув, Кион пихнул друга в плечо, и они пошли на второй этаж. Пройдя через кабинет в комнату кузины, он остановился у стены и посмотрел на ящик. Следя за тем, как дядя осматривает тело своей дочери, не веря в происходящее, парень услышал, как подошли отец с кузеном.       Наблюдая за мужчиной, Ротти переживал, что тот может разозлиться ещё сильнее, когда убедится в её смерти. Не понимая, как певец, который покорил весь остров и считается мёртвым, оказался таким злым, он почувствовал лёгкое разочарование в своих ожиданиях. Парень знал, что он отец его девушки, но он даже не думал, что он может так же сильно злиться.       Поцеловав дочь в лоб и убедившись в её смерти, Крисп прошептал извинения на лупуском и отошёл от ящика, сдерживая слёзы. Заметив женщину, он стал наблюдать, как его жена сама пытается убедиться в её смерти. Когда жена повернулась к нему, он увидел на её лице непонимание и услышал:       – Здесь её нет, но она точно мертва. Ни её, ни президента, которого эти парни убили, на этой стороне света нет.       – Но это она? – одними губами спросил мужчина.       – Да. Тем более я видела, как она лежала в темноте перед смертью. Я скажу больше, я видела, как она умирает. Да, это выглядело странно. Потому что лежала она в пижаме. А когда я вернулась к ней через несколько минут, потому что тебе от меня что-то понадобилось, она лежала уже в этом кафтане и была мертва.       – Так это она?       – Да. Да, это она. И да, она мертва. Но я не понимаю, почему её нет на этой стороне света. Может, на самом деле стоит провести обряд. Потому что я не знаю другого способа её вернуть.       Крисп с плотно сжатыми губами посмотрел на незнакомо парня и представил, как его дочь будет таскаться с ним, будучи призраком. Рассматривая парня, он пытался понять, что такого в нём понравилось его дочери, что она променяла на него отца. Видя всё больше схожестей с ним в лице, мужчина улыбнулся в душе, решив, что её привлекала внешность.       Встав рядом с братом, Адольф положил ладонь ему на плечо и посмотрел на труп племянницы. Вспомнив про то, что его сын тоже мёртв, он вцепился пальцами в плечо, боясь потерять и брата. Посмотрев на него, мужчина понял, что они оба потеряли жён, которые теперь были с ними в обличие призраков, они оба инсценировали свою смерть, они оба потеряли младших детей, и у них обоих были натянутые отношения с младшими.       Подойдя к отцу, Корбей посмотрел на труп сестры, не веря в то, что это произошло. Оглянувшись на её парня, он стал ненавидеть его за то, что не вытащил её из темницы. Вдыхая запах смерти, парень сдерживал себя, так как ни разу не видел труп какого-нибудь родственника.       Наблюдая за реакцией мужчин и кузена, Кион надеялся, что они поймут, почему они не вытащили девушку из темницы. Бросив взгляд на перепуганного друга, он кивнул на дверь, разрешая уйти, но тот остался. Взглянув на отца, парень попытался понять, что тот чувствует после потери сына и племянницы, которая была для него, как родная дочь.       Смотря то в ящик, то на остальных, Ротти боялся, что они могут причинить вред его девушке. Увидев на себе взгляд её отца и брата, он виновато улыбнулся, не понимая, за что извиняется. Отказавшись от предложения друга, он стал ждать, когда все, кроме него, покинут комнату.       Войдя в кабинет и увидев в комнате знакомых парней, Эгина на ходу спросила:       – Долго возиться будете? Раствор-то уже готов.       Зайдя в комнату и увидев незнакомых мужчин с братом командира, она замерла на пороге. Подняв руки вверх, девушка сделала шаг назад и сказала:       – Просто хотела напомнить, что метку нужно класть в горячий раствор. А лео, которые могли бы его ещё раз подогреть, в пурте уже несколько дней нет.       – Подожди в коридоре, Эгин. – Попросил Кион.       Когда девушка ушла, он достал кинжал и кинул его другу.       – Почему я? – шёпотом спросил Ротти, смотря в глаза парня и боясь реакции остальных.       – Просто срежь метку. Слышал, что Эгина сказала? Не тормози, давай.       Вздохнув, Ротти подошёл к девушке, не поднимая глаз на её родственников. Аккуратно взяв левую руку девушки, он не спеша стал срезать метку с запястья, боясь её поранить. Чувствуя боль в сердце от своих действий, парень взял метку и положил руку девушки на место, как она лежала, после чего вышел в коридор к Эгине.       Отдав дрожащими руками метку, Ротти посмотрел, как она убегает и опёрся на стену, боясь упасть. Продолжая сжимать кинжал в руке, она не понимал, как он мог так ужасно поступить с ней и лишить куска нежной кожи. Увидев, как к нему вышел друг, парень отдал ему кинжал и закрыл глаза, пытаясь унять дрожь.       – В этом нет ничего плохого. – Повторил Кион, закрыв дверь в кабинет.       – Я просто вспомнил Matar la mezcla. Они тоже срезают метки. А Терри тоже la mezcla.       – Это другое, Ротти. Я понимаю, ты стараешься избавиться от этих мерзких воспоминаний, которые подарил тебе отчим, но сейчас же ты это делал не для того, чтобы доказать, что убил её. Ты наоборот старался спасти её. Так что в этом плохого?       – Метка. Метка, Кион. Мне становится страшно, когда я вижу срезанные метки. Сразу появляется ощущение, что убил этого анихо я.       – Но ты же не делал этого.       – Да, но страх-то есть. Лучше бы вместо неё умер я.       – Ещё чего? – с сарказмом Кион. – Ты даже не представляешь, скольких убили на её глазах и скольких убила она. Ты даже представить не можешь, скольких она потеряла. Своей смертью ты бы просто добил её, хотя она начала восстанавливаться только благодаря тебе.       Пожав плечами, Ротти посмотрел на закрытую дверь. Вспомнив, как на него смотрели мужчины с парнем, он пытался понять, что сделал не так. Заглянув в глаза друга, парень почти шёпотом спросил:       – Они меня ненавидят, верно?       – Всё будет нормально.       Понимая, что не убедил друга, Кион потрепал его волосы и предложил пойти поспать, чтобы отойти от увиденного. Войдя обратно в кабинет, он увидел, как дядя серьёзным взглядом отрывается от рассматривания кабинета и переводит взгляд прямо на него. Убедившись, что Ротти ушёл к себе, парень закрыл дверь в кабинет и сказал:       – Спрашивай.       – Я хочу знать всё об этом парне.       – Дядь Крисп. Я нарушил клятву, которую дал Терри, и пригласил вас сюда. Не заставляй меня рассказывать тебе о ней. Когда она вернётся, она это не одобрит. И тогда не только ты потеряешь с ней связь, но и я.       – И когда вы собирались её похоронить?       – Завтра с утра. Эгина сказала, что метка должна настояться несколько часов. И, пожалуйста, прими тот факт, что в пурте живёт ещё Зог, он аквилео. Его вы видели и, судя по всему, накричали. Ещё живёт Эгина, которую вы тоже видели. Она пассер. И, пожалуйста, ей всего девятнадцать, не кричите на неё. И ещё Бажен. Он урсус, но по сравнению с вашим появлением, он само спокойствие. Остальные больше здесь не живут. Максимум Еким может зайти, но и то, чтобы попросить какую-нибудь мелочь или взять что-то из оставленных вещей. Он так-то новый президент по приказу Терри. Так что к нему у вас претензий быть не должно.       – Почему я не могу пообщаться с теми, с кем общалась моя дочь? – спросил Крисп и бросил взгляд на свою жену, напоминая ей о её второй дочери от другого мужчины.       – Слушайте. Я пригласил вас сюда, только чтобы вы в последний раз увидели Терри. Не более. Так что я вам о ней ничего рассказывать не собираюсь.       – Не расскажешь ты – расскажет кто-нибудь другой. – Сказал Крисп, смотря в глаза племянника. – Думаешь, так сложно уломать кого-то?       – Крисп. – Сделал предупреждение Адольф.       – Что Крисп? Что Крисп? – начал сердиться мужчина. – У меня дочь убили. Дочь, которая и так со мной не общалась, так ещё и рассказывать мне о ней никто не хочет.       – А у меня сына убили. По приказу твоей дочери, так-то. Но почему-то у меня получается сдерживать гнев, а у тебя нет.       – Можете пытать кого хотите. Никто вам ничего о ней не скажет. Потому что почти все знают о ней максимум одну тысячную правды. Только я и Зог можем хоть что-то о ней сказать. Ито я вам уже сказал своё мнение, а Зог переживал пытки посерьёзней тех, которые вы ему устроите. Просто смиритесь с тем, что здесь, в пурте, «Пурнӑҫе», Крискенте и его окрестностях вы просто гости.       – Это моя дочь. – Прорычал мужчина. – И я вправе знать о ней всё, что с ней произошло.       – Есть, конечно, правда, которую я могу рассказать. Но она тебе не понравится.       – Ты про этого щенка? – спросил Корбей. – Или есть что-то, чего не знаю даже я?       – Этого щенка зовут Ротти, если ты до сих пор не запомнил. И я как раз про то, что знаешь ты, но не знает её отец.       – Корбей. – Обратился к сыну Крисп, успокоившись. – Всё, что ты о ней знаешь.       – Убийства обычных, убийства запрещённых, грабёж, погони, драки, отношения с президентом, власть над Крискентом, власть над его окрестностями, подозрительные связи, вечные ссоры с Неза, ссоры с Рулом, враньё, алкоголь, обман, пытки, поддельные документы... – парень вздохнул, пытаясь вспомнить что-то ещё. – Всё.       – И ты не мешал ей? – спросил Крисп у племянника, после того, как отошёл от услышанного. – А если бы что-то из этого убило бы её?       – Ну. – Начал Кион и усмехнулся. – Чисто теоретически. Отношения с президентом и убили её.       – Как она вообще додумалась до этого? Рядом с президентом её бы сразу раскрыли.       – Рядом с президентом она получила власть над городом. Да и почему ты обвиняешь в этом меня? Я просто был рядом с ней и помогал, боясь потерять. Если бы вы реально забрали её после смерти матери, то всего этого не произошло бы. Да и у власти половин стран были по-прежнему мерзкие анихо, которые были против запрещённых. А так она рискнула жизнью ради того, чтобы сохранить жизни запрещённых, которые сваливали в Тамулу или Орлеан, чтобы выжить. Она сделала достаточно для этого острова.       – Я бы навредил её психике, если бы забрал её тогда.       – Как раз наоборот. Ей нужны были родители, когда она в них нуждалась, а не когда она научилась жить без них. Дядь Крисп. Просто прими тот факт, что в ваших ужаснейших отношениях виноват ты. Только сейчас я понял, что мне не стоило её везти тогда к вам.       – Если бы ты не помог ей тогда сбежать...       – Она сбежала бы сама. – Перебил парень. Посмотрев на своего отца, он сказал: – Пап, тебя отвести на могилу Рула или как-нибудь потом?       – Давай сейчас. – Ответил Адольф и обратился к брату: – Попробуй никого не убить и не ранить. Пожалуйста.       – Я с вами. – Ответил Крисп. – Корбей?       – Он мой кузен.       Кивнув, Кион подошёл к компании, предупредил о том, что придётся телепортироваться с остановкой, взял дядю с отцом за руки и растворился в серой дымке. Оказавшись в окрестностях Лукана, он посмотрел на родственников и стал восстанавливать дыхание. Телепортировавшись во второй раз, парень стал смотреть на деревья с серебряными листьями.       Бросив взгляд на родственников, Кион пошёл по рядам. Дойдя до нужного дерева, он остановился, бросил взгляд на портрет брата и посмотрел на соседнее дерево. Рассматривая портрет женщины, парень услышал голос отца.       – Рядом с мамой?       – Хотел, чтобы это место оставили для тебя? С другой стороны тоже есть.       – Сразу видно, как ты любишь своего брата. – Сказала Флик, став видимой для всех.       – Он дезертир.       – Кто его убил? – прошептал Адольф, касаясь рамки с портретом.       – Ротти. – Ответил Корбей, когда понял, что Кион не собирается отвечать. Заметив взгляды мужчин, он добавил с сарказмом: – И сделал он это по приказу нашей любимой Терри.       – Он сдал её. – Повторил Кион. – Если бы это не сделал Ротти, это сделал бы я.       – Он твой брат. – Напомнила ему мать.       – Он дезертир, который предал семью.       Никто не стал с ним спорить, и все продолжили стоять у дерева, рассматривая школьный портрет радостного парня с короткими каштановыми волосами и зелёными глазами. Сдерживая слёзы, Адольф взял жену за руку, не понимая, почему она сразу не сказала ему о смерти их младшего сына. Бросив взгляд на старшего, он пытался понять, почему тот так спокойно относится к смерти брата.       Взглянув на могилу матери, Кион подошёл к ней и поцеловал её в щёку, после чего растворился в серой дымке. Оказавшись в порту Лукана, он не спеша стал идти вдоль него и набирать сил. Налюбовавшись суднами и насладившись влажностью, парень телепортировался дальше и оказался в порту Крискента.       Идя в сторону пурта, Кион размышлял о том, что будет дальше. Терри никогда не говорила ему, что планирует делать после того, как её план свершится. Терри не говорила, что им делать дальше, если она умрёт, а план будет выполнен. Терри не говорила им многое из того, что знала сама. И именно это сейчас сводило парня с ума.       Зайдя в её комнату, Кион решил перебрать её вещи. Дойдя до шкафа, он стал открывать папки, просматривать их содержимое и убирать в сторону, понимая, что они больше не нужны. Добравшись до папки с информацией о Ротти, парень пролистал её до конца, усмехнулся с её рисунков на отдельных листках и документах и замер, увидев письмо.       Вытащив рисунки из папки и положив их на неё, Кион вцепился пальцами в бумажку и стал читать строчки написанные девушкой перед смертью. Перечитывая письмо в третий раз, он пытался понять, что девушка имела в виду. Вновь и вновь пробегая глазами по просьбе кузины, он не понимал, мертва она или нет, написала ли она перед смертью или после и вернётся ли она.       Посмотрев на труп, а потом на бумажку в руках, Кион подошёл к ящику. Рассматривая лицо девушки, он пытался найти отличия от моментов, когда она была жива. Вновь прочитав письмо, парень спросил:       – Кто ты? Где Терри? Что за грёбанная Тьма Души? Как ты узнала, что письмо прочитаю именно я?       Сжав письмо в кулаке, Кион поклялся себе, что никогда и никому не расскажет об этой странности. Убрав комок бумаги в карман брюк, он решил успокоиться и пошёл с рисунками Терри к Ротти. Войдя в комнату друга, парень увидел, как тот стоит у окна и бессвязно стучит ногтями по подоконнику.       Услышав, как к нему вошли, Ротти успокоился и посмотрел на пришедшего. Выдавив из себя ответную улыбку, он снова повернулся к окну, словно ждал чего-то. Продолжая стучать, он услышал голос Лу.       – Чего ты ждёшь?       – Когда они попытаются меня убить.       – Им это не выгодно. Они знают, что Терри привязана к тебе, а они сделают всё, чтобы снова её увидеть живой. Пойми, она не очень хорошо закончила с ними общаться. Она вообще перестала с ними общаться. И ты даже не представляешь, на что они готовы, чтобы снова услышать её голос. Что бы она им не сказала.       – Вот именно. Они хотят видеть её. Но никак не меня. Я думал, Крисп Лу – добрый и вечно улыбающийся мужчина, который поёт про свою любовь к неизвестной девушке, а та его игнорирует. А на деле...       – Так и есть. – Перебил Кион. – Просто какой сейчас смысл петь, когда его дочь, которая и так его ненавидела, умерла.       – Она его ненавидела? Мне она говорила, что любила его. Когда мы были на шхуне, она обещала познакомить меня с ним.       – Когда она тебе говорила, что любит его?       – В школе.       – Тогда она не соврала. Возненавидела-то она его после окончания школы. И познакомились вы благодаря ей. Просто прими тот факт, что она либо врёт, либо говорит правду, но понимает эту правду по-другому.       – Я даже не думал, что она так много врала мне. – Со вздохом произнёс Ротти, разочаровавшись в своей девушке.       – Хочешь, обрадую?       – Попробуй.       – Смотри, что нашёл в папке с информацией на тебя. – Сказал Кион и показал рисунки.       Обернувшись, Ротти увидел свой портрет и подошёл к другу. Взяв бумаги, он стал рассматривать рисунки с его лицом и волком и пробегал глазами по строчкам с информацией о нём. Почувствовав на душе тепло, парень улыбнулся и попытался представить, как вечно строгий командир сидит в своём кабинете и рисует его портрет.       Рассматривая аккуратный рисунок, где рядом с ним стоит девушка, Ротти забыл, что рядом с ним кузен девушки и прижал рисунок к груди, сдерживая слёзы. Смотря в пол и медленно дыша, он успокаивал себя тем, что девушка не забыла о нём, даже когда бросила. Радуясь тому, что встречаясь с президентом, она рисовала рисунки обычного лупуса, парень хотел поблагодарить её и обнять, но, подняв голову, увидел лишь друга, который улыбался ему.       Наблюдая за реакцией парня кузины, Кион понял, насколько важную роль в жизни парня играла его родственница. Радуясь тому, что девушка оставила о себе что-то на память, он надеялся найти и свои портреты в остальных папках. Увидев, как на него смотрит друг, парень положил руку ему на плечо и сказал:       – Ты сможешь обнять её и сказать всё, что думаешь, после ритуала.       – Если он получится.       – Получится. Должен, получится.              Стоя в комнате с родственниками девушки, Ротти чувствовал себя чужим среди них. Даже женщины, которые сделали себя видимыми для остальных, не добавляли ему уверенности в удаче обряда. Избавившись от желания обнять девушку, парень смотрел на неё, не желая закрывать крышку гроба.       – Какое у неё было прозвище? – спросил Корбей.       – Кровавое перо. – Одновременно ответили Кион и Ротти.       Выкинув из перепонок клинок в виде пера, Корбей резко ударил им по ладони левой руки, оставляя на нём свою кровь.       – Корбей! – крикнула на него Полактия от увиденного. – Я всё понимаю, но... Крисп!       Мужчина взял у сына клинок и порезал им свою ладонь, оставляя свою кровь. Передав перо брату, он посмотрел, как тот режет свою ладонь.       – Адольф... – Вздохнула Флик. – Кион...       Парень принял от отца перо и порезал свою ладонь. Протянув клинок Ротти, он увидел, как тот со всей силы бьёт себя по ладони и случайно режет вторую. Не услышав никаких возмущений в свой адрес, парень положил кровавое перо под руки девушки и отошёл обратно, смотря на руки, которые испачкал в своей крови.       Вздохнув, Крисп закрыл крышку ящика и стал забивать гвозди. Убрав в сторону молок, он попросил Адольфа помочь поднять гроб. Корбей подошёл к ним и встал с боку, помогая держать ящик. Кион положил таблички на гроб и стал помогать держать, бросив взгляд на друга. Положив саженец на крышку ящика, Ротти встал рядом с другом и спросил, когда они телепортируются.       – На счёт три. – Сказал Крисп.       – Три. – Сказал Кион.       Оказавшись на кладбище, парни отошли в сторону и позволили мужчинам положить гроб на дно ямы. Взяв таблички и саженец, мужчины телепортировались наверх и увидели, как Зог и Бажен начали закапывать яму. Держа таблички, Крисп стал рассматривать присутствующих.       Руф с небольшой короной на голове, не веря в происходящее, смотрел на то яму, то на дерево матери девушки, то на сожжённые Терри деревья. Тит с меткой на лице о своём статусе стоял рядом с сестрой, которая отказывалась оставаться одна, и смотрел, как закапывают гроб. Гаия с небольшой короной на голове впивалась пальцами в руку своего мужа, отказываясь верить в то, что её командир умер. Еким стоял и медленно дышал, отказываясь верить в то, что анихо, который помог стать ему президентом, мёртв. Эгина стояла и смотрела стеклянным взглядом на происходящее, вспоминая том, что в мыслях Терри собиралась умереть.       Корбей терпел боль с которой в него впивается его жена и молча смотрел то на отца, то на яму, которую почти зарыли. Ротти смотрел на то, как работают Зог с Баженом, и не решался им помогать. Кион считал присутствующих и вспоминал, сколько анихо было, когда они хоронили его брата.       Кима смотрела на Зога и не понимала, как тот так спокойно закапывает командира, которого считал матерью. Калида стояла со скрещенными руками и сжатыми губами, бросая сердитые взгляды на Квиса, который по непонятным ей причинам не любил Терри. Ещё несколько парней и девушек, смотрели на то, как закапывают их командира, прощаясь с ним навсегда.       Полактия смотрела на присутствующих, понимая, на кого дочь променяла семью. Флик поймала взгляд подруги и кивнула ей, после чего они перешли на ту сторону искать девушку. Дождавшись, когда яму зароют и оставят небольшое углубление, Адольф подошёл к нему и поставил туда саженец, после чего отошёл. Наблюдая за тем, как дерево нехотя растёт, Крисп не понимал, что происходит и ждал.       Когда дерево закончило расти и распустило чёрные листья с серебряными жилками, мужчина подошёл и подставил таблички древу, которое нехотя обвило их. Отойдя назад, он посмотрел на портрет счастливой девочки с чёрными волосами и зелёными глазами. Не понимая, как она успела так сильно измениться, Крисп посмотрел на надписи.              

Терри Вита Рэйвен

      

29.11.1884-06.08.1906

      

Национальность: корвус, лупус

             Кое-как сделав вдох, Крисп посмотрел на метку, где голова ворона сливается шеей с головой волка, а слева от каждой головы над окружностью написано «Корвус», «Лупус». Бросив взгляд на парня, который стал оглядываться, он посмотрел на место, где стояла его жена, и стал ждать её появления.       Посмотрев на друга, Кион понял, что тот не видит его кузины, и вспомнил, что никто её не увидит ещё около года. Посмотрев на присутствующих, парень громко и чётко сказал:       – И здесь, и там.       – И здесь, и там. – Повторила толпа, и мужчины посмотрели на Лу-младшего, который не собирался объяснять, что это значит.       – Она не придёт, да? – шёпотом спросил Ротти у друга.       – Она обещала. Но не сейчас. И не в этом году.       – В каком смысле? Так обряд же...       – Она не мертва, Ротти.