Отголоски

Витра уже выходила из своей комнаты, спешно поправляя уложенные волосы, когда из-за спины раздалось легкое, но такое отчетливое постукивание по стеклу. Демонесса оборачивается. Сверкают любопытством теплеющие карие глаза, тут же уперевшиеся взглядом в письмо, лежащее на подоконнике. Она вздыхает. Да, оживленные звуки и скрежеты, доносящиеся с нижних этажей обычно умиротворенного отеля, стихать даже не думали. Но письмо - обязанность Витры. Остальное - сразу после. Пальцы касаются бархатистого белого конверта, вскрывают печать, и тут же повелительницу обвивает всполох синего пламени. Мгновенье, и она оказывается в чертогах переговорной. Но Витра уже не удивляется, как в первый раз такого «путешествия». Ей уже все это знакомо. Знакомый белый свет. Знакомая холодная сталь кресел. Знакомый овальный стол. Знакомый безупречный Михаэль во главе этого самого стола. Но было кое-что новое - еще один ангел. Тоже высокий, увенчанный лишь одной парой крыльев, в маске истребителя, он стоял чуть поодаль. Однако, увидев появившуюся демонессу, быстро оживился и подошел ближе. Повелительница привычно поздоровалась — добрый день, Михаэль. Как я вижу, теперь спешная встреча назначена вами? Что стряслось? — она плавно села за стол, рукой отмахнувшись от попытки второго ангела галантно отодвинуть ей кресло. Что-то в этом, с виду приветливом, существе Витре не нравилось. Настораживало. — да, ведь оставляют желать лучшего наши попытки прояснить происхождение того самого пера, да и на небе уже возрастают беспокойства по поводу искупления… Тебе требуется надежный защитник и напарник — Михаэль сделал паузу. Витре показалось, или обычно весьма уверенный и сдержанный в своих эмоциях, он сейчас неловко замялся? Но быстро ее внимание переключается на третьего участника их встречи. Тот неторопливо снял маску. Сначала обнажается укрытая мелкими шрамами шея, затем острый контур лица, первые пряди золотистых, зачесанных назад, волос. А потом демонесса видит его глаза. Голубые льдинки, которые ей запомнились слишком хорошо. Въелись в разум еще в прошлой жизни. — Артур — Витра сказала, как отрезала. Ангел расплывается в улыбке, на удивление дружелюбной, но украшенной парой хищных клыков. — Иви-и-и! — протягивает он, и этот голос болезненно царапает ей душу. Словно острый осколок, поднятый из самых недр мутного, илистого дна воспоминаний. А повелительница не ответила. Она стояла и продолжала глядеть на того, с кем по чистой случайности чуть не повенчалась еще на Земле. Буря снаружи успокоилась лишь недавно, во время пребывания демонессы в кабинете Аластора, но сейчас воздух буквально потрескивал от напряжения и порывов ледяного ветра вокруг самой Витры. И поэтому вновь заговоривший Михаэль буквально спас горе-ангела, который растерялся от такого «теплого приема» со стороны повелительницы погоды. — Артиэль. Он недавно пополнил ряды доблестных воинов, но едва узнал, где ты находишься… — архангел устало провел рукой по лицу — мы просто не смогли ему отказать. И вот, это наш доброволец в помощи тебе. Нет никого, кто бы так искренне желал помочь, как он. Поэтому в твоих же интересах эту помощь принять. Ну и, разумеется, прояснить ему суть вашего пребывания в отеле и твоего искупления — он глядит на свою подопечную с ноткой осуждения и строгости. Конечно, нельзя противиться решениям, принятым советом. И повелительница, осознав всю плачевность сложившейся ситуации, не могла ничего сделать, кроме как чуть виновато склонить голову. Холодок вокруг демонессы остался, однако всколыхнувшаяся вновь буря негодования стихла. — Здесь мое имя Витра. И я не хочу слышать ни-че-го, что связанно с прошлой жизнью — уточняет она, а затем говорит — и вам, Артиэль, тоже очень советую выбрать что-то менее указывающее на принадлежность к небесам у вашей… — Витра делает паузу, но, ввиду обязательств не хамить, слегка презрительно добавляет — души Артур же, осознав свою относительную неприкосновенность, приосанился и заметно осмелел. — Хммм. Вит-ра? Странное производное, мне больше по душе твое, как ты выразилась, «прошлое» — он намеренно повторил фразу демонессы — «Иви», от которого в твоем адском произвище судя по всему осталось лишь «Ви». Но, хммм, я подумаю, как представиться постояльцам того отельчика — хмыкнул ангел и взмахом руки убрал всю свою небесную атрибутику, сменив роскошные белые крылья и нимб на скромный длинный хвост и черные витиеватые рога. — Вам стоит работать сообща, а не ерничать и издеваться. Сотрудничество и готовность рисковать жизнью ради соратников и делает нас ангелами, а не порождениями зла, погрязшего как раз в подобных распрях — Михаэль взмахивает руками, все также облаченными в синие перчатки, и исчезает. Ему явно не хотелось слушать пререкания его подопечных между собой. — пойдем — бесстрастно говорит демонесса, и они неспешно направляются к выходу. Гаснет свет в переговорной, виднеются два силуэта, движущихся нарочито порознь. Теперь адскую землю смеряет уже полноценный квартет звонко постукивающих шагов. Артур предложил демонессе руку, но та вновь отмахивается. От него веяло холодом. Веяло все той же гнильцой, хоть и наспех отчищенной в небесных чертогах. Не хотелось касаться. Не хотелось даже быть рядом. Поэтому леденеющий взгляд ее карих глаз стремится к затянутым облаками небесам. Так было чуть менее противно от навязанной компании. — вообще-то я успел измениться — будто прочитав ее мысли, ответил ангел. Его взгляд, пристально изучавший Витру, наоборот источал легкую, теплящуюся надежду. — голос все тот же — прохладным тоном отвечает она — как и интонации. Хотя… — Витра тихо усмехается и резко ответно глядит на ангела. Теперь уже повелительница, едва так некстати обнажилось ее болезненное прошлое, невольно походила манерой поведения на радиодемона: игривая искра в глазах, злобная насмешка. В ее голове даже мелькает мысль, что не такие уж они с Аластором и разные, когда кто-то лезет в их жизнь, а им в ответ на это приходится вертеться и выживать. Нет. Так нельзя… Усилием воли демонесса отпихивает вырвавшуюся злобу на задний план и отвечает — ...хотя ангелы должны уметь прощать. И я не могу отказать вам в заслуженном прощении. Таков закон — последняя фраза невольно звучит печально и отрешенно. Слишком хорошо Витра осознавала, насколько туго ее руки стали связаны небесными правилами. Правилами, по которым она не сможет ничего с Артуром поделать. — я заслужу — твердо говорит тот, уже порываясь положить той руку на плечо, но быстро отказавшись от этой идеи, вдребезги разбившейся о холодный взгляд Витры. — как там… на небе? — спрашивает демонесса, едва они поворачивают на одну из улиц поменьше и тут же ощущают зловоние крови, недавно пролитой в этом местечке. — явно приятней, чем здесь? — приятнее, чем в карцере, где единственное занятие это сожаление о прошлом. Мелкий персональный ад, с которым эта ‘преисподняя’ не сравнится — вздыхает Артур, а затем усмехается. И смешок выдает искренность, как бы Витре не хотелось верить в обратное — и моим мысленным ангелом-спасителем в том аду была ты. Та ты, кото… — хватит. — демонесса останавливает воодушевившегося было ангела. Он вновь заворачивает в то русло, которого Витра так старательно теперь вынуждена избегать. По крайней мере в компании того, кто изрядно подпортил ее прошлую жизнь. Даже если сейчас он ангел. Даже если хочет помочь. Кто угодно подошел бы на эту роль лучше, чем Артур. И пусть сами небеса благоволят такому сотрудничеству, у этого «ангела» нет ни единого шанса на хорошие отношения вне их миссии, так для себя решила Витра. Облака в небе сгущались, серели, вновь затемняли весь город. Мелькали стены, чернеющие от всполохов магии и пятен крови, сырые от участившихся за последний месяц дождей. Желтоватый свет из немногочисленных окошек тусклый, едва очерчивающий лица идущих, но подчеркнувший их и без того золотистые волосы. В переулках, ведущих к отелю, было удивительно тихо, поэтому гулким эхом отдавался каждый вдох, каждый шаг, и, казалось, даже каждый взгляд. — что сказали по поводу отеля и искупления? Есть новости? — вновь прерывает гулкое молчание Витра. — ничего особенного. Кажется, у них был весомый аргумент, чтобы начать всю эту чушь со «спасением невинных душ» — хмыкнул равнодушно Артур, но, заметив искру любопытства в глазах напарницы, все же продолжил — но правды ради, твоего искупления хотят многие на небесах. Ты ведь покаялась в грехах. Почти что. И… поговаривают, что в рай тебя тогда вытащил тот, кто стоит выше совета серафимов. Ну а теперь ты мне расскажи про этот… Хазбин..? Демонесса некоторое время шла молча. Взгляд, ранее недоуменно упиравшийся в ангела, теперь невольно бегал из стороны в сторону. Столько вопросов… Но вряд ли она получит хоть один ответ. О всевышний, даже Аластор меньше беспокоится о своих тайнах, нежели чем архангелы из совета скрывают весьма полезную информацию. — что-ж, отель… Его основала принцесса ада, мисс Морнингстар, или просто Чарли. Поверьте, она рада всем, в том числе и вам. А вот ее подруга Вэгги… — Витра все еще мнется — что-ж, вы поладите! Как и с остальными сотрудниками и постояльцами, полагаю. Им в общем-то вряд ли будет дело до вас. Всем, кроме радиодемона — кого-кого..? Это тот маньяк, о ком меня предупреждали? — уточнил Артур, ощерившись — ну… да. Вас видимо предупреждали — демонесса говорит очевидное, но почему-то болезненно кольнувшее душу — поэтому если и придется меня от кого-то защищать, то именно от этого демона. Именно от его никому не ясных планов. — хм, будем работать. — коротко произносит ангел. Тон его теперь холодный и бесстрастный. Витра помнила эту интонацию. С такими словами Артур начищал ружье перед охотой. Затачивал ножи. Готовил острые и удушающие лески ловушек. Ее пробрало внезапным ужасом за судьбу его новых потенциальных жертв. Возможно ужасом именно за Аластора, чье недавнее сильное ранение мгновенно всплывает в ее памяти темным пятном. Пусть радиоведущий это зло в почти чистом виде, он все еще часть отеля, тот, кто ни разу не воспользоваться возможностью Витре навредить. И поэтому демонесса твердо произносит — но пока все мирно, вы.... - Витра делает паузу, но позволяет себе перейти на более привычное обращение: «ты». Не уважительное и близкое, а презрительное - ты не имееешь ни малейшего права трогать сотрудников и постояльцев. Или ты выдашь нас, ты разрушишь план, ты убьешь душу, которая могла бы искупиться — и пусть грешница ангелу не указ, но против правил свыше он пойти точно не сможет. Это радовало. — душа этого радио-оленя могла бы искупиться? — усмехается Артур, с отвращением глянув на мутнеющие по обочинам дороги лужи крови. Ему, очевидно, было ужасно противно от этого антуража в целом и от Аластора в частности. — ты же попал в рай после всего, что натворил — уточняет Витра и злобно глядит на «напарника». Но разгорающийся спор был вовремя окончен: они подошли к холму, на котором все также стоял отель. Поднимались по склону посланники небес молча. Чуть уставшая и поникшая повелительница, гордо приосанившийся 'грешник'. Странное дуо.