Часть 4

Кроме стучащей в ушах крови Саша по-прежнему ничего не слышал. Он всё также стоял над Настей и боялся её тронуть. «А вдруг травма позвоночника.?» — это была единственная мысль, которая пока смогла посетить не очень светлую голову парня, он даже не мог начать винить себя в данном происшествии. Вдруг чьи-то сильные руки отодвинули Галлямова от девушки и потрясли за плечи. Только тогда в его мозге появился просвет, и он услышал общий гул трибун и слова врача, который уже успел выбежать на лёд: — Отойдите, пожалуйста, немного в сторону, я должен осмотреть Вашу партнёршу. — Да, да, конечно, — Саша кое-как поднялся на ноги и стал наблюдать за происходящим. Мужчина в белом халате ловко перевернул Мишину, лежащую на боку, на спину и осмотрел голову, потом приподнял опущенные веки девушки и посветил в глаза специальным фонариком, затем поводил перед её носиком какой-то ваткой, но ничего не произошло. После этого был дан непонятный Саше знак, и на лёд вышли ещё два парня с носилками. Доктор опять подъехал к фигуристу, наблюдавшему за тем, как новоприбывшие пытаются поднять Настёну. — Что я могу Вам сказать. Травмы позвоночника и других костей, скорее всего, нет, но черепно-мозговую я точно исключать не буду. В виду того, что Анастасия в сознание приходить пока не собирается, мы сейчас на «Скорой», разумеется, отвезём её в больницу, где ей окажут всю необходимую помощь. — отчеканил врач и стянул с рук защитные перчатки. — А мне что делать? — растерянно спросил Саша, продолжа наблюдать за тем, как его партнёршу планируют уносить со льда. — Я думаю, что Вам следует спросить это у тренера, — мужчина пригласил Галлямова поехать к выходу со льда, где их уже поджидала Тамара Николаевна. — Хватай свои и Настины вещи и езжай с ней, это тренерский приказ. Всё остальное обсудим позже, — Москвина была предельно серьёзно настроена, но всё-таки одарила Сашу слабой ободряющей улыбкой, конечно, она переживала за свою воспитанницу, но была также абсолютно уверена в том, что рядом с прекрасным Александром девушке ничего не грозит. Парень быстро кивнул ей и так быстро, на сколько это было возможно в коньках, бросился к раздевалкам. По пути он налетел на Сашу Бойкову и Диму Козловского, которые должны были катать последними и в душе не чаяли, что только что произошло. Те, конечно, удивились такому поведению соперника, но углубляться в подробности не стали. Ровно до момента, как подробности сами не настигли их у выхода на ледовую арену. В машине «Скорой помощи» Настя так и не пришла в сознание. Саша, в свою очередь, тупо смотрел на свои руки, которые он сцепил настолько крепко, что аж костяшки побелели. Постепенно до парня начало добираться осознание всего происходящего: вот они вдвоём начинают свою короткую программу, вот он держит чересчур напряжённую Настю за талию и вот девушка уже лежит без сознания. Чёрт. И как он сразу не понял, почему не обратил внимание на состояние партнёрши — она никогда не напрягалась перед своим любимым элементом. Вот и фатальная ошибка. Да, Саше явно не хватало внимательности и упёртости, Мишина ведь так и не согласилась сходить к нормальному врачу. — Приехали, выходим, — фельдшер начал открывать двери «Скорой». — А куда мы приехали? — поинтересовался Галлямов, вылезая из машину и разминая затёкшие ноги. — В Алмазовку, — к ним подошли несколько медбратов, которые бойко взялись за каталку, на которой лежала Настя, и повезли её куда-то, — пройдёмте со мной. В приёмном отделении народу практически не было, поэтому оформили их очень быстро. — Так, тут у нас подозрение на ЧМТ, ударилась головой об лёд, сила, я так понимаю, была приложена достаточная, — резюмировал появившийся из ниоткуда врач, который был, судя по бейджику, хирургом, — и в сознание уже полчаса не приходила… Угу. Значит сейчас везём на КТ, МРТ, а потом, если не очнётся, отправим в реанимацию. Вы, молодой человек, с ней? Кем являетесь? — Я… — Саша замялся: если сказать, что просто партнёром на льду — могут не пустить, а врать — как-то нехорошо, — очень близкий ей человек, который очень бы хотел быть с ней. — Ну ладно, оставайтесь, — врач пожал плечами и всунул медсестре планшет, — посидите тогда пока здесь, как только со всем закончим — я к Вам выйду. Фигурист только кивнул и сел на диванчик. Снова ему надо ждать, да что же это такое. С каждой прошедшей минутой в его головушке только укоренялось осознание того, как сильно он виноват во всём произошедшем. Как же ему сейчас было необходимо поговорить с Настей, понять, что чувствует она и насколько ненавидит его за полученную травму. Он, правда, сам не понимал, почему девушка должна его невзлюбить, если после падений на других стартах Настёна только отшучивалась. Времени подумать ещё не оказалось, потому что тот самый хирург появился вновь. — Меня зовут Алексей Михайлович, и я буду лечащим врачом Вашей знакомой, — Саша поднялся ему навстречу и протянул руку для приветственного жеста, — в общем, то, что мы увидели на снимках, подтверждает наличие у Анастасии гематомы, но она не такая большая, чтобы делать операцию — рассосётся сама, тем более, как я понимаю, девушке-фигуристке не пойдёт лысина, — доктор улыбнулся, — но без сотрясения мозга не обошлось, поэтому около недели она будет у нас. — Она пришла в себя? — осторожно поинтересовался Галлямов. Он знал ответ, но где-то в глубине души надеялся, что он не подтвердится. — К сожалению, нет, сейчас она в реанимации. — Я могу к ней пройти? — пусть хотя бы тут ему повезёт. Судя по всему, на лице Саши читалось такое беспокойство, что Алексей Михайлович, не долго думая, повёл парня к гардеробу, где можно было взять халаты. В его голове взорвалось несколько салютиков, потому что всё, что он пока мог сделать для Насти, — это быть с ней рядом. — Я буду следить за ней. Постоянно, — твердил фигурист на протяжении всей дороги до палаты. — Это просто прекрасно, вы — очень заботливый молодой человек, — хирург снова улыбнулся, а лицо Саши залилось краской. Настя лежала на медицинской кровати без каких-либо признаков жизни, ещё и подключённая к куче какого-то оборудования. На экране постоянно показывались разные циферки — Галлямов определил их как пульс, давление и непонятная ерунда. — Я думаю, она очнётся примерно через час — мы ей вкололи кое-какие специальные препараты, а пока можете посидеть здесь, — Алексей Михайлович указал на диванчик, который ловко пристроился у стенки в реанимационной палате Мишиной, — если вдруг что-то изменится или запищит — сразу зовите меня, я буду где-то рядом. — Да, конечно, спасибо, — дождавшись момента, когда доктор уйдёт, фигурист подошёл к этому самому дивану, уселся на него и закрыл лицо руками. Ему всё ещё хотелось выкинуть все ужасы последнего часа из головы, а поспособствовать этому мог только разговор с Настей. Только вот она пока не особо собиралась с ним болтать. Оставалось только мучиться и ждать. Саше казалось, что прошла целая вечность до момента, как его партнёрша начала подавать признаки жизни. Он успел и в телефоне посидеть, и проигнорировать звонки Бойковой и Козловского, и по палате походить, и даже вышел в коридор, где прыгнул тройной тулуп. Но приборы всё-таки запищали, и девушка стала что-то мычать и слегка жмуриться. Как только это было обнаружено наблюдателем, он пулей бросился искать врача, поэтому к полному Настиному возвращению в этот мир в палате находилось уже двое мужчин. — Что… Где я? — прохрипела Мишина и, часто-часто моргая, уставилась на своих «соседей», — Саш… — Думаю, всю ситуацию Вам разъяснит Ваш партнёр, а я только скажу, что Вам ближайшее время нельзя делать никаких резких движений, только отдых и ничего больше! — выступил Алексей Михайлович и, пожелав Саше удачи, поспешил оставить парочку. Дам, такой подставы Галлямов, конечно, не ожидал, да и что вообще он мог объяснить человеку, который с первого старта сезона внезапно попал в больницу, он же не психолог, чёрт возьми. Парень чувствовал, как Настя буквально пилила его своим взглядом из-под полуприкрытых век, отступать было уже некуда. — В общем, это я во всём виноват. — Многообещающее начало, — Мишина попыталась приподняться с кровати, но успехом эта попытка не увенчалась. — Так, Настюш, ты давай лежи и не дёргайся, а то тебя вообще отсюда не выпишут, — он подошёл к девушке и поправил подушку, на которой она лежала, — я повёл себя просто как идиот, это ж надо было не догадаться… — Саш, — поскольку фигурист стоял прямо рядом с кроватью, Насте удалось ухватить его руку, тем самым остановив этот поток самобичевания, — не надо, пожалуйста, себя винить, просто расскажи, что случилось, и всё, остальное обсудим потом. — Ладно, ладно, — фигурист немного успокоился и привел на свободный краешек кровати, продолжая держать Настину ладошку в своей, — короче говоря, ты грохнулась с выброса, первого в нашей кп, — он увидел, как фигуристка поджала губы и прикрыла глаза: видимо это она ещё помнила, — причём прилично так. Я почему-то не понял, что ты была не готова к этому элементу, а дальше думать было уже поздно, я тебя «выкинул», а ты и одного оборота не сделала, просто пролетела какое-то расстояние и упала, головой об лёд ударилась. Я тогда так испугался, ты себе не представляешь. Ну, потом мы приехали сюда, тебе поставили небольшое сотрясение мозга и гематому, кажется, сказали, что неделю тут полежишь и домой. Вот такие пироги. Настя о чём-то задумалась, а потом выдала: — Знаешь, тут я виновата. Надо было нормально собой заниматься, к врачу сходить, как ты мне постоянно говорил, а то я даже не знаю, что со мной было, — она слабо улыбнулась и чуть сильнее сжала руку Саши, — ты не знаешь, у меня тут взяли анализы? — Вроде да, но я при всяких исследованиях не присутствовал. — Раз травма у меня не такая серьёзная, то, чтобы никто себя всецело не винил, предлагаю сойтись на том, что либо виноваты оба, либо никто не виноват, м? — Даже в таком состоянии ты умеешь генерировать здравые идеи, — Галлямов улыбнулся и поймал себя на мысли о том, какая же у него прекрасная партнёрша, вот просто одна на миллион, даже нет, на миллиард, — расцеловал бы тебя, да статус не позволяет, — Настя тихонько хихикнула и поморщилась, — думаю, что тебе стоит поспать, а то я, наверное, утомил тебя своими разговорами. Кстати, головушка то болит? — Я бы сказала, что очень неприятно тянет, но спать я не хочу, лучше расскажи мне что-нибудь, твой голос успокаивает. Около семи часов вечера в реанимационную палату к Насте и Саше зашёл Алексей Михайлович с кучей каких-то бумажек. За всё прошедшее время Галлямов успел рассказать партнёрше все новости футбола, поговорить с Тамарой Николаевной, которая договорилась о том, что вместо живого выступления федерация посмотрит на записи с последней идеальной тренировки ребят, и даже послушать шокированных Сашу и Диму, которым всё-таки удалось до него дозвониться. Кстати, оказалось, что после происшествия на льду, контрольные прокаты перенесли на неделю, потому что «Другие пары не смогли сосредоточиться» — передала слова организатора всего этого Саша Бойкова. — Анастасия Викторовна, как Вы себя чувствуете? Судя по Вашем поведению, травма Вам никак не мешает, — хирург улыбнулся и снова стал листать свои бумажки. — Не знаю, но думаю, что для случившейся ситуации вполне себе неплохо. — Это замечательно! В Ваших анализах мы тоже ничего катастрофически страшного не обнаружили, только… — врач задумчиво сдвинул брови, разглядывая что-то на очередном листе, — у Вас просто какой-то космический дефицит железа! Практически ноль… Господи, давно я такого уже не видел. Неужели всё время до данной секунды Вы, Анастасия, чувствовали себя прекрасно? Повисла неловкая тишина. Да, даже будучи «на расстреле» Настя совсем не хотела сознаваться, но под вопросительным взглядом двух мужчин она всё-таки сдалась. — Ну, у меня периодически кружилась голова, руки тряслись, временами слабость была… Я после тренировок приходила домой и сразу заваливалась спать, у меня не было сил даже ужин приготовить, я не ела почти ничего, потому что постоянно присутствовало чувство тошноты, а, в глазах ещё темнело, — фигуристка прикусила губу, заметив, как с каждым сказанным ей словом глаза Саши становятся всё больше и больше. — И ты мне сейчас хочешь сказать, что со всем этим не могла дойти до врача?! — кажется, Галлямов выдал это излишне эмоционально, потому что Мишина инстинктивно дёрнулась назад и натянула одеяло до подбородка. — Так, стоп стоп стоп, никаких криков в больнице, иначе я Вас, Александр, попрошу удалиться, — фигурист покраснел и кивнул в знак того, что больше так делать не будет, — в общем, все эти признаки действительно подходят под анемию, зря Вы, конечно, до врача не дошли, но что уже поделаешь. На Ваше пребывание в нашем прекрасном заведении это никак не повлияет, я просто выпишу Вам уколы, которые надо будет делать дома, точный рецепт назначу позже, а пока — отдыхайте, я сегодня ночью дежурю, если что — зовите, — Алексей Михайлович улыбнулся и поспешил удалиться. — Эх, Настёна, Настёна, ну почему ты такая гордая, видишь, всё было не так страшно, и никто бы нас с контрольных прокатов не снял, просто начали бы вовремя тебе колоть это железо и всё, — Саша присел на диванчик, сложил руки в замок и уставился на Настю. — Было страшно показаться слабой… Ладно, я предлагаю больше это не обсуждать. — Обещаешь, что больше так не будешь? — парень подошёл к кровати партнёрши и протянул ей руку, сжатую в кулак. — Обещаю, — Настя также сжала пальчики в кулачок и ударила своим о Сашин, тем самым скрепив данные обещания. Саша, конечно, никуда от своей партнёрши не уехал. Он твёрдо для себя решил, что будет здесь с ней всю неделю, а как дальше — они посмотрят по обстоятельствам. За неимением второй кровати Галлямову пришлось согнуться в три погибели и разместиться на сон на диванчике, убедив Настю в том, что ему ну очень удобно, и, кстати, в такой обстановке парень вырубился даже быстрее чем дома. Правда, долго поспать у него не получилось. Ещё во время нахождения в царстве Морфея, фигуристу показалось, что его кто-то зовёт, причём зовёт очень настойчиво, и, когда бесконечное повторение его имени превратилось в настоящую пытку, Саша проснулся. Оказалось, что звали его не во сне, а очень даже наяву, и звала Настя, причём таким голосом, как тогда она позвонила ему и попросила довезти до арены. Стало страшно. — Настюш, что случилось? — парень медленно поднялся с дивана, ощутив при этом, как хрустят все его суставы и возвращаются в тонус все сведённые мышцы. — Саш, подойди… — девушка говорила очень тихо, и её голос прямо ощутимо потряхивало, — посмотри — там, наверху, — она дрожащей рукой указала куда-то в угол палаты. — Настён, там ничего нет, — фигурист попытался сфокусировать свой ещё не отошедший ото сна взгляд на месте, куда указывала его партнёрша. — Ты не видишь? Там кто-то сидит, — вот сейчас Галлямов точно мог сказать, что настолько испуганную Настю он не видел никогда. Господи, ещё и галлюцинации, только этого для полного счастья нам и не хватало. Саша присел на корточки рядом с кроватью, на которой лежала Мишина, аккуратно взял её руку, всё ещё указывающую на угол, и слегка дёрнул, чтобы Настя перевела свой взгляд на него. — Пока я здесь, тебя никто не посмеет даже пальчиком тронуть, поняла меня? — он дождался, пока девушка кивнёт ему, и продолжил, — а сейчас надо закрыть глазки и уснуть, тебе очень важен отдых. — А ты от меня никуда не уйдёшь, да? — взгляд Настиных прекрасных глаз превратился из испуганного в умоляющий, и она сжала его пальцы настолько, насколько ей позволяло положение. — Конечно не уйду, — Саша очень аккуратно поцеловал тыльную сторону ладошки фигуристки, после чего она совсем успокоилась и прикрыла веки, — я буду здесь, всегда я тобой.