1.

Мимолетные поцелуи, встречи ради секса и милая ложь были очень даже неплохой основой… Ситуации Леви с Хиной. Аккерман не осмеливается называть это отношениями, однако обычным другом девушка ему тоже не является. Если Леви спрашивали о Хине, об их мимолетных зрительных контактах и сомнительных разговорах, которые иногда удавалось подслушать неосознанно, он просто пожимал плечами или одаривал беднягу, который интересовался личными делами, ледяным взглядом, пропитанным безразличием. Однако… Даже капли этого са́мого безразличия в море страсти, влечения, интереса и флирта не было. Как бы сильно Леви ни хотел, ему не удается выкинуть Хину из головы и относиться к происходящему между ними более-менее спокойно, поэтому иногда от него проскальзывают фразы вроде «я люблю тебя». Аккерман не может заставить себя забыть, отвлечься. И даже сейчас, сидя на военном собрании, он то и дело посматривает в сторону держащей осанку Хины. Она тоже на него смотрит. Разглядывает хищницей, щурится, прикусывает губу максимально сильно, прокусывая ее. К счастью или к сожалению, такие короткие и нечастые игры в гляделки с Леви — это все, чем девушка может довольствоваться, когда они находятся в окружении других людей, и этого более чем достаточно, чтобы вызвать почти непреодолимое желание прожигать взглядом до самого конца. Как-то раз Леви сказал, что ему нравится поглядывать на Хину во время военных собраний, незаметно усмехаться и сменой выражения лица давать понять, что у него на уме. Однако сейчас Аккерман не придерживается собственного принципа смотреть на Хину хотя бы в перерывах между диалогами военных. И это разочаровывает девушку. Даже огорчает, на самом деле. Совещание затягивается, Хина ловит себя на том, что становится все более беспокойной. Ее нога начинает постукивать по полу — нервная привычка, от которой она, похоже, уже никогда не сможет избавиться. Слишком много видела, слишком многому стала свидетелем, слишком… Всего было слишком много с тех пор, как девушка стала капитаном одного из отрядов разведывательного корпуса. Случилось это около двух месяцев назад; Хина как сейчас помнит, как ее сердце словно пропустило удар в секунду, когда ее взгляд наткнулся на Леви, который, кажется, сразу и не обратил на нее внимания. Аккерман был груб, серьезен и редко давал волю эмоциям, но такое вызывающее спорные предположения поведение с его стороны начало потихоньку отступать, когда встречи участились, и оба осознали, что периодический секс никому не навредит. Теперь Леви более сдержан в своих словах, действиях и реакциях. Внезапно кто-то задает вопрос о конкретной миссии, и в голове Хины становится пусто. Она все еще таращится на Леви, надеясь, что он повернется, поймает ее взгляд и подаст какой-нибудь сигнал. Однако все, что девушка получает, — это суровое выражение лица капитана, полностью сосредоточенного на обсуждении плана предстоящей миссии. Знала бы она, что все это — чистой воды притворство. Аккерман не слышит ни одного слова. Его разум полон противоречивых мыслей, мужчина размышляет о последствиях, которые оказывают на него сексуальные контакты, в последние недели происходящие слишком часто. Несмотря на то, что Леви изо всех сил пытается откладывать такие рассуждения в сторону каждый раз, когда они его посещают, все заканчивается тем, что он приходит к определенным выводам. Глубоко внутри Леви — сгусток эмоций, и присутствие Хины в его жизни увеличило их силу в десять раз, если не больше. Аккерман знает, что не может продолжать потакать своим же прихотям, не сталкиваясь с неожиданными исходами событий, однако он не в состоянии сопротивляться сильному удовольствию, которое получает чуть ли не каждый чертов день; будь то результат физического контакта или простого разговора ни о чем. Смесь вины и стыда, охватывающая Леви после каждой встречи, ошеломляет, но она быстро сменяется непреодолимой потребностью в большем количестве прикосновений Хины. Это порочный круг, из которого Леви не может выбраться; который угрожает поглотить его полностью, если не остановиться. Остановиться? А зачем? Почему? Продолжая любоваться Леви, Хина все еще кусает губу, надеясь, что мужчина заметит ее огорчение, однако он по-прежнему погружен в свои мысли. Напряжение в комнате ощутимо, заданный вопрос от главнокомандующего пропускается мимо ушей, и Хина может поклясться, что ощущает тяжесть взглядов каждого на себе, поэтому делает длинный вдох, лишь бы успокоить нервы. Как раз в тот момент, когда она собирается заговорить, кто-то другой отвечает на вопрос, спасая ее от смущения. Было бы крайне неловко просить повторить только что сказанное главнокомандующим. Охватившее облегчение не длится долго. Совещание продолжается, Хина становится все более и более встревоженной. Воспоминания то и дело возвращаются к мимолетным поцелуям, с которых все это началось. Все еще держа спину ровно, девушка задается вопросом, стоит ли это того… Есть ли какой-то смысл в продолжении этих встреч и разговоров? Хина влюблена. Она действительно нарушила данное себе обещание всеми возможными способами избавиться от симпатии в ту же секунду, в которую она возникнет. Девушка пыталась убедить себя в том, что Леви ужасен, в том, что его поведение иногда неприемлемо, в том, что этот мужчина наверняка скоро оставит и даже не вспомнит, однако… Его фразы, включающие в себя «я люблю тебя» слишком сильно манят и дурманят, лишая способности ясно размышлять. Это самая настоящая ловушка. Когда встреча наконец подходит к концу, на лице Хины проскальзывает тень намека на то, как ей не терпится сбежать из этой душной комнаты и остаться наедине с Леви. Пропуская людей перед собой, она задерживается позади, надеясь, что Аккерман обратит внимание. И он обращает. Его глаза на краткий миг встречаются с ее, прежде чем дверь скрипит, стоит только случайно задеть ручку. Немного потоптавшись на месте, Хина вдыхает и выходит вслед за Леви, ощущая, как сердце колотится в предвкушении. Как только в коридоре здания разведкорпуса становится достаточно тихо и безлюдно, Хина, заправляя прядь светлых волос за ухо, начинает говорить: — Прости, я просто не могла трезво соображать во время собрания, — негромко признаваясь, девушка продолжает идти вслед за Леви, ее голос слегка дрожит. — Я просто… Все думала о нас, о поцелуях, о первом дне встречи и… Обо всем. Неторопливо перебирая ногами, Леви внимательно слушает, выражение его лица смягчается. Он прекрасно знает, как много для Хины значит этот тайный роман, и не может не чувствовать укола вины за то, что не отвечает тем же. — Все в порядке, — пальцы рук, скользнувших в карманы брюк, сжимаются в кулаки. — Просто постарайся сосредоточиться на текущей задаче, хорошо? Аккуратно кивая, Хина расправляет плечи, когда Леви опускает на одно из них ладонь, еле ощутимо сжимая. Из-за внезапного смущения щеки вспыхивают ярким румянцем, ноги подкашиваются, однако пришедшее на ум отрезвляет: — А ты… Ты когда-нибудь задумывался… — замечая, как сильно Хина нервничает, Леви прикрывает веки, мысленно настраиваясь на то, что нужно быть готовым услышать все что угодно. — Задумывался… Что мы можем пойти немного дальше встреч, поцелуев и… Секса? Завывающий за окном ветер вынуждает Хину сменить фокус внимания. Пока Леви стоит молча с широко распахнутыми глазами, девушка теребит подол кофты, покачиваясь из стороны в сторону. — Мы же уже говорили об этом. У нас есть работа, которую нужно выполнить, и это все, что имеет значение, — в эту же секунду отворачиваясь, Аккерман кидает приглушенно. — А теперь, если не возражаешь, я бы вернулся в кабинет и занялся бумагами. Слова Леви жалят, Хина неконтролируемо вздрагивает. Она и без этого знала, что капитан достаточно прямолинеен, когда дело касается таких предложений, но это все равно причиняет боль. Хине ничего так не хочется, как заползти в его объятия и рассказать о своих искренних намерениях, однако это будет ошибкой, точкой невозврата, поэтому она лишь улыбается и кивает: — Конечно, я понимаю. Удачи с документами. Разворачиваясь на пятках к лестнице, ведущей к выходу из здания, Хина стискивает зубы, чтобы скрыть слезы, которые вот-вот вырвутся наружу. Уходя, девушка не прислушивается к отдаляющимся шагам, погруженная в переживания. В районе груди что-то больно колит, этот тайный роман является всем ее миром, ее единственным источником счастья; расстраивает то, что Леви не придает ему такое же значение, хотя иногда его слова противоположны тому, что мужчина произнес две минуты назад. Возвращаясь в свою комнату, Хина медленно садится на кровать. Как только девушка падает на спину, раскидывая руки, тут же всхлипывает, вскоре начиная плакать. Она на самом деле не понимает. Хочет, но не может. Неужели фразы Леви так сильно отличаются от того, что он предпочитает делать? Больше всего сейчас Хине не хватает ощущения того, что она желанна, что ее любят — даже если совсем чуть-чуть. Даже если только ее компанию. Даже если только ее тело. Остаток дня Хина проводит как в тумане, не в состоянии сосредоточиться ни на чем, кроме своего разбитого сердца. Когда наступает ночь, она снова оказывается перед дверью в кабинет Леви, ожидая, что секс поможет ей прийти в себя. Если Аккерман откажется, то девушка вернется в постель и будет плакать до самого утра. Леви ей нужен. Нужен, даже если не осознает этого. Пальцы дрожат, когда Хина хватается за ручку двери и толкает ее. — Что ты здесь делаешь? — низкий голос не отрывающегося от бумаг мужчины пускает мурашки по коже. — Не могу уснуть… Леви хмыкает в ответ. — Извини, Хина. — За что? — Возможно, мне не стоило так отталкивать тебя. Отходя от двери, Хина подходит к письменному столу. Леви откидывается на спинку стула и осторожно ведет ребром ладони по линии челюсти. — Все в порядке, — бормоча, делает шаг еще ближе. — Я просто… Ты нужен мне, Леви. Сейчас. Сердце Аккермана как будто замирает от услышанного. Обхватывая запястье Хины, он притягивает ее, сажает на свои колени, руки заключают девушку в крепкие объятия. Вздыхая, Хина растворяется в них, наслаждаясь знакомым запахом. На мгновение она забывает обо всем вокруг. Все, что имеет значение, — этот момент, эта связь. Стоит только Леви немного приподнять подбородок, как девушка сразу касается его волос и наклоняется, чтобы поцеловать. Глаза Аккермана сужаются, его ладони гладят талию Хины и сжимают тонкую кожу. Поцелуй углубляется, дыхание Леви становится прерывистым. Через некоторое время девушка отстраняется, ища на лице напротив хоть какой-нибудь признак того, о чем Леви думает. Однако все, что она видит, — это замешательство, смешанное с намеком на желание. — Прости… Просто не смогла удержаться. — Не переживай, — не заставляя себя долго ждать, Аккерман шепчет ответ в следующую же секунду. — Я понимаю, — медленно качнувшись вперед, Леви снова прижимается своими губами к ее, на этот раз медленнее, нежнее. Руки Леви неспеша пробираются под рубашку Хины, очерчивая круги на коже. У нее перехватывает дыхание, когда Леви прижимается губами к шее, зубы слегка задевают родинку. Выгибаясь навстречу с томным вдохом, Хина сжимает мужские предплечья. Без усилий Леви поднимает ее и опрокидывает на стол, легким толчком отодвигая чуть дальше. Ловкие пальцы Аккермана подцепляют пуговицу на брюках Хины, она помогает их стянуть и выпускает сдавленный стон, облизывая губы. — Ложись, — командные нотки — девушка подчиняется без пререканий. Прислоняясь спиной к столу, Хина приоткрывает рот. Воздух вокруг кажется заряженным, наэлектризованным, девушка не может не задаться вопросом, к чему это приведет, смогут ли они когда-нибудь продвинуться дальше, не рискуя всем, что имеют… Но пока, прямо здесь, прямо сейчас, этого хватает. Наклоняясь к покрасневшему лицу девушки, Аккерман замирает. Предвкушение ощутимо, напряжение нарастает с каждой секундой. Теплое дыхание щекочет щеки, Хина хнычет и выпускает из легких весь воздух одним выдохом. Сердца бьются синхронно, Леви и Хина полностью отдаются моменту. Оттягивая мужские волосы, девушка чуть ли не скулит. Только-только углубившейся поцелуй становится головокружительным, когда язык Аккермана проникает в рот. Действуя настойчивее, он почти рычит, ладони свободно блуждают по послушному телу, исследуя каждый дюйм, до которого могут дотянуться. Отодвигаясь, Хина шепчет бархатистым голосом: — Я хочу тебя. Радужка глаз Леви темнеет. — Я тоже хочу тебя, — подаваясь вперед, Хина молит о большем. Закрепляя запястья девушки у верхнего края, Леви грудной клеткой прижимает ее к столу еще сильнее, дорожка поцелуев покрывает шею и ключицу. Когда рубашка соскальзывает с хрупких плеч, большой палец Аккермана касается одного из сосков девушки, и она протяжно вскрикивает, бедра ее подрагивают. Пространство тотчас наполняется звуком дыхания, тяжелого и затрудненного. Жар между ног усиливается, пульсирующую боль только Леви может успокоить. Продолжая дразнить и прикасаться, Леви теряется в фантазиях, в страсти, которые разделяются на двоих. Очерчивая круги вокруг затвердевших сосков, мужчина хмыкает тогда, когда Хина всхлипывает. — Я хочу заняться сексом, но не здесь. — Нас никто не увидит, я буду осторожна, Леви. Обещаю вести себя как можно тише. Аккерман морщится, мгновение изучая почти обнаженное тело под ним. — Пойдем в твою комнату. Одевайся. — Может… — Что я только что сказал? Стон разочарования Хина даже не пытается сдержать. Ведя Леви в комнату, девушка осматривается, надеясь, что никто неожиданно не встретится по пути. Будет максимально неловко. Постоянно поворачиваясь, Хина рассматривает следующего за ней мужчину: острые скулы, пронзительные голубые глаза, взъерошенные волосы, и поверить не может, что ей на самом деле так повезло. Оказавшись за запертой дверью своей спальни, Хина не успевает развернуться, как вдруг Леви хватает ее за талию и притягивает к себе. Обвивая руками его шею, Хина выпускает смешок, прижимая язык к верхнему небу. Леви стонет, его руки скользят вниз по спине прижимающейся к нему девушки, проникая под наспех застегнутую рубашку. Ощущая эрекцию Аккермана, Хина шутливо проводит по его ремню. — Давай разденемся оба, — говоря низким голосом, девушка прочищает горло. — Я хочу тебя видеть. Мужчина сначала колеблется, затем отступает, потянувшись к пуговицам. Не моргая наблюдая, Хина хнычет, когда мужчина тянет одежду, обнажая мускулистый торс, пресс и сильные руки. Она каждый раз восхищается этим видом. Как только они вдвоем избавляются от всей одежды, девушка проводит руками по мужской груди, животу и члену, из-за чего Аккерман еле слышно рыкает, выгибаясь. Захватывая ртом один из его сосков, нежно посасывая, Хина приподнимается на мыски, не в силах больше сдерживаться. — Ложись на кровать. Взгляд Леви падает на губы девушки, его дыхание прерывается в предвкушении. — Хочешь мне отсосать? У Аккермана брови на лоб ползут, когда Хина опускается перед ним на колени. Сердцебиение ускоряется. Ни одна женщина раньше ему не отсасывала так хорошо, как это делает она. Наблюдая, как девушка смотрит на него снизу вверх, невинно хлопая ресницами, Леви доверчиво расслабляется. Глаза Хины полны любопытства, она смеется, медленно протягивая руку, легко проводя по верхней части покрытого венками члена. Окольцовывая орган пальцами, Хина коротко осматривает лицо капитана и, когда он опускает веки, несильно откидывая голову назад, ухмыляется. Не желая долго ждать, она проводит ладонью по всей длине, после чего слышит шумный вздох, который буквально подталкивает ее к тому, чтобы набраться смелости. Молча, еле-еле двигая рукой, ни о чем не думая, девушка смотрит на розовую головку члена. Наполняя легкие воздухом, она не спеша наклоняется вперед, прежде чем кончиком языка мажет по ней. Леви в этот же миг пробивает дрожью. Хина снова лижет. Солоновато. С причмокиванием она оставляет поцелуй и обхватывает губами. — Не торопись так, — одергивает Леви, когда девушка переступает через саму себя и пытается взять в рот сразу до конца. Снова касаясь члена, Хина делает вдох и обхватывает его губами во второй раз. Леви напоминает о том, что нужно следить за зубами и, когда девушка медленно, но уверенно заглатывает наполовину, закатывает глаза. Неприятно. Тут же хочется отстраниться, закашлять, однако она довольно быстро пересиливает это и, пока одной из рук упирается капитану в бедро, помогает себе другой. Какие-то смешанные эмоции, Хине нравится задевать языком эти венки, сдавливать горлом и осознавать, что с каждым движением выделяется все больше слюны. Счет времени теряется по щелчку, девушка преодолевает рвотный позыв, теперь полностью заглатывая орган, позволяя головке касаться задней стенки глотки. Леви тянется, выгибается в пояснице. — Если не закончишь сейчас, я кончу тебе прямо в рот, — предупреждает, хватаясь за лежащую рядом подушку. Хина расслабляет плечи, принимая это как вызов и позволяя Аккерману запустить пальцы в волосы. Ей нравится. Очень глупо, конечно, но стоны мужчины буквально заставляют ее активно работать, чтобы услышать еще больше. Наблюдая, как Хина без негативных высказываний глотает сперму, Леви не может не испытывать гордости и удовлетворения. Он всегда знал, что ей нравится брать в рот его густое, горячее семя, однако видеть, как она делает это с таким нетерпением, — нечто особенное. — Иди сюда. Оседлав, Хина хнычет; между ног так мокро, что даже некомфортно. Мазнув головкой члена по клитору, девушка осторожно опускает задницу, наслаждаясь ощущением того, как орган заполняет ее изнутри. Леви шлепает по одной из ягодиц девушки, приподнимая бедра навстречу неловким движениям. Тела двигаются идеально синхронно, кожа ритмично соприкасается. Каждый толчок посылает волны удовольствия, проходящие через обоих. Леви шикает, обхватывает небольшую грудь девушки, его большие пальцы касаются бугристых сосков. Ощущение мягкой плоти, плотно обхватывающей член, сводит с ума. — Сильнее, прошу… — шепча хриплым от возбуждения голосом, Хина упирается по обе стороны от челюсти капитана. Без колебаний он крепко сжимает ее бедра. — Да-да, вот так! Трение между телами разжигает внутри Аккермана огонь, разгорающийся все жарче и ярче с каждой секундой. Запрокидывая голову, сдувая прилипшие ко лбу пряди, Хина чуть ли не плачет. Ритм становится медленнее, более обдуманным. — Я хочу тебя, — словно в бреду бормочет Леви. — Больше всего на свете. Вовлекая мужчину в страстный поцелуй, Хина выкрикивает что-то несвязное. Мир вокруг исчезает, оставляя только их двоих наедине в этот напряженный момент единения. Возобновляя грубые толчки, Леви находит клитор Хины, вырывая из ее грудной клетки прерывистый выдох. Обводя комок нервов указательным пальцем, Аккерман хмыкает, надавливая ровно настолько, чтобы вдоль позвоночника Хины побежали мурашки. Та выгибается кошкой, когда в нижней части живота образовывается ощутимый узел. С каждым новым толчком Леви входит все глубже, часто моргая из-за щекочущих кончиков волос. Его бедра прижимаются к бедрам Хины, создавая почти гипнотический ритм, та крепко сжимает его плечи, ногтями впиваясь в разгоряченную кожу. Сдержанно проговаривая имя Аккермана несколько раз, Хина сглатывает, закатывая глаза. Еще больше ускоряя темп, полный решимости довести до грани оргазма, Леви открывает свою шею для трепетных поцелуев, которые тут же обрушиваются на него градом. Кусая, облизывая и чмокая, Хина напрягается. Хватка Леви на чужих ногах усиливается, когда он переворачивает девушку на спину. Недовольно всхлипывая из-за пустоты внутри, Хина привстает на локтях и приподнимает брови в непонимании. Пыхтя, Леви устраивается между подрагивающих икр, его член прижимается к половым губам, и он одним настойчивым толчком полностью заполняет девушку; та ахает от удивления. — Мне нравится видеть твое лицо, когда мы занимаемся сексом. Для меня это делает все намного более насыщенным. Пока мужчина двигается внутри Хины, та теряется в приближающемся оргазме. Она громко и отчаянно стонет, распространяя звуки удовлетворения эхом по комнате. Касаясь живота девушки, Леви сосредотачивается, его движения становятся более настойчивыми, дыхание затрудненным. Затем, с почти оглушительным криком, Хина кончает, содрогается на мягком матрасе. Леви не отстает, рыкает и фырчит, прежде чем его сперма полоской брызгает на живот девушки, попадая на внутреннюю сторону бедра. Какое-то время они оба не двигаются, тяжело дыша, наслаждаясь компанией друг друга. — Ч-что ты… Ты уходишь? Уже? — Нет, помолчи. Аккерман собирает немного влаги между ног девушки на свои пальцы, после чего хмурится, глядит на Хину и покачивает головой. — Я хочу попробовать тебя на вкус. Хочу почувствовать тебя на своем языке, услышать, как ты стонешь мое имя. Легкое прикосновение к месту над коленом вызывает дрожь. — Серьезно? Все еще не отдышавшись, Хина падает на подушку. Это то, чего она никогда раньше не делала; девушка всегда была единственной, кто доставлял Леви сексуальное удовольствие, поэтому внезапное предложение выбивает из колеи. Без предупреждения Аккерман прижимается языком к клитору, вынуждая Хину резко охнуть. Сначала мужчина медленно обводит комок нервов, дразня нежными прикосновениями, прежде чем переходит к более быстрому темпу. Отталкивая одну из ног девушки, Леви удерживает ее на месте для облегчения доступа. Вкус на его языке опьяняет, необходимо еще. Еще и еще. Аккерман испытывает потребность смотреть на Хину вот так, слушать, как жалобно она хнычет и извивается. Ниточка слюны тянется от клитора до нижней губы, когда мужчина отстраняется. — Прекрати двигаться. Проникнувшие внутрь промежности пальцы входят по самые костяшки, девушка вскрикивает, почти охрипшая. — Я должен был сделать это намного раньше. Ты сейчас в таком беспорядке. Дразня пальцами, Леви прижимает подушечку одного из них к набухшему клитору. Сочетание давления и стимуляции почти невыносимо для Хины, она мечется словно на раскаленной сковороде и сжимает одеяло. — Сейчас… — Перестань ерзать, я сказал. Начиная теряться на грани между реальностью и выдумкой, Хина саму себя хватает за горло. Аккерман увеличивает интенсивность своих действий, умело посасывая клитор, проникая пальцами глубже. Он хочет, чтобы Хина чувствовала каждый дюйм, хочет, чтобы у нее звезды вспыхнули перед глазами, хочет, чтобы девушка полностью отдалась моменту. — Я собираюсь… Ах… — И чего ты тогда ждешь? Леви ускоряется, раздвигая пальцы на манер ножниц. С последним толчком Хина кашляет, до хруста костей изгибаясь. Снова выкрикивая имя мужчины, она уже собирается отползти, как вдруг Аккерман окидывает ее недовольным взглядом. Не переставая ласкать, намереваясь вытянуть каждую каплю до последней, он оставляет Хину в покое только тогда, когда девушка растекается на кровати лужей. — Тебе было хорошо? — интересуясь, Аккерман цепляет зубами кусочек кожи Хины. Та кивает, ее щеки пылают. Улыбаясь, он оставляет слюнявый поцелуй на внутренней стороне ее бедра. — Отлично. Потому что для меня это было чертовски потрясающе. Леви забирается на кровать. Он вытирает ладони, глядя на оставшуюся липкость. С трудом сглатывая, чтобы избавиться от привкуса, оставшегося на языке, Аккерман ложится рядом с Хиной. — Нам, наверное, стоит прибраться. Хина шмыгает носом, принимая сидячее положение. Она смотрит на Леви, не моргая, и, колеблясь, подается вперед. — Ты уверен, что… — и затихает. Леви щурится. — Ты уверен, что мы точно не должны… Ну… Попробовать начать… Встречаться? Как пара? Аккерман никогда раньше не представлял себе настоящих отношений с Хиной. Это всегда было просто о физическом желании и страсти. Или все же… — Ты опять… Леви знает, что просить Хину перестать разговаривать об этом бесполезно; просить ее перестать заставлять его чувствовать то, с чем он никогда не хотел иметь дело, также бесполезно. Но все же Леви не может не думать о том, что произойдет, если он согласится начать любовные отношения с ней… Что это будет значить? Изменит ли это что-нибудь между ними к лучшему? Или все станет только хуже? — Я… Я не знаю, — почесывая подбородок, Леви цокает. — Что ты подразумеваешь под «настоящими отношениями»? Хина мягко улыбается, вытягивая руку, чтобы заправить прядь волос капитану за ухо. — Я имею в виду… Проводить вечера вместе, ходить на прогулки, держаться за руки на публике… — Аккерман вскидывает брови. — Я хочу быть с тобой, не только тайно, но и открыто. Хочу, чтобы все знали, что мы вместе. — Я… Мне нужно немного времени, чтобы подумать об этом, — говорит он наконец, успокаиваясь. — Это не то, что я могу решить на месте. Хина свешивает ноги с кровати. — Ты вообще любишь меня так, как говоришь? Аккерман поворачивает голову. За все это время он ни разу не размышлял над этим подобным образом. Леви всегда предполагал, что чувства, которые он испытывает к Хине, просто физические, просто похоть и влечение. Однако, возможно, дело не только в этом. Может быть, он действительно любит Хину, по-своему. — Мне нравится проводить дни с тобой, так что… Да, — на мгновение в комнате становится слишком тихо. — Я предполагаю, что да. Признание сравнивается Аккерманом с тем, как с плеч может свалиться тяжелый груз. Леви не умеет хорошо выражать эмоции, но вот он здесь, признается Хине в любви или в чем-то близком к этому. — Ты… Подумаешь о моем предложении? — Я ничего не буду обещать, — предупреждая, мужчина встает с кровати, чтобы одеться. Ему пора возвращаться к работе. — Пока нет. Но я буду иметь это в виду. Там уже решим… Хина с медленно опускающимися вéками ложится на кровать. Это не то, что она хотела услышать. Однако ее радует, что Леви наконец отнесется к предложенному более серьезно. Кто знает. Может, из этого что-то и получится.