Пролог

      Хм… давно я стою на месте? Кажется, надо идти. Да, точно. А куда? Неважно. Главное идти.       Ноги устало месили черную грязь. Редкие всполохи молний освещали ночную тропу вдоль сухих и редких ветвистых кустов. Я брел, машинально переставляя ноги по старой торной дороге, не обращая внимания на цепляющиеся ветки. Бездушной куклой, я шел в бреду собственных мыслей. Бесцельно, без остатка отдавшись холодной пустоте внутри.       Когда-то здесь кипела жизнь. Вон, под очередными пожухлыми корнями серый скелетик полевки. А может и не ее вовсе. Кто сейчас разберет среди сотен таких же? Очередная яркая вспышка осветила горизонт. Наверняка здесь было красиво когда-то: цветы, луга, сладкие ягоды, гроздью рассыпанные по полянам… Теперь же нет ни травинки. Лишь голая, мертвая земля, омываемая нескончаемым ливнем. Но мне все равно.       Хм…вновь я стою. И давно? Что я тут делаю? Ничего не могу вспомнить. Странная погода. Вроде ни облачка, ни ветра, а дождь льет как из ведра. — Давай уже, иди! — раздался чей-то голос. Хотя почему ни облачка? Я ведь смотрю под ноги. А? Кто-то, что-то сказал? Это мне говорили? Видимо, послышалось. Но голос вроде бы знаком. — Не будь таким скучным. Давай я пойду за нас обоих. Обещаю, будет весело! В ехидном голосе отчетливо слышалась насмешка. Я оглянулся по сторонам, пытаясь найти его источник.       А, ну точно. Вон тот, впереди, что поднимается по каменистому склону. Надо идти за ним. Всегда идти. Интересный у него плащ. Он словно растворяется в воздухе, осыпаясь пепельными лоскутами, как клен, роняющий осенние листья. Интересный. Но мне плевать. Я должен идти.       Размытая почва сменилась каменной крошкой, скатывающейся под сапогами. Не люблю горы. Из-за разности камней шаг становится неровным, сбивчивым. Приходится внимательнее всматриваться под ноги.       Хм, странно. Кажется, я что-то забыл. Оглянулся назад, в темноту бывшего когда-то луга. Там, на тропе, под ветками мертвого дерева, вырисовывалась чья-то фигура. Человек неподвижно стоял. Я пригляделся, но разве же что-то увидишь в этой черноте? — Забудь про него. Он нам не друг. Унылое, скучное создание, — вновь раздался этот голос. С мгновение я разглядывал фигуру, но развернулся и продолжил идти, упрямо перебирая ногами. Я должен.       Сколько я так шел? Час, два, месяц? Может, вечность? Не знаю. А дождь все продолжал идти. Склон становился все круче, так что приходилось помогать руками, цепляясь за каменные выступы и торчащие корни. Грязные ручейки тонкими струями протекали между камнями. Что это за ощущение? Белая кожа ладоней покрылась глубокими морщинами от влаги, превращая их в руки дряхлого старика. Холод? Пальцы стали немного неметь. Необычно. Раньше не чувствовал. Будто и не было никаких чувств. Воздух становился все тяжелее, словно его надо было откусывать, а не вдыхать. Все сильнее пахло скисшей почвой и озоном. Потрепанная одежда набралась тяжестью и я полностью вымок. С каждым шагом ноги наливались свинцом и идти становилось все сложнее. — Давай, давай, давай, шевели отростками! — подгонял меня человек впереди. — Если ты тут сдохнешь, кто будет меня веселить? Человек ворчит. Да, он это любит и, кажется, его самого это забавляет. Не могу вспомнить его имя. Неважно. Прислонившись к камням, стараясь не скатиться, я взглянул на верх холма, по которому мы взбирались. До него оставались считаные метры. Значит, почти пришли.       Крупные капли дождя били по глазам, но это не помешало разглядеть в небе множество светящихся полупрозрачных линий, тянущихся от горизонта и уходящих дальше за наш холм. Как серверное сияние, но более четкое. Тысячи разноцветных линий на фоне бледно-зеленой луны, мерно светились на темном небе. Они едва колыхались, лениво изгибаясь в такт слышимой только им музыке. Очень знакомо. Память уперлась в твердую стену, и я опять не смог вспомнить, что это. Должно быть неважно.       Вновь заиграло чувство потерянного, спицей колко тыча между лопаток. Инстинкты шептали, что позади, действительно что-то важное. Я повторно обернулся. Человеческий силуэт был уже ближе и стоял в пятидесяти метрах от меня. Но в темноте по-прежнему не удавалось разглядеть. Фигура не двигалась и не окликала меня. Словно чья-то забытая тень. Ладно. Пусть стоит. — Мы дошли! — раздался радостный вопль. Попутчик, как я окрестил его, стоял на вершине холма и радостно смеялся, победоносно расправив руки. Через усилия и тяжело дыша, я, наконец-то, добрался до вершины. Буквально заползая по камням, выжимая сквозь пальцы черную землю. Никогда еще не испытывал такую тяжесть. Это что-то новое. Почему я так устал? — Красота же! — весело орал он.       Приподнявшись, я осмотрелся. Мы оказались на вершине обрыва. Косой дугой он уходил по левую сторону, а в сотне метрах ниже до самого горизонта бурлило темное море. Это место, точно край земли, отдаленное, мертвое и неприглядное для живых. Мрак, сплошная ночная темень и лишь молнии на горизонте кратко освещали все пространство. Здесь ощутимо завывал ледяной ветер, разбивая о лицо острые иглы дождя. — Посмотри! — кричал он, перебивая ветер. — Ты чувствуешь? Чувствуешь Его дыханье?       Порывы усиливались, и с каждым мгновением все труднее становилось удержаться на ногах. Молнии, били уже совсем рядом, оглушая своим грохотом. — Тьма! — радостно продолжал он вопить.       Казалось, что окружающее его вовсе не беспокоит. Он не пытался прикрыться от ветра и ледяных брызг. Его накинутый капюшон, как изваяние оставался неподвижен. — Так пахнет Тьма! Очередной удар молнии, сильнее прочих, заставил согнуться в коленях. Я упал на землю, сжимая голову руками, разрывающую грохочущим эхом. Оно набатом било по вискам, пульсируя по всему телу. А следом пришла забытая боль. Глухая, сильная, такая, что невольно раскрошил эмаль на зубах.       С новым ударом грома пришел новый поток ощущений. Но в этот раз иных, покрытых пеплом памяти чувств. Огромной волной они нахлынули разом, окатили и закружили в водовороте эмоций. Я смеялся от счастья, безудержно и громко, и рыдал от боли утрат. Я радовался жизни и ненавидел все вокруг. Голова взрывалась от этих забытых ощущений, и я потерял счет времени. Склонившись над землей, тяжело дышал, пытаясь унять внезапные порывы. Через несколько минут волна сошла, забрав с отливом карусель чувств, оставив лишь сумбурную ясность. Я словно очнулся…       Что со мной? Что произошло? Где я нахожусь? Вопросы посыпались в голове. — Ну вот.… Марионетка проснулась? — огорчился попутчик. Я поднялся с колен, смотря на незнакомого мне человека. — Кто ты? — прокричал я сквозь воющий ветер. — Разве это сейчас важно? — захохотал незнакомец. — Когда Он уже пришел сюда!       Я непонимающе всмотрелся в море и скалы внизу, пытаясь уловить, о чем говорит безумец. И там, по дальнюю сторону обрыва, в свете молний различил одинокую громадную гору. Она острым пиком уходила в темноту клубящихся туч. А на ее фоне промелькнули исполинские щупальца, медленно извивающиеся прямо с небес. Громадными змеями они тянулись к горе, пытаясь за нее зацепиться. — Что это?! — осипшим от ужаса голосом заорал я. Со страху онемевшее тело наполнилось тяжестью, и ноги отказались слушаться. Хотелось бежать, но не было сил. Да и возможно ли сбежать от этого?! Огромная гора высотой в несколько километров казалась просто игрушкой на фоне гигантских щупалец, сошедших с картин Апокалипсиса.       Очередные молнии разбились о море, озарив новый вид: то, что раньше я принял за волны, оказалось скоплением тварей, барахтающихся в темном густом месиве. Их конечности выныривали и утопали, сменяясь бесконечной чередой отростков. Что это за мерзость? Целое море ужасающего месива!       Человек в капюшоне, чье лицо так и оставалось в тени, радостно смеялся все так же глядя на горизонт. — Ну что ты готов проводить Его? — Куда ты привел меня? — от холода меня начало сводить судорогой. Незнакомец не ответил, а лишь разразился утробным смехом, игнорируя мой вопрос. «Этого не может быть! Это все неправда», — пытался я успокоить себя, подставляя лицо очередным брызгам. Вот только пронизывающий до боли холод говорил об обратном. Я сделал несколько глубоких вдохов и повернулся к незнакомцу. — Это все неправда! Тебя нет! Ничего этого нет! — выкрикнул я ему. Озноб сковал все тело и язык практически не слушался меня. «Фр-фр-фр» — Что?       Человек припал к земле, сгорбился и тяжело задышав, издавал непонятные звуки. «Хрум-хрум-хрум»       Нерешительно и осторожно я ступил к нему окаменевшей ногой. Потом еще и еще, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки. Холод пробирал все сильнее, выбивая зубную трель. Ветер уже ураганными порывами выл над обрывом. — Ч-что т-ты д-делаешь? — попытался я отдернуть его, окоченевшей рукой.       Человек резко повернулся. Его лица по-прежнему не было видно под накинутым капюшоном. Но вспышки молний осветили рот с кровавым оскалом острых зубов. — Проснись! Я жру твои кости!