3. Тепло на двоих

Феликс покрепче прижал к себе пакетик с сушёными насекомыми, купленными специально для Венеры, и зябко поёжился. На автобусной остановке, где они с Шарлоттой сейчас находились, было невероятно холодно. Промозглый осенний ветер неприятно обжигал кожу, пробирался под куртку, отчего по телу бегали целые табуны мурашек. От него не спасало ничего: ни тёплая куртка, застёгнутая до самого горла, ни шерстяной свитер, ни даже перчатки. Повезло разве что Шарлотте, которая предусмотрительно надела шарф перед тем, как выйти на улицу. У Феликса же такой несказанной роскоши не было: его испортила одна из зверушек, которую Беннетт притащил домой на днях. Дядя пообещал вскоре купить новый, а пока что приходилось выбираться на вылазки из дома так. Вот он и мёрз сейчас, стоя на автобусной остановке в пасмурную погоду. Дабы хоть немного согреться, Феликс быстро спрятал пакетик под куртку, а сам принялся усердно растирать ладони. Он часто делал так, когда замерзал дома осенью или зимой. Обычно это помогало, но не сейчас. Ему совсем не становилось теплее, даже наоборот, казалось, будто он ещё сильнее мёрз. А в какой-то момент и вовсе сильно подул ветер, отчего он зажмурился и обхватил себя руками. Плечи задрожали, по коже прокатилась очередная порция мурашек. «Ну и холодрыга, — пронеслось в голове. — Надеюсь, с Венерой всё в порядке…» Венера… При одной только мысли о ней и о том, что она могла сейчас замерзать дома, у Феликса внутри всё похолодело, и сердце тревожно забилось в груди. Он переживал за неё. В конце концов, венерины мухоловки — теплолюбивые растения, и к холоду они были крайне чувствительны. Его малышка Венера — особенно. Она никогда не любила холод, и поэтому каждую зиму ему приходилось переносить её в тёплое помещение и оставлять на время спячки там. Однако пока что она находилась у него в комнате, стояла прямо под специальными лампами, и потому сейчас он за неё беспокоился. Боялся, что за то время, пока он ходил за едой для неё, она успела порядком замёрзнуть. Мысленно он даже решил, что обязательно закутает её горшочек во что-нибудь тёпленькое, когда вернётся. Но для начала нужно дождаться автобус. А тот, как назло, не приходил и не приходил. Феликс иногда поглядывал на наручные часы, выглядывавшие из-под рукава куртки, и нетерпеливо покусывал губы. Ему уже порядком надоело ждать. Мысленно он ругался и на водителя автобуса за то, что тот ехал так медленно, и на себя за то, что не взял с собой лишнюю сумму на такси. Если бы он поступил так, то они с Шарлоттой не мёрзли бы на этой дурацкой остановке, а уже давно сидели бы дома и пили горячий шоколад вместе. Однако ничего уже не изменить, приходилось ждать. Они и ждали. А Феликс постепенно чувствовал, что замерзает всё больше и больше. Ему казалось, будто если он проведёт здесь ещё хотя бы десять минут, то точно окоченеет. Его состояние, кажется, заметила Шарлотта. — Феликс, ты не замёрз? — взволнованно спросила она. Она прекрасно знала о его непереносимости морозов, поэтому распереживалась. — А? — Феликс невольно вздрогнул, явно не ожидавший, что она с ним заговорит, однако быстро расслабился и с облегчением выдохнул. — Если честно, то да. Тут же холодрыга, — помолчав несколько секунд, всё же ответил он и неловко отвёл взгляд. В любой другой ситуации он бы, наверное, соврал, сказал бы, что всё в порядке, однако сейчас понимал, что это просто бессмысленно. У него же на лице всё написано. Шарлотта ненадолго задумалась, чем же ему помочь. Несколько секунд она сидела так, а после её лицо вдруг просияло, и она придвинулась ближе к нему. Феликс в недоумении поднял брови и глянул на неё. Сперва он не понял, что же она собрала сделать, однако потом до него всё же дошло. Когда Шарлотта придвинулась ближе, она немного размотала свой аккуратно завязанный мягкий шарфик и обмотала небольшую его часть вокруг его шеи. Получилось так, что теперь они оба были закутаны в один шарфик. — Вот так, — сказала она, когда закончила, и улыбнулась. — …Спасибо, — буркнул Феликс и смущённо отвёл взгляд. Он ощутил, как щёки мгновенно залились алым, и потому поспешил спрятать лицо в своей части шарфа, пока она не увидела. Весь остаток ожидания автобуса они провели молча, не говоря более друг другу ни слова. Всё это время Феликс чувствовал невероятное согревающее тепло, плотно засевшее в грудной клетке. А ещё бабочек. Кажется, их было очень много, Точно больше сотни. И он ни капельки не сомневался в том, что все они молочно-белые, прямо как глаза Шарлотты Вайлтшайр, которая действительно согрела его, но далеко не шарфом. Однако он ей об этом не сказал. Он вообще ничего не говорил, пока они ждали автобус. А когда они наконец оказались дома, он пулей влетел в комнату и закрылся там. Про себя он твёрдо решил, что больше никогда не сунется на улицу без собственного шарфа. А ещё что не будет брать с собой Шарлотту.