Странная... Забота?

Кажется, вечер начал опускаться на разрушенный Дримтейл. Пыль, выдыхая, стоял на кухне, смотря на стакан горячей воды. Многие, наверное, не поймут, но Даст не привередлив и может выпить даже горячей воды с лёгким привкусом металла и мела. Но Мёрдер не особо задумывается над этим… Хотя в его черепушку закрадывается множество-множество мыслей. Кажется, иногда он даже теряет смысл своих раздумий, просто падая в прострацию, часто даже переговариваясь в своих мыслях с фантомом. Похоже, сейчас был один из таких моментов, когда капюшонистый ушёл в себя и, если его не вытащить, то вернётся явно не скоро. Топор, немного кривой, заляпанный кровью и пылью, глухо ударился о пол, когда хозяин этого орудия многочисленных убийств поставил его на пол в кухне, оперев деревянную ручку о стену. Пришёл, не сказать, что с задания, нет. Только недавно проснулся и решил поесть, наполнить бездонный желудок новой пищей. Зевнув во всю окровавленную рожу, скелет подошёл к холодильнику, открыл дверцу и осмотрел еду. Кусок мяса. Неварёный, впрочем, какая разница, так даже вкуснее, а варить что-либо уже лень. Готовой еды нет, увы. Кинув мясо на тарелку, Хоррор поставил её в микроволновку, чтобы не грызть настолько холодный кусок. Не заметить своего товарища, коллегу и верного друга по работе Хоррор не мог. Положив руку на его плечо, тот немного поворачивает его к себе лицом. — Эй, Даст. Очнись. Во сне будешь мечтать. — Немного потеребив его по плечу, Хоррор усмехнулся. Даст приподнял голову, наконец, концентрируя своё внимание на товарище, а не на воде, которой пыль не сделал и глотка. Эта вода сразу же выплёскивается в раковину. — Я тебе не Дрим, чтобы мечтать. Мёрдер убрал руки в карманы. Отходит от Ужаса и садится за стол, подпирая голову рукой и прикрывая один глаз. — И вообще, я думал над важными вещами. — Важными? — он расхохотался и вытащил из печи своё подогретое мясо, садясь за стол напротив Даста. — Опять о брате и о том, как разрушить вселенную? Или, может, вы переговаривались между собой на важные темы, Даст? Прекрати быть таким хмурым. Жадный окровавленный рот открылся, скелет хищно оторвал кусок от мяса. Всё ещё местами холодное, но это можно перетерпеть. Послышались отвратительные причмокивания, парень жевал сырое мясо. Спокойно, будто это был лист салата. Сумасшедший, так же как и сидевший напротив, переживший такую большую травму, как смерть брата. — Что случилось, Фаст? — Сглотнув пережеванный кусок, он утёр рукавом своей куртки рот. Красный глаз, единственный, уставился на Даста. На лице пыльного появилась усмешка, а глаза вновь наполняет та же частичка безумия, что и всегда. Он посмеивается, подпирая череп уже обоими руками, смотря из-под лобья на окровавленное лицо Хоррора. — Отчасти ты угадал. Вновь в голову лезут неприятные мысли. Закинув руки за голову и сам откинувшись назад, пыль переводит взгляд на потолок. Кажется, скоро по нему начнут расползаться трещины. — .Папс, похоже, на меня обиделся. Молчит с самого утра. Не пойму, что я сделал не так. Брат не отвечает? Хм, пожалуй, это действительно печально. Для всех (наверное) Сансов одинаково важен брат. Каждый Санс любит своего брата и готов для него на всë. Даст не исключение. Хоть его брат и погиб, он продолжает видеть его и ему так же важно его мнение. Мнение фантома, но всё же. — Не отвечает? Может, не обиделся, а просто пока спит? Может, шутку задумал? Не думаю, что он вообще может обидеться на такого примерного мальчика, убирающего свои носки вовремя, как ты. Выдохни и успокойся, скоро появится. — Оторвав очередной кусок мяса, Хоррор выдохнул, смотря на состояние товарища. А что ещё в этой ситуации ему сказать? Он сам не знает, как у Даста происходит общение с его братом. Просто появляется? Всегда рядом с ним? Достаточно времени, чтобы выяснить это точно, увы, не было. Во время боя присутствия, а точнее, общения Даста с Папайрусом, замечено не было. Человек-загадка. — Не будь таким хмурым. Воды бы попил, не знаю. — Примерного мальчика? Даст отводит взгляд, и его лицо скашивается, становясь похожим на такое, как когда поешь что-то кислое, вроде лимона, в случае пыли, похоже, съел корзину этих самых лимонов. Выдавив их сок на свой язык, чтобы стало ещё более противно. Пусть капюшонистый и «убирается», просто складывая вещи на спинку стула, а носки в кучу, думая о собратьях, речи вообще не может быть. Кажется, через время из пыли в его комнате соберётся что-то вроде амальгамета и, хоть это и шутка, но воспалённый мозг шизофреника вряд-ли это поймёт, ну и в лучшем случае, Мёрдер обзаведётся очередным собеседником. Ведь лучше придумать себе друзей, чем заводить дело с настоящими монстрами. Но если задуматься, то Хоррор не плохой собеседник, да и друг тоже. По крайней мере чуть лучше паскудины — Киллера. Хотя и его можно терпеть и иногда побазарить о погоде, ну, или же просто выпить. Замечая, что он опять задумался, Даст мотает головой. — И чего ты приебался к моему лицу? Вставая со своего места, Даст подходит к холодильнику. Открывая его, он надеется найти что-то крепкое, чтобы выпить и утолить появившуюся жажду к алкоголю. — Мало ли чего удумаешь. Вот и смотрю на твоё лицо, узнаю, на какой ты стадии безумия и стоит ли держать дом, чтобы он не рассыпался, как карточный домик. Про карточный домик, конечно, было гиперболизированно. Даже слишком. Данным выражением Хоррор скорей хотел показать то, что ему важно следить за состоянием Даста, чтоб тот не впал в какую-либо стадию безумия. Останавливать, орать, утихомиривать. Разве нужно это? Нет, а значит, лучше будет решить эту проблему на корню, да и Даст как-никак товарищ, к которому Хоррор проявляет что-то наподобие сочувствия, сострадания. — Если хочешь, мы можем просто поговорить. Бухло — не всегда выход. Почему ты решил, что он обиделся на тебя, Даст? Молчит и молчит. Ты видел его сегодня? Лицо, мимику? Может, предположения есть хоть какие-то? Последний кусок погрузился в пасть, тут же оказавшись проколотым и пережеванным острыми зубами, что вновь окрашивались в кроваво-красный. Алый, или, может, бордовый. Хм, наверное, всё же алый, разбавленный с тающим изнутри льдом. Отвратительный вкус крови и воды. Встав из-за стола, чтобы запить эти пытки, Хоррор налил стакан воды, отпил некоторую часть, а после положил одну руку на плечо Даста и уже по привычке заглянул в холодильник, после чего перевел взгляд на шизофреника. Напьётся — точно из этого говна по уши не выберется. Даст же выхватывает бутылку, скидывает с себя руку товарища и пинает дверцу холодильника ногой. Теперь, из относительно безразличного и спокойного, настроение перешло в стадию «истеричка». Н-да уж, пожалуй, в некоторые моменты он и правда любит ругаться со всеми, даже если не прав. — Мне по хую, Хоррор, я хочу бухать, и я буду бухать столько, сколько захочу. Садясь, то есть, чуть ли не падая обратно на стул, шизофреник открывает бутылку неприятной терпкой дряни. Даже не удосуживаясь взять стакан, он пьёт прямо из горла, как, в общем-то, и обычно. В виски бьёт лёгкая боль, а на языке и по горлу проходит горьковатый привкус пива. Но это, скорее, в кайф для пыли, чем неприятно. В какой-то степени он и вправду зависим от этой дряни. — Ну а на счёт брата… Пожалуй. Сегодня я не видел его вообще. Вот поэтому и беспокоюсь, что он обиделся. Даст со стуком ставит бутылку на стол. В глазах чуть темнеет. Натягивая на голову капюшон, он начинает смотреть в одну точку со слегка приоткрытым ртом. Он почти не моргает, похоже, вновь уходя в себя. Смотря на эту картину медленного превращения шизофреника ещё и в алкаша, Хоррор раздражённо выдыхает и переводит взгляд красного глаза на медленно уходящего в безумие Даста. Может, у Хоррора и трагично пробита часть черепа, буквально зияет устрашающая дыра в башке, он-таки понимает, что если сейчас налетит вправлять тому мозги, ничем хорошим это не разрешится. Травмы и ущерб дому. Не дай Боже потолок ещё на них рухнет. В таком случае они станут частью пыли ветхого и ужасающего особняка. Два шага до шизофреника, бутылка алкоголя изымается, переставляясь на столик кухонного гарнитура, куда-то подальше от Даста. Красноглазый, ногой зацепившись за ножки стула, одним резким движением и со скрежетом тех самых ножек о пол, поворачивает Даста к себе лицом, стягивая с него капюшон. Глаза в глаза. Вновь костлявые руки ложатся на дружеские плечи, немного трепля его, будто будя. — Да-аст, какие сопли развёл? Прекрати это. Смотри на меня, даже не вздумай уходить сейчас. Слышишь? — пощёлкав пальцами перед глазами Даста, каннибал переводит тему, — ты будешь на самом деле бухать, как только выйдешь из этой дряни и проспишься. Просто поверь мне, сейчас не лучшее время. Единственный, кто получит плохое время, будешь ты, и не от меня, а от себя самого. Понятно? Смотри на меня, понял? Тон голоса жестокого убийцы был не столько злым или раздражённым, сколько напряжённым и немного взволнованным, хотя можно ли было назвать это странное сочетание волнением или переживанием вообще? Пока Даст слушал всё, что ему говорит Хоррор, смотря в глаза Ужасу, у него достаточно быстро менялось выражение лица. По итогу недо-алкаш аккуратно развёл руками, оставив на своём лице выражение лёгкой неприязни. — Ну так отнеси меня в комнату, чтобы я проспался. Даже слегка в приказном тоне произносит Пыль, начиная ухмыляться как придурок. Но, наверное, с тем, что он сначала смотрит на всех как на мразей, а потом как ни в чём не бывало лыбится, можно смирится, но это только наверное. Понести на руках? Чтож, учитывая шуточно-приказной тон и упрямость выпившего скелета, пожалуй, это самый логичный из всех вариантов. Взять дело в свои руки, в прямом смысле этого слова. — Ну и отнесу! Не бери на слабо. Тц, алкаш. Тяжело выдохнув, Хоррор готовится мысленно, а после небольшой заминки поднимает товарища на руки, отодвигая мешающий стул ногой и начиная идти на верхние этажи, к комнатам. — Я не алкаш, нуждающийся выписке, или алкоголик — это разные вещи воабще-то. Пыль обиженно надувает щёки, если это, конечно, можно так назвать. Пока Хоррор несёт его в комнату, Даст для большего удобства обхватывает руками его шею, дабы не свалится. Однако в черепушку пришла гениальная идея, которую шизик просто не может не воплотить в жизнь. А именно — он начинает болтать ногами. Ну если можно, то почему нет? — Для меня это не имеет разницы. Законченный алкоголик или начинающий алкаш или, может быть, наоборот. Без разницы. Ты спиваешься — и это печально. — В голове будто зажглась лампочка, но вида Хоррор не подал. Можно ведь пойти путём похитрее, избавив Даста от начинающегося запоя. — Не думал, что Папирус обиделся именно на твою излишнюю любовь к спиртному? Может, прекратишь пить, м? Или алкоголь важнее брата? Остановившись, он подтянул Даста, скатывающегося с его рук, и пошёл дальше, вверх по лестнице. Оказавшись в длинном коридоре, он двинулся вперёд, неторопясь, будто хотел продолжить этот разговор. Хоррор задел прямо-таки за самое живое место, отчего Даста передёрнуло. Пыль начал слегка дёргаться на руках, жела, чтобы второй отпустил его. И уж лучше теперь он дойдёт сам, чем будет выслушивать всё это. — Ничего не важнее брата, придурок… Схватив товариша крепче, Хоррор остановился и недовольно уставился на него. Его руки сжали костлявые ноги, стараясь максимально обездвижить алкаша на минималках. — Если нет ничего важнее брата, тогда перестань бухать. Думаешь, он замолчал просто так? Ты уже бухарь, который только на словах трындит о том, что брат важнее водки, а на деле что? Что-то прорычав товарищу в ответ, Даст хотел было вновь постараться выбраться, но гул в голове прервал его намерения. Запрокинув голову назад, шизофреник начал смотреть в одну точку. По глазам начала расплываться тьма, а в ушные отверстия стал бить неразборчивый шёпот. Очередное чувство и напоминаете о ничтожности. По костям пробежала дрожь от ощущения прикосновений, от плеча и до шейных позвонков, заставляя психа чуть съёжиться в руках ужаса. — .Ладно только заткнитесь. Перестану… Хватит… Вновь в веках отдаётся болью, но кажется, все довольны ответом Даста, потому гул чуть утихает, но темнота продолжает идти вместе с ними, похоже, желая всё точно проконтролировать, и вряд ли всё исчезнет так скоро, как хотел бы Даст. — Вот, до чего доводит алкашка. — Сухо комментирует состояние товариша Хоррор и, всё же наблюдая за ним краем глаза, идёт дальше, в комнату. Зайдя в комнату Даста, наконец-то, он опускает его на кровать, оставляя свои пальцы на его груди, заставляя лежать. Куда ему в таком состоянии идти? Взяв одеяло, он кидает его на Даста, таким образом укрывая. Был бы Даст Хоррор Папайрусом, конечно, он бы укрыл его более аккуратно и со всеми прелестями любви брата, а тут просто друг. Хотя можно ли назвать это отношениями друзей? Может, просто коллег. — Может, принести тебе чего? Воды той же или таблеток каких. —Неожиданно сам для себя предлагает костлявый. С одной стороны это и правильно, но помогать кому-то, добровольно вызываться в своеобразного официанта-подносчика… Странно. — Нет Коротко отвечает Даст, принимая странную позу, в которой колени пыльного оказываются практически вплотную к лицу. Ощущать одеяло на себе так удобно, как просто спать не укрытым ни чем. Закрывая глаза, и избавляясь от хотя бы зрительных галлюцинаций, Мёрдер бурчит что-то. Кажется это похоже на «спасибо» или типо того. И всё же Хоррор не уходит, оставаясь стоять над Дастом, как грозовая туча. Нет, он не хочет теперь уже мучить его распросами о том, почему он пьёт, и когда это прекратиться. Вовсе нет. Хоррора смущает только само состояние шизофреника. Видимо, для него началось что-то страшное. То, чего сам каннибал ни увидеть, ни услышать не мог. Оставить его в таком состоянии? Можно, конечно, никто не держит, но совесть не позволяет. Откуда-то вдруг взявшаяся совесть. Присев на край кровати, красноглазый непривычно, неловко кладёт руку на чужое плечо. — Слышишь меня? Что у тебя происходит? — спокойно, уже без всякого давления, интересуется он. Даст приоткрывает один глаз. Он смотрит на всё расфокусированным взглядом, даже удаётся зацепится за что-то одно. Появляется ощущение погружения под воду, а вместе с ним и различимый свист. Все звуки из реальности становятся очень приглушёнными, и речь Хоррора не исключение. Но хорошо, что пыль смог хоть немного разобрать то, что сказал товарищ. — .Плохо слышу. п…происходит? Эм. Очень шумно… Даст бормочет, и для себя он говорит достаточно тихо, так что в голове голос заглушает гул, и он не слышит даже себя. В реальности же его дрожащий и хрипящий голос вполне себе различим в мёртвой тишине захламлённой комнаты. Дело пахнет не то, что жаренным, скорее горелым. Настолько сильные галюцинации, что он не слышит собственного голоса и с трудом разбирает достаточно звучный и громкий голос коллеги? Ещё и от помощи отказался, идиот! — Печально. Чувствуешь руку? — потрепав его по плечу, чуть громче спросил Хоррор, с неким волнением смотря на Даста. Что делать в такой ситуации он, к своему несчастью, не знал. Обычно приступы Даста просто игнорировал и уходил по делам, веря почти свято в то, что он сам разъебется со своими тараканами в голове. — Долго это длится обычно, м? Прям вообще ничем помочь не могу? - Какую из рук? Немного морщась, Даст выдыхает, вопросительно вскидывая бровь. Всё же из-за этих галлюцинаций с тактильными ощущениями тоже беда. Вместо единственной руки чувство что их шесть, они расположены на разных участках тела и от этого не по себе. Пожалуй, к таким галлюцинациям вряд ли можно привыкнуть. Немного задумавшись, тем самым причиняя себе большую боль в голове, пыль пытается сформировать ответ на второй поставленный вопрос. - Когда как.. Не думаю Всё же выдаёт он, аккуратно кончиками своих пальцев касаясь лобной доли. Тяжело вздохнув и тихо выругавшись, конечно, Даст со своим приступом бы этого не услышал, Хоррор думает, чтобы заставить его открыть глаза, но почти сразу же передумывает. Мало ли, чего увидит. Монстра какого, демона. Нафиг надо. Вновь потрепав его по плечу, он подсаживается ближе, с напряжением наблюдая по крайней мере за мимикой и тоном голоса. — Ту руку, что на плече. — Ненадолго он замолкает. Думает о чём-то своём, а после, аккуратно и с небольшим сомнением, спрашивает, — сильно страшно? Ты это, лежи. Я просто тут буду. Мало ли, чего взбредёт в голову. Слышишь меня - уже хорошо. Может, попытаешься рассказать о чём-то. Отвлечешься заодно. Хах, сказку тебе почитать, что ли. Даст для большего удобства переворачивается на живот. Гул почти ушёл, но всё же не до конца. Было действительно страшно. В особенности после того, как Пыль начал различать в штате теней более осмысленную речь. Обвинения, унижения, слова о том, что искупить грехи братоубийца не сможет даже после смерти. Что с этим делать? Всё же это было правдой, в которую Даст и действительно начинал верить во время каждого приступа. Рука, находящаяся на шее, сжалась, вызывая рефлекторный кашель, и попытки захватить в несуществующие лёгкие немного воздуха, что было проблематично в том положении в котором лежал мёрдер. Но всё же через несколько секунд рука разжалась, и холодные пальцы начали проглаживать скулу. - Ну… Почитай, если так хочешь отвлечь меня… Перевернув лежащую тушку лицом к себе, считай, переложив его на спину, Хоррор усмехнулся как-то пресно и безрадостно, после чего задумался. Голова хоть и была дырявой, но в ней продолжало храниться бесчисленное колличество памяти, дурацких стишков и сказок, которых он изо дня в день рассказывал подрастающему братцу, и даже после этого. Вновь тяжёлая рука убийцы легла на чужое плечо, он поправился и неторопливо, но достаточно громко, начал свой рассказ, который наполовину вспоминал, наполовину сочинял на ходу. — Забились. Слушай только меня. Только и только меня. Кхм. Давным-давно, в древние века жили в замке камни. Они питались конфетной посыпкой. Камень и каменесса, а так же их дети: каменюшка и маленький листок. Почему листок? Хм. Листок и каменюшка были очень дружными. Однажды они пошли в лес, чтобы погулять. Всё было хорошо, они играли. Когда ночью они вернулись домой, обнаружилось, что листок заболел. Ему пытались помочь не только камень и каменесса, но и другие жители каменного города. К несчастью, листочку становилось всё хуже... Ничего не напоминает эта история? Чтож, так даже лучше! После рассказа Даст тихо фыркнул. Не то, чтобы Хоррор был ужасным рассказчиком, коим он всё же являлся, скорее из-за неприятной ассоциации от этой истории. В любом случае у ужаса хоть как-то получилось отвлечь пыльного от этого чёртового приступа, неприятных прикосновений и голосов. Приоткрывая глаза пыльный посмотрел в потолок, расслабляясь и распрямляясь на кровати. Темнота всё ещё била в глаза, но теперь её было значительно меньше, слух тоже более менее вернулся, и остались лишь редкие шёпотки. Руки медленно начали уходить в никуда, и наконец скелет мог относительно спокойно выдохнуть. - Рассказчик из тебя, мягко говоря, хреновый, Хоррор. Расхохотавшись от такого нелепого, но поистине справедливого замечания, он громко подтвердил это. — Именно так! Но теперь ты выглядишь намного лучше, чем тогда, когда я только принёс тебя в комнату. В следующий раз буду брать с собой книги, если хочешь. — Шутка это была или нет — неизвестно. Ужас бросил очередной будто оставшийся от громкого хохота тихий смешок, и вновь потрепал Даста по костлявому плечу. Даст же обратно натянул на голову капюшон, также тихо хихикая. - Ага, но я тебе не ребёнок, чтобы сказки рассказывать, так что лучше уж возьми что-нибудь из «библиотеки». В воздухе вместе с пылинками повисла более разряженная атмосфера. Приступ закончился окончательно, и для большего удобства шизофреник принял сидячае положение. — Хм, из библиотеки? Рискованное предложение. За книги буду отвечать своей головой перед Боссом. В плане книг он дотошный, в плане их сохранности. Выдохнув, Хоррор уже в голове будто смирился с тем, что ему нужно будет взять книгу из библиотеки. Спустя какие-то секунды ему даже показалось, что это не так уж и страшно, как могло казаться. Убрав руку с плеча, когда товарищ присел, убийца смотрел прямо в его лицо. Всего пара секунд, но за это время он будто успел найти в этом выражении что-то… Особенное. Будто клад, или диковинку, которую сам никогда ещё не видел. На деле же его поражало собственное поведение. Отчаянность, с которой он пытался помочь другому человеку, кроме своего брата. Отведя взгляд в пол, он спросил: — Какие книги-то тебе нравятся? Даст поворачивает голову в сторону в серьёз начиная задумываться над этим вопросам. В те времена, когда он ещё находился в своей вселенной, ему приходилось развлекать себя самому. Он не был особо привередлив к тому, что именно делать. Потому со временем и начал читать, а что именно читать - не было особой разницы. Даже откровенно уныло загробные книги становились более менее. - Ну, думаю, мне без разницы, что именно ты мне будишь читать. — Хах. Это делает всё проще. Возьму сборник коротких рассказов. А ещё может быть поищу что-нибудь, чтобы более эффективно успокаивать тебя. Что думаешь насчëт успокоительных? Поинтересовавшись и об этом, вновь каннибал погрузился в раздумья. Что лучше? Дать лекарство для успокоения, подавления всей этой гадости или же выбрать более длинный и сложный путь успокоения, как чтение рассказов? Брать что-то длинное во втором случае просто бесполезно, ведь Даст всё равно не поймёт и не запомнит ничего, а Хоррор будет слишком часто думать о состоянии товарища, забыв, что в текст нужно вчитываться и понимать одновременно с этим всё происходящее. Короткие рассказы могут и не запомниться, а новые имена и слова не будут раздражать каждый новый приступ по крайней мере чтеца, а к больному не приедятся надоедливые, из раза в раз повторяющиеся слова. - Не особо нравится вся эта дрянь вроде успокоительных. Насчёт сборника рассказов вроде как не плохая идея, уж что-то лучше, чем какие-то длинные истории, написанные сложным языком. Даст поворачивает голову обратно в сторону каннибала. Свои руки он кладёт на колени, рассматривая лицо Хоррора. Он несильно понимал из-за чего ужас не оставил его на кухне, особенно с этим приступом, а сейчас сидит, готовясь читать тому книги…Странно и непонятно. Хоть и скорее всего пыль должен быть благодарен за то, что его отнесли, посидели с ним, да ещё и сказочку рассказали. Пожалуй, он и вправду благодарен, хоть это, хм… Можно ли назвать это добротой? Ну, допустим. Доброта вводит в ступор. — И я о том же думаю. В общем, обсудили. Если начнëтся приступ, просто позови меня или что-то типо такого… Окей? — будто ища подтверждения своему вопросу, Хоррор встаёт, разрывая их зрительный недолгий контакт, и идёт к выходу из спальни. Открыв двери, он почти выходит, но на полпути останавливается и смотрит на Даста.— Спокойной ночи. — Добавляет он напоследок, после чего закрывает дверь, оставляя Даста наедине с его хаосом, растворяясь в коридоре, а после и уходя в свою спальню, скрываясь за дверью. Чисто у него не было. Всё по старому — носки по углам, беглые записи, вихрь в углу из грязной одежды и одна единственная фотография брата, стоящая в рамке у его заляпанного грязными серыми пятнами и поблекшыми каплями крови матраса. Аккуратная, чистая рамка, почти без пыли. Его брат, такой же заляпанный кровью, с уже кривыми, поломанными зубами, больше смахивающий на монстра в ужастиках, мило улыбался в камеру, махая рукой. Самое сокровенное для Санса. Упав на матрас, он посмотрел на брата, вздохнул и что-то пробубнил себе под нос. Наверное, очередные обещания о том, что всё будет хорошо, он скоро вернëтся и принесëт всему подземелью еды. И он на самом деле старался. Правда, брат был важнее всех других. Зайчат, медвежат, семьи камней, живущих у реки, снегошляпа и прочих. Брат и старая леди.