1. Пломбир

Феликс Хониккер никогда не любил сладкое. Сколько он себя помнил, ему никогда не нравились конфеты, шоколадки и прочие вкусности подобного толка. Они казались ему чересчур приторными, а ещё после них сильно хотелось пить и болели зубы. Единственное, пожалуй, для чего он делал исключение, — это ириски, жидкий белый шоколад и шоколадное печенье. Всё остальное он не стал бы есть даже под угрозой расстрела. Порой его даже мутило от самого запаха сладостей. И именно по этой причине обычно он обходил стороной стенды с различными вкусностями, ларьки с мороженым и прочие заведения, где было много сладкого. А ещё Феликс Хониккер невероятно сильно любил Шарлотту Вайлтшайр. До бешеного сердцебиения, до сбивающегося дыхания, до буйствующих бабочек в животе. И именно поэтому сегодня ему пришлось изменить своим привычкам. Потому что Шарлотта захотела мороженого. Вообще, когда Шарлотта только заприметила этот небольшой ларёчек, Феликс не особо обратил на это внимание. Она его туда не тянула, не просила что-нибудь там купить, поэтому он и не беспокоился. Волноваться он начал, когда Шарлотта стала всё чаще и чаще посматривать на очередь, выстроившуюся за мороженым. А уж когда она тихонько шепнула ему, что тоже хочет пломбир, он мысленно проклянул себя за то, что привёл её в этот дурацкий парк. Лучше бы просто посидели на детской площадке, покачались бы на качелях, как всегда это делали, ей-богу. Однако спорить не стал. Просто понимал, что это бесполезно, поэтому и повёл её туда. Благо, очередь оказалась небольшой, и потому Надолго они там не задержались. Сейчас же они неспешно шли по парковым дорожкам, по обе стороны от которых располагались клумбы с разномастными цветами. Шарлотта с наслаждением уплетала свой пломбир, а Феликс разглядывал растения, параллельно с тем пытаясь побороть подступающую тошноту. От запаха мороженого немного мутило, и потому он старался лишний раз не поворачиваться к ней. Лишь иногда посматривал на неё краем глаза, следил за тем, чтобы она не споткнулась и не упала. Выглядела она крайне довольной, когда ела своё лакомство, и это не могло не вызвать у него улыбку. Ему нравилось видеть её такой счастливой. Нравилось, когда она улыбалась, нравилось, когда её молочные глаза блестели от радости. Вот и сейчас он наслаждался каждой секундой, ведь знал, что скоро всё это закончится. Он даже больше мысленно не возмущался на то, что пришлось тащиться в этот дурацкий ларёк с мороженым и стоять в очереди, а потом ещё и дышать неприятным сладковатым запахом. Всё это вытеснило мягкая нежность, которую он испытывал по отношению к Шарлотте Вайлтшайр. А когда тошнота наконец полностью отпустила его, Феликс позволил себе повернуться к ней. Благо, она всё ещё была занята мороженым, и потому ничего не заметила. Это играло ему на руку: так он мог спокойно полюбоваться ею. Собственно, он и любовался. Разглядывал её личико, запечатлял в памяти каждую деталь, каждую черту, каждое мгновение, когда она так беззаботно улыбалась. А внутри у него тягучей патокой растекалось тепло. Такое приятное, родное, обволакивающее, оно заполняло собой каждую клеточку, каждую венку, каждый сосудик, и оттого сердце начинало трепетать. Так всегда бывало, когда он находился рядом с Шарлоттой или просто смотрел на неё. Поначалу он, конечно, смущался своих чувств, не принимал их, упорно всё отрицал. Однако со временем сдался, и теперь получал удовольствие от каждого такого момента, как сейчас. Однако, к его огромнейшему разочарованию, продлился столь упоительный момент не так уж и долго. Потому что Шарлотта, по всей видимости, почувствовав, что на неё смотрят, вдруг повернулась к нему. Их взгляды встретились, и Феликс вздрогнул от неожиданности. Сердце на мгновение замерло в груди, по телу пробежалась толпа мурашек. Он даже остановился посередине дорожки, обескураженный и слегка напуганный. — Что такое? Я испачкалась? — спустя короткую паузу взволнованно спросила Шарлотта. Выражение её лица вмиг сделалось обеспокоенным, и оттого у него внутри всё перевернулось. — Что? Нет, конечно нет… — Феликс растерялся, но всё же отрицательно помотал головой. Он чувствовал, как щёки стремительно заливались краской, и потому поспешил отвернуться, пока она не увидела. — Просто… Просто тебе на волосы села красивая бабочка. Я на неё смотрел. Но она уже улетела, вот, — ляпнул он первое, что только пришло ему в голову. Он понимал, что это звучало нелепо, но всё равно надеялся, что она поверит. — Ох, вот Как. Жалко… — она несколько грустно вздохнула. — Надеюсь, она ещё прилетит к нам вновь. Тоже хочу на неё теперь посмотреть. — Ага, — он кивнул как-то отстранённо. Про себя он с облегчением выдохнул. Пронесло. Ненадолго между ними повисло неловкое молчание, однако потом Шарлотта вдруг спросила: — Не хочешь попробовать? — А? — Феликс вновь вздрогнул и недоумённо посмотрел на неё. Сперва он не понял, о чём она, однако потом до него дошло, что речь шла о пломбире. — Ты же знаешь, что я не люблю такое. — Знаю, но… — она неловко отвела взгляд, став накручивать светлый локон на свободный палец. — Просто мне немного неловко из-за того, что у меня есть что покушать, а у тебя нет. Да и вдруг тебе понравится. Феликс уже открыл было рот, дабы что-то ответить, однако потом всё-таки передумал. Шарлотта сейчас выглядела настолько мило, что было бы скотством с его стороны просто взять и отказать ей. Да и ему сделалось приятно от того, что она таким образом заботилась о нём. Поэтому он всё же решил попробовать это дурацкое мороженое. В конце концов, от одного кусочка ему точно хуже не станет. — Ну… Ну ладно, я попробую этот твой пломбир. Но только один кусочек, и всё. Шарлотта, услышав его слова, заметно взбодрилась и даже просияла. Довольно улыбнувшись, она подошла ближе и протянула мороженое ему. Феликс с опаской осмотрел его, прищурился, словно недоверчивый кот. На вид оно было неплохое. Помедлив немного, он всё же выбрал одно место и откусил немного. Во рту сразу же ощутился приятный молочный привкус. Он так же оказался не настолько плох. Феликсу вообще нравилось молоко, поэтому и пломбир тоже пришёлся ему по вкусу. Однако удовлетворение его мгновенно сменилось смущением, как только он понял, что у них с Шарлоттой только что случился непрямой поцелуй.