5. Феликс Хониккер (не)знает что делать

Навязчивое чувство тревоги. Именно это ощутил Феликс Хониккер, когда открыл глаза. Несколько секунд он лежал, отходя ото сна, а потом медленно приподнялся на локтях и осмотрелся. Он находился в гостиной. На столе горел ночник, который он перетащил сюда из спальни, а на полу валялась книга, что он читал на досуге. Видимо, он так увлёкся, что совсем не заметил, как задремал. Что ж, раз уж он проснулся, надо бы вернуться в комнату. Там спать удобнее, чем здесь, на диване, без подушки и одеяла. Именно с такими мыслями Феликс принял сидячее положение и потянулся к книге, чтобы поднять её с пола. Подцепив корешок пальцами, он притянул книгу ближе к себе. Закрыл, аккуратно отряхнул от пыли. После этого он наконец поднялся и отключил ночник на столике. Щелчок, и гостиная погрузилась во мрак. Теперь единственным источником света тут служил уличный фонарь за окном. Впрочем, Феликсу было этого вполне достаточно: он хорошо ориентировался в своей квартире, даже будучи полусонным, так что мог легко дойти до комнаты. Пока Феликс неспешно шёл по тёмному коридору в спальню, то размышлял о том, что же всё-таки его разбудило. Пока что понять он не мог. Он просто чувствовал себя странно. На душе было как-то неспокойно, и он совсем не мог найти тому логического объяснения. Всё ведь вроде нормально. На улице тихо, за стенкой тоже, кошмары ему так же не снились. Так в чём тогда дело? Феликс решительно не понимал, и непонимание это несколько раздражало. От раздумий его отвлёк дверной звонок. Его трель прозвучала в вечерней тишине настолько неожиданно и громко, что Феликс даже вздрогнул и едва не выронил книгу из рук. Сердце забилось быстрее в груди, остатки сна как рукой сняло. Ещё пару секунд он стоял как вкопанный, пытаясь прийти в себя, а потом медленно повернул голову в сторону звука. Трель дверного звонка зазвучала вновь, на этот раз как будто настойчивее. Феликс глубоко вдохнул и опустил взгляд на наручные часы. Доходило одиннадцать вечера. Он не представлял, кто мог заявиться к нему в такое время, но всё же пошёл открывать. Мало ли, вдруг кому-то помощь нужна. «Интересно, кого там принесло?» — рассуждал про себя он, сжимая в руках книгу. Если что, она могла стать оружием. Но он надеялся, что защищаться ему всё же не придётся. Тихонько подойдя к двери, Феликс привстал на носочки и посмотрел в глазок. В подъезде было темновато, но он всё же смог разглядеть чью-то хрупкую фигурку. И он почти сразу же понял, кто это. Шарлотта. Как только он осознал это, его сердце пропустило удар. Внутренности скрутило от одной только мысли о том, почему она пришла так поздно, и он судорожно стал открывать замок. Руки подрагивали, да и одной рукой прокручивать ключ было неудобно, поэтому пришлось немного повозиться. Однако вскоре он всё-таки смог открыть эту проклятую дверь и впустить Шарлотту. Выглядела она неважно: вся бледная, как мел, плечи дрожат, глаза на мокром месте. У Феликса сердце кровью обливалось, когда он видел её такой. Хотелось крепко обнять её, прижать к себе и закрыть от всего мира. Хотелось защитить её, укрыть от всех бед, чтобы она больше никогда не плакала. Однако ничего из этого сделать Феликс не мог, а потому лишь негромко спросил: — Что… Что случилось? — …Одноклассник… — лишь выдавила она. Больше она ничего не говорила. Впрочем, Феликсу этого и не требовалось, чтобы понять: ничего хорошего с ней не произошло. — Ладно, потом расскажешь. Пойдём, я сделаю чай, — он глубоко вддохнул и аккуратно взял её за руку. Он понимал, что допрашивать её сейчас бесполезно, а потому повёл на кухню. Куда важнее было успокоить её, а всё остальное могло и подождать. На кухне Феликс усадил Шарлотту за стол, а сам принялся заваривать им чай. Она за всё это время не произнесла ни слова. Только постоянно тихонько всхлипывала и сминала дрожащими пальцами его рубашку. Ему это не нравилось. В голове крутилось множество вопросов. Почему она плачет? Что она вообще делала на улице в такой час? Где она была? Хотелось обо всём этом спросить, однако он так же молчал. Не хотел давить на неё, да и видел, что ей и без того тошно. Вместо этого лишь поставил перед ней кружку с ромашковым чаем и присел рядом. Придвинулся ближе, мягко накрыл её ладонь своей. Она от его прикосновения вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, лишь сжала его руку пальцами. Так, не произнося друг другу ни единого слова, они и сидели на кухне. Шарлотта пила маленькими глоточками чай, периодически шмыгая носом, а Феликс ласково поглаживал её. Он совсем не знал, что делать и говорить. Феликс Хониккер, который всегда мог найти выход из практически любой ситуации, сейчас не имел ни малейшего понятия о том, как ему ей помочь. Конечно, она и раньше приходила к нему за поддержкой, но заплаканная — ещё никогда. Поэтому он был совершенно растерян и не понимал, как себя вести и что говорить. Он боялся сказать что-то не то, ещё больше обидеть её. Вот и сидел молча, только гладя её. А она льнула к нему, как котёнок к матери. Искала в нём поддержку и опору, хотела, чтобы он её защитил. Знал бы только он, от чего… Тишина, прерываемая лишь тихими всхлипами Шарлотты, уже начинала давить. Феликса съедали изнутри сомнения и волнение за неё, и он уже не знал, куда себя девать. Про себя он надеялся, что она сама начнёт разговор, сама прервёт это невыносимое молчание. Потому что он уже не выдерживал. Казалось, ещё немного, ещё совсем чуть-чуть, и он просто взорвётся от того количества мыслей, что наполняли сейчас его голову. И его надежды всё-таки оправдались: через некоторое время Шарлотта наконец тихонько заговорила. — Феликс, — обратилась она к нему. На мгновение она замолкла, видимо, засомневавшись, стоит ли продолжать, но потом всё же решилась. Глубоко вдохнув, она посмотрела ему прямо в глаза и одними губами спросила: — Можно… я останусь на ночь у тебя?.. — Конечно, что за вопросы? — Феликс встрепенулся. От взгляда её молочных глаз, наполненного какой-то неясной печалью, у него внутри всё перевернулось, однако внешне он этого не показал. — Но, Шарлотта, может, всё-таки объяснишь мне, что стряслось? Ты можешь мне рассказать, ты же знаешь, — осторожно поинтересовался он. В знак поддержки он погладил её ладонь большим пальцем, как всегда делал в подобные моменты. Шарлотта замерла и прикусила губу. На долю секунды на её аккуратное личико упала тень, однако потом она только покачала головой и улыбнулась краешком губ. Вымученно, фальшиво. — Я… обязательно расскажу. Но не сегодня. Завтра. Сегодня… Я просто хочу отдохнуть. — Хорошо, я понял, — он понимающе кивнул. Про себя он решил, что завтра обязательно придумает, как ей помочь. А сегодня он проведёт ночь с ней и будет оберегать её сон. Это меньшее, что он мог сделать для Шарлотты Вайлтшайр, которую безгранично сильно любил.