При живых родителях

Они собираются в качалке, молча и без лишних эмоций. Достаточно просто пожать друг другу руки, похлопать по плечу и бросить ёмкое "чё как сам?". Взаимопонимание тут на высшем уровне, потому что без этого здесь попросту не выжить. Пацаны умеют понимать с полуслова, а длинный трёп языками принято оставлять слабому полу и чушпанам. Лаконичность всегда была присуща сильным мужчинам и спартанцы-живой тому пример. Говорить надо кратко и по сути, не тратя время на бесполезный словесный мусор. Турбо морщится, потирая глаз, под которым ярким лиловым пятном светит "фонарь". Фахит прищуривается, разглядывая, потому что в тусклом свете мерцающей лампочки хреново видно. —Откуда. —Ай, херня. Отмахивается Турбо, а Зиме и остальным всё уже ясно. Воображением они не обделены, ведь американский кинематограф гораздо ярче советского и фантазию развивает лучше. Всё представляется ярко и, почему-то, в красных тонах: пьяный мат, замах отца, плачущий младший братишка и Турбо, который закрыл собой брата и мать. Отцу плевать, на ком можно выместить злость. В квартире Туркиных пьяные крики давно стали чем-то привычным, вроде пятна на обоях или старого ковра на стене. Ты каждый день возвращаешься, видишь это и даже не можешь вспомнить, когда оно появилось в твоём доме. Вроде бы, и всю жизнь оно тут, а вроде бы и нет. Однако, крики от быта отличает одна вещь: каждый раз новая тема для скандала и пьяного размахивания кулаками находилась у Туркина-старшего. Пил отец всегда много, а меры не знал совсем. Валера ,как только начал хоть немного осознавать все прелести взрослой жизни, стал забирать отца из злачных мест. Но синяк болит и заставляет вернуться из рассуждений в холодную и суровую реальность. Вчера отец снова выпил. —Пап, не надо... Маленький мальчик замер в дверном проёме кухни, глядя на грузное тело отца. Мужчина тяжело засопел, тяжело поворачиваясь к сыну. Бросил на него пьяный раскосый взгляд и снова вернулся к рюмке. Ему уже давно было плевать на происходящее, а единственным интересом была бутылка водки. Турбо незаметно скользнул в квартиру, стараясь не привлекать к себе внимания. Не хотелось лишний раз контактировать с пьяным отцом. Валера скинул ботинки, бросил куртку в шкаф и направился к себе. Сашку в дверном проёме кухни он заметил совершенно неожиданно. Так же неожиданно он и исчез из поля зрения. При виде старшего брата всегда бежал прятаться в гостиную. Зачастую, детская игра спасала от отцовского гнева. Музыку Турбо дома не включал. Он любил тишину и спокойствие, потому что тогда можно было думать о чём-то значительнее пьяного отца и тягостей жизни. Однако, тишина явно не любит Туркина. В прихожей громко хлопает дверь. Слышится женский голос и чётко чувствуется запах духов. Пришла мама. —Купила? Пьяный бас отца режет слух, Турбо недовольно морщится, но идёт в коридор. Надо послужить поддержкой маме, разобрать пакеты из магазина. Валера выходит и замирает в другом конце коридора, привлекая к себе внимание женщины. —Нет...не купила. Ты же сам знаешь, туго с этим в магазинах. Отказ для отца, как красная тряпка для быка. Видно, как взгляд становится бешеным и злым, а вены на висках начинают выступать. —Ты чё... шалава кучерявая? У меня трубы горят, а ей бутылку водки трудно купить? —За языком следи, выблядок. Мат ненадолго отрезвляет мужчину. Он поворачивается к старшему сыну. Что-то долго вычисляет в затопленном алкоголем сознании и бросает в ответ короткое "завали, щенок", понимая, что сейчас с сыном драться невыгодно. Турбо гораздо сильнее него, он ходит на турники и по вечерам пропадает в качалке. Плюсом, у него всегда есть, чем обороняться. Срываться можно на тех, кто слабее. —Не трогай маму! Не трогай! Слышит Турбо и кровь в одну секунду стынет в жилах. Ужас парализует, потому что до Валеры доходит, что сейчас произойдет. Дальше всё, как в тумане. Турбо подрывается вперёд, прикрывает собой брата и мать. Удар... Темнеет в глазах. Валера поджимает губы и цедит сквозь зубы: —С-сука... Отец смотрит на сына и ужасается. Турбо приходит в себя буквально через несколько секунд. Поднимается, выпрямляет спину, и резко подаётся вперёд. Одним махом хватает отца за шкирку и разворачивает к двери. —Нахуй из квартиры пошёл. Я тебя по лестнице спущу, если сам не уйдёшь. Дверь тяжело скрипит. Турбо выталкивает отца на лестничную площадку и громко захлопывает дверь. —Принеси перекись, ма. И холодное что-нибудь. Турбо поворачивается к женщине и младшему братишке. Мальчик судорожно всхлипывает, глядя на старшего. —А ты...Саш, ты ему ничего не говори. Он даже трезвый ничего не различает, понимаешь? —Ага...я так за тебя испугался, Валер. Турбо лишь усмехается, когда к нему прижимается Саша. Однако, брата обнимает в ответ. —Турбо? Ты чего задумался? Зима привычно картавит, возвращая Валеру в реальность. Кудрявый усмехается, глядя на него. Подумаешь, синяк. Рядом есть те, кому можно довериться, а это делает все потери незначительными. —У тебя чё, как? —Да тоже хрень, если честно.